Процесс не прерывается даже во сне: сознание, питающееся информаций, функционирует в живом объекте всегда, черпая информацию изнутри и снаружи тела-носителя, покидая его только после смерти. Совокупность живых объектов на планете, создающих однонаправленное перемещение информационных копий, значительна, и данный процесс идет по всем имеющимся каналам в расчете на общее потребление. Значимая информация записывается и хранится для гарантированного доступа.

Без подобного несимметричного действия бесчисленных сознаний в бытии однонаправленность его изменений, которое мы называем время, не существовало бы в известном нам виде для каждого сознания.

Сами же люди, которые, в отличие от всех остальных объектов известного нам материального мира, способны осознать этот объективный процесс, представляют его как будущее, настоящее, прошлое, полагая, что приобретенная информация может переноситься из прошлого в будущее, изменяя его. Это расхожее представление основывается на непонимании того, что прошлое и будущее могут существовать только в воображении человека, живет же он только в собственном настоящем времени.

Реально для человека существует только его настоящее, которое поэтому он интуитивно так и назвал. Именно в нем он осознает себя, мыслит, чувствует и действует, а не в прошлом или в будущем: прошлое возникает в его воображении в его настоящем в момент вспоминания, а будущего человек не знает и может только проектировать его в уме тоже в настоящем.

Настоящее человека, или его собственное время состоит в мгновениях обработки поступающей в сознание информации в виде набегающих последовательно копий тех или иных сведений от окружающих сознание живого существа материальных объектов.

Таким образом, активным звеном бесконечного бытия, обеспечивающим его однонаправленное изменение, без которого жизнь невозможна, является сознание, получающее в результате своего рода канал для бесконечного развития в своих конечных проявлениях. Оно последовательно фиксирует доступные ему изменения материальных объектов, часть которых накапливает, запоминая, и использует при необходимости. При этом процесс обработки сознанием полученной информации является объективным, поскольку идет автоматически и не имеет отношения к фантазиям. Материальные объекты, не обладающие сознанием, не способны распознавать друг в друге необходимые для себя сведения и, тем более, расшифровывать их. Поэтому бытие может проявляться, как таковое, только в присутствии своего активного элемента – сознания.

Этот процесс обработки сознанием полученной информации человек делит на интервалы между какими-либо событиями, которые именует промежутками времени. Наиболее значимые для человека промежутки времени связаны с природными циклами: сутки, отражающие полный оборот Земли вокруг своей оси, а также ночь, день, времена года, сам годовой цикл, отражающий полный оборот Земли вокруг Солнца.

Настоящее заключает в себе, то есть, в конечном счете, в человеческом сознании, ограниченном возможностями и ресурсами носителя сознания, всё, весь мир, доступный человеческому сознанию, в виде всё более и более каждый миг растущего объема информации, способствующей выявлению и демонстрации окружающего. Это само по себе постепенно «отягощает» человеческое сознание и, в конце концов, структура ограниченного человеческого организма не выдерживает этой «тяжести» и разваливается – жизнь кончается. Однако безграничные возможности самого бесконечного сознания позволяют ему снова и снова «погружаться» в конечное: сознание продолжает жить снова и снова, «сбрасывая» каждую завершившуюся жизнь в «корзину» собственной безмерной памяти. То же самое происходит и с каждой человеческой цивилизацией, делая ее жизнь неизбежно ограниченной.

Собственное время, или настоящее человека, а на самом деле процесс получения и обработки информации сознанием, объясняет непонятный до сего времени факт проявления в ребенке сознания и сохранение сознания человеком в течение жизни.

Нам из практики известно, что у ребенка сознание не проявляется в случае отсутствия общения с ним в детстве других людей. Действительно, общение с позиции подачи ребенку поначалу понятной для него речевой и знаковой информации, связанной с приемом пищи, прогулками развлечениями и т. п. постепенно формирует у него способность понимания окружающего и способность действовать в соответствии с этим пониманием. Для этого ему поначалу даже не надо разговаривать. Главное – это то, что он на примерах от взрослых учится отбирать из окружающего только те сведения, которые может расшифровать и осмыслить. Если подобный информационный канал отсутствует, то ребенок не может «попасть» в человеческое настоящее и остается во времени живого существа, не обладающего самосознанием, для которого характерны действия, основанные в основном на рефлексах и инстинктах.

Известно, что человек, длительное время остающийся в совершенном одиночестве без притока информации довольно быстро дичает или, как говорят, «сходит с ума». Происходит это опять же потому, что его «настоящее» формируется копиями одного и того же внешнего. Для его сознания остается только информация изнутри в виде некоторых воспоминаний и инстинктивно-рефлекторных реакций. В результате, «настоящее» затормаживается, что проявляется в фактической остановке времени для него, и человек превращается в существо, обладающее лишь первичными инстинктами и рефлексами.

В настоящее время сознание в представлении науки считается вторичным, следствием природных процессов. Как видите, всё происходит наоборот: однонаправленное изменение бытия как слитного комплекса материальных объектов, пространства и времени происходит при постоянном участии сознания. Отсутствие сознания в бытии означает фактическое отсутствие бытия, поскольку если даже предположить наличие такого бытия, то осознать его некому, поэтому безразлично, есть оно или нет, всё равно это останется неизвестным никому, так как этого кого-то не существует. И, наоборот: без опоры на бытие сознание теряется, так как для нет приложения, или делать ему совершенно нечего. Такого сознания, которому нечего делать, быть не может. О каком развитии сознания тут можно говорить?

Материальное бытие в своем бесконечном разнообразии всегда слитно со своим же материальным звеном – сознанием, без которого это разнообразие не могло бы проявляться. Термин «всегда» означает, что вне длительности сознания нет, а значит, нет и бытия. Поэтому условием их совместного существования является время, в конечной длительности которого сознание только и способно взаимодействовать с остальным бытием, раскрывать его так, как оно пока может, и раскрываться в нем в своих изменениях.

Таким образом, не «вещь в себе находится вне всякого мышления», как утверждал Кант [3], но оба материальных объекта – вещь и сознание – только и сосуществуют реально в своем взаимодействии, поскольку не сознание само по себе только лишь влияет на себя и окружающее его, а и вещь всегда влияет на сознание. Это взаимное влияние означает, что друг без друга они теряются. Поэтому мысль Фихте: «Я сам делаю себя: свое бытие посредством своего мышления… Я – безусловно, свое собственное создание» [4], верна лишь наполовину. Без опоры сознания на остальное бытие сознание ничего создать не может, в том числе и себя. Хотя, при этом, трудно отрицать ведущую роль сознания в этом процессе взаимодействия.

Для человека, хотя и обладающего сознанием, само сознание останется «вещью в себе» на любом уровне его развития. Человек сам неявно это давно признал, заявив, что сознание бестелесно, идеально. Действительно, его нельзя потрогать, но ведь и магнитное поле мы не можем ощутить.

На самом деле нет ничего реальнее сознания, благодаря которому, собственно, всё и происходит, точнее, всё проявляется.

Сознание как высшая материальная составляющая бытия отвечает за поддержание одушевленности бытия и проявляет его разнообразно, занимая себя и его. Однако подобная высокоорганизованная форма материи не имеет базы в нашем трехмерном измерении, а лишь проходит его через соответствующие носители, ограничивая себя в этом конечном, которому, естественно, остается только радоваться и удивляться этому приходу, но которому не удастся проникнуть в структуру материи самого «высокого» измерения. Поэтому мы можем только строить догадки о сознании и нашем собственном предназначении, как временные обладатели сознания, о чем вы можете прочитать в последней главе и в источнике. [1]

Стало быть, сознание и бытие не могут существовать друг без друга, они едины, однако каждое из них, так же едино в неведомой нам основе, но вступает во взаимодействие в разделенном состоянии.

Каждое сознание окружают другие сознания, они в свою очередь, окутаны материальными объектами другого рода, которые предоставляют себя индивидуальным сознаниям так, как те способны их принять в свое существование. Да и сами сознания могут действовать в чужих для себя измерениях только через материальные носители этих измерений. Подобный процесс определения себя в конечном позволяет индивидуальному сознанию, как минимум, жить в низших формах, но всё-таки ощущая себя.

Высшая форма сознания, то есть форма, осознающая себя, уже способна не просто ощущать себя, но – отделять себя от всего иного, а значит, и целенаправленно воздействовать на это отделенное.

Что же, собственно, больше всего нужно сознанию от мира в конечном, и что оно может сделать здесь?

Сознание может многое: и мыслить, и действовать, и любить и ненавидеть, и страшиться, и радоваться. Оно может познавать окружающий мир и себя, и делает это, развивая себя этим.

Но само по себе накопление знаний может идти бесконечно, что обессмысливает его. Одно стремление к знаниям вытесняет все остальные стремления, которые не менее, а, быть может, более важны для развития сознания. Люди прекрасно понимают, что от многознания они не становятся лучше, оно часто отягощает их, да и индивидуальному сознанию интересно только то, к чему у него есть склонности, к чему его влечет.

Рядовая жизнь с ее заботами, тяготами, огорчениями, волнениями, печалями и редкими моментами наслаждения, восторга, конечно, хороша сама по себе, позволяя каждому индивидуальному сознанию находиться в гуще событий, и не только в качестве статиста. Тут чувствуется биение общего, с которым сливается отдельное сознание. Поэтому каждый человек не желает отделяться от этого общего, и так цепляется за жизнь.

Но познание и жизнь – это ли самое главное, к чему стремится сознание?

Узнать это главное можно попытаться, если понять, что, прежде всего, делает каждое индивидуальное сознание. А оно в собственном конечном создает самое себя, формируя свое собственное время, или свое «настоящее». Что оно тут сделает, то и её. Плохо ли, хорошо, но отнять это невозможно у него. Это самоделание обеспечивают сознанию окружающие его материальные объекты, от которых оно способно через ощущения своего носителя отобрать информацию, обработать ее, обращая по ходу дела на что-то внимания больше или меньше в этом своем «настоящем». То есть без осмысливания и прочувствования сознанием поступающей информации с превращением конечного информационного продукта в деяния жизнь для человеческого сознания превращается в растительное существование.

Однако человек не только получатель информации, он и ее потенциальный источник. Какой ему смысл копить всё в себе. Он, видя подобные себе сознания, желает поделиться с ними тем, что накопил: и знаниями, и жизненными впечатлениям, и, в свою очередь, получить от них, быть может, что-то полезное или интересное. Он может попросить помощи и сам помочь кому-то не только советом, но и действием.

Значит, самое главное из того, что нужно человеку, а значит, и его сознанию, что он хочет и без чего не может жить, – это выразить себя. Человек может думать о себе или других что угодно, но он всегда стремится оставить после себя нечто конкретное, чтобы его помнили: что-то посадить, построить, кого-то воспитать, придумать новую теорию, написать книгу, песню, сделать изобретение, помочь ближнему, или, наоборот, наказать, унизить, победить, подчинить, сломать, уничтожить, погубить, расстрелять и т д.

Всё это вместе не имеет отношения к злу и добру, а всего лишь означает стремление человека как-то улучшить столь несовершенный мир по своему разумению. Но мир всё никак не улучшается, а человек всё никак не успокаивается. Ему, видимо, не дано понять, что несовершенство мира заложено в нем самом. Сам же он как конечное никогда не станет совершенным, да это и ни к чему, поскольку лишает его возможности борьбы, развития, выражения собственного несовершенства ради бесконечного избавления от него.

Понятно, что выразить себя человеческое сознание может только через окружающие его материальные объекты, как бы оживив их собой, будь то книга или саксофон, что показывает нераздельность сознания с бытием, возможность собственной реализации в полном виде только в нем.

Так что идеалисты всех мастей, при желании, могут призадуматься, а материалисты – отдать должное сознанию, а не только якобы производящей всё движущейся материи.

Человек никогда не сможет узнать, каким представится бытие сознанию после выхода его из конечного, то есть после смерти человека. Однако, если сейчас, когда он жив, в силу сливающихся в его сознании последовательных мгновений настоящего мир перед ним и в нем не прекращает движения, подобно картине от стрекочущей киноленты, то и после его смерти движение для сознания не должно прекратиться.

Мир не может застыть, он, перед сознанием и в нем, может только трансформироваться в совокупность иных материальных объектов, движущихся по-иному в каких-то иных измерениях вместе с сознанием и согласно с ним. Происходит это потому, что бытие может определяться только в настоящем времени сознания – в отрыве от сознания оно не существует так же, как и сознание не существует без бытия. Сознание представляет собой как бы стержень, вокруг которого вращается бытие. Выньте стержень, и все рассыплется, превратится в хлам.