Даниил Курсовский
Няня
В последний день пребывания в этом городе Максим и Полина решили прогуляться по старинному парку и постепенно забрались в ту его часть, где не было никаких аттракционов и летних кафе, зато было очень уютно и тихо.
Теперь они шли по дорожке, причудливо петляющей между соснами, и молчали.
Они часто молчали вместе, им это было вовсе не в тягость, потому что они хорошо понимали друг друга и без слов, хотя чего-то главного о себе Максим Полине еще не рассказал. Она чувствовала это, но не обижалась и не торопила его. Она понимала, что ему необходимо созреть, прежде чем начать делиться с нею своими сокровенными тайнами.
А он созревал медленно. Его сдерживали воспоминания об одной женщине, важней которой у него в жизни до сих пор не было. Никто из тех девушек и других женщин, которые входили в жизнь Максима после того, как он из юноши превратился в молодого человека, не мог сравниться даже с памятью о той женщине. И потому они уходили обратно в свою отдельную жизнь, и ни по ком из них Максим не испытывал сожаления.
Этой женщиной была няня Максима, о которой он упоминал всегда с особым чувством, но не рассказывал подробно.
Полина была с ним дольше всех предыдущих девушек, вместе взятых, не прилагая для этого каких-то особых усилий. Она просто была такой, какой была – открытой, уравновешенной, терпеливой, внушающей к себе уважение и уважающей других. Она не ревновала его к прошлому, и не воспринимала как свою абсолютную собственность.
И потому Полина с каждым днем становилась все ближе, все дороже для Максима, хотя в духовном смысле пока не стала ближе той женщины, которая когда-то была важнее всех в его жизни.
Что-то еще мешало их окончательному сближению. Что-то неуловимое, ускользающее, тонкое, спрятанное глубоко в душе и памяти Максима…
Как раз сейчас Максим думал об этом, глядя вперед, но не вникая в окружающее.
Между деревьями мелькнуло яркое пятно.
- Смотри, девочка! – сказала вдруг Полина. – В таком красивом платье! Лет семи, не больше. Как, все-таки, маленьким девочкам идут платьица! Гораздо лучше всяких там штанов и костюмчиков.
- И не только девочкам… - пробормотал Максим себе под нос.
- Что?.. – не расслышала Полина.
- Да ладно, это я так… - смутился Максим и посмотрел на девочку внимательнее.
И вдруг он замер на месте.
- Это же не девочка!.. – воскликнул он, не удержавшись. – Это же мальчик!..
Ребенок в ярко-розовом платье и белой панаме, будто услышал его восклицание, остановился, посмотрел в их сторону и вдруг сорвался с места и убежал.
- Мальчик?.. – удивилась Полина. – В платье?.. Кому сейчас придет в голову нарядить мальчика в платье?.. Сейчас же не девятнадцатый век!..
- Кому?.. – переспросил Максим странным голосом. – Вот именно, думаю я, кому?.. Пойдем быстрее, нужно посмотреть!..
И, резко ускорив шаг, он потянул Полину за собой.
Она удивилась, но сопротивляться не стала, хотя и еле поспевала за ним.
Через несколько шагов тротуар сделал поворот и взору молодых людей открылась деревянная скамья с удобной спинкой. На ней сидела женщина в длинном платье цвета морской волны. К этой женщине и подбежал замеченный ими ребенок. Без лишних слов он забрался к ней на колени и крепко обнял.
- Смотри-ка! – улыбнулась Полина. – Обнимает как свою собственность!..
Женщина погладила ребенка по спинке, мягко шлепнула и что-то шепнула на ушко. Ребенок отрицательно помотал головой и обхватил ее еще крепче.
Максим с Полиной подошли к женщине совсем близко и остановились.
- Боже мой!.. – сказала Полина. – И вправду мальчик! Какой хорошенький!..
Мальчик в платье обнял женщину уже изо всех сил, глядя на Полину и Максима без стеснения, но очень сердито.
- Костя, не надо меня так сдавливать! – сказала женщина. – Ты хочешь, чтобы у меня появились синяки?..
Костя несколько ослабил хватку, но все равно сжимал женщину очень крепко.
- Здравствуй, няня!.. – сказал Максим, и голос его предательски дрогнул. – Это ведь ты, правда?..
Полина посмотрела на Максима внимательно, но не сказала ничего.
- Здравствуй, Максим. – отозвалась женщина. – Конечно, это я. Кто же еще?..
- Но.. Но ты ведь совсем не изменилась!.. – пробормотал Максим. – Прошло пятнадцать лет, а ты все такая же! Ты стала даже красивее!..
- Ну почему же я должна была измениться?.. – спросила няня. – В этом нет никакой необходимости!..
- Но… Но…
- Никаких но!.. – сказала няня.
- А это… Это твой… твой нынешний воспитанник?.. – тихо спросил Максим.
- Да. Это Костя. Ему уже целых семь лет и он очень хороший мальчик. – представила воспитанника няня. – Хотя поначалу очень старался казаться плохим. Но я убедила его, что это – совершенно ни к чему!..
- Да, конечно. – сказал Максим. – Точно так же, как и меня… И платье у него почти такое же, как было у меня в его возрасте…
- Ну, может быть. – пожала плечами няня. – Всем своим воспитанникам я шью платья сама, и, разумеется, фасоны могут повторяться!..
Она поморщилась и строго сказала: - Костя, если ты будешь меня так сдавливать, я тебе возьму и отшлепаю!.. Не бойся, этот дядя тебя не заберет!..
- По-моему, - заметила вдруг Полина, улыбнувшись, - Костя опасается совсем другого!..
- Чего же?.. – понимающе улыбнулась ей в ответ няня.
- Того, что Максим не его, а вас заберет!..
Няня вздохнула.
- Да, было у него когда-то такое желание! – сказала она. – Оставить меня у себя навсегда!.. И, видимо, и сейчас есть. Да, мое золотце?..
Костя и Максим обменялись ревнивыми взглядами.
Косте явно очень не понравилось, что няня назвала Максима «золотцем».
Максиму же было невыносимо смотреть на этого мальчика на коленях у няни.
У их общей няни.
Только у Максима она была в прошлом, а Костя владел ею в настоящем!..
Максим шмыгнул носом.
Полина погладила его по руке.
- Максим, ну тебе-то уже не семь лет!.. – утешающим голосом сказала она.
- Это ничего не меняет!.. – вздохнула няня. – Я вижу, он остается все таким же собственником, и совсем не желает расти!..
- Я давно вырос… - пробормотал Максим.
- Разве?.. – осведомилась няня.
Максим только вздохнул в ответ, переминаясь на месте, и не отрывая взгляда от Кости, угнездившегося на коленях у няни.
Костя вдруг фыркнул себе под нос.
Полина улыбнулась.
- Главное, вовремя занять место, правда, Костя?.. – спросила она, подмигнув мальчику.
Тот стрельнул в нее глазками, широко улыбнулся, и немножко ослабил хватку.
- Слава богу! – пробормотала няня. – А то я уже начала задыхаться!..
Мальчик запыхтел и завозился.
- Костик, иди побегай немножко?.. – предложила няня, поправляя ему платье. – Пока мы тут поговорим, ладно?..
Костик отрицательно замотал головой, потом запыхтел опять и подергал няню за рукав. Няня наклонила голову, и Костик что-то прошептал ей на ушко.
- Но, лапонька, я же тебя кормила час назад! Ты что, уже успел проголодаться?..
Костик шмыгнул носом. Точь-в-точь, как Максим только что.
- Ну ладно, ладно! – улыбнулась няня. – Давай, устраивайся поудобнее, грудничок ты мой!..
И ошеломленная Полина увидела, как няня расстегивает пуговицы на своем платье, и освобождает одну из грудей с большим красивым соском. Костик тут же прильнул к ней, прикрыл глаза и принялся сосать, как заправский младенец.
- Никогда не видела, чтобы таких больших детей кормили грудью!.. – пробормотала Полина.
- А он и большой, и маленький одновременно! – сказала няня. – И пользуется всеми правами младенца!.. Правда, солнышко?..
И няня ласково шлепнула Костю по попке, обтянутой яркой тканью платьица.
Костя только засопел в ответ.
Максим шумно вздохнул.
Полина посмотрела на него с неподдельным участием.
- Кажется, теперь я начинаю понимать… - пробормотала она.
- Понять его не очень трудно. – заявила няня. – Вот только сам он еще не очень хорошо умеет понимать других!.. До сих пор.
- Я умею!.. – возразил Максим.
- Очень бы хотелось на это надеяться… - вздохнула няня. – Ладно, дети, прогуляйтесь пока. Поговорите. Максиму есть что рассказать. Ему это необходимо. А потом возвращайтесь.
- Потом – это когда?.. – быстро спросил Максим.
- Когда поговорите.
- Но ты будешь здесь? Ты нас дождешься?..
- Обязательно, мой милый! Или ты думаешь, что мы сегодня случайно встретились?..
Максим открыл рот. Полина потянула его за собой.
- Пошли! – сказала она. – Не мешай ребенку насыщаться. Интересно, ты в его возрасте был таким же прожорливым?..
Максим взглянул на нее растерянно.
Полина хихикнула, увлекая его за собой.
Они медленно пошли в глубину парка. Максим несколько раз оглянулся, пока скамейка, на которой сидели няня с Костей, не скрылась за поворотом.
- Я тебя очень, очень хорошо понимаю! – прервала молчание Полина. – Никогда ничего подобного не чувствовала!.. Когда она сказала – «дети, прогуляйтесь», мне самой захотелось запрыгнуть к ней на колени!..
- Она рассказывала, что у нее никогда не было девочек-воспитанниц… - пробормотал Максим. – Всегда только мальчики.
- Которых она всегда наряжает в платьица, да?..
Максим задумчиво улыбнулся.
- Няня придерживается старых традиций. – пояснил он. – Для нее любой воспитанник – прежде всего дитя, и его следует одевать в детскую одежду.
- То есть платья для нее как раз и есть такая одежда?..
- Вот именно. Я же говорю – старые традиции.
- А кормление грудью – это какая традиция?..
Максим усмехнулся.
- А это – не традиция. Это… Это просто счастье, которое няня дает тем, кто был лишен его в самом раннем детстве.
Они немного помолчали, медленно двигаясь вперед.
- Время тянется долго, но проходит быстро. – вздохнул Максим. – Все проходит… Няня появилась в моей жизни, когда мне было пять. И уехала, когда мне исполнилось тринадцать. И эти восемь лет промелькнули как один миг.
- Ты не хотел, чтобы она уезжала?..
- А как ты думаешь?.. Она ведь ясно дала понять, что уезжает навсегда. После того, как несколько лет была для меня всем!.. Я хотел.. я думал, что она всегда будет со мной!..
- Она сказала об этом.
Они замолчали, но в этом молчании не было напряжения. Появление няни будто бы сломало некую стену, и Полина понимала, что теперь Максиму будет легче рассказать ей о том, что до сих пор было скрыто.
- Конечно, это эгоистично – думать только о себе. – заговорил Максим. – Но я с раннего детства привык к эгоизму близких людей. Мои родители не очень-то беспокоились обо мне. Они делали карьеру, развлекались, ходили в гости, а меня чуть ли не с рождения подбрасывали бабушке. А бабушка тогда была еще достаточно молодой женщиной. Когда я появился, ей было всего тридцать девять, а когда мне исполнилось пять лет, у нее начался бурный роман с одним французским дипломатом, прямо как в телесериале. И драгоценная бабуля начала спихивать меня обратно моим родителям, а они усиленно пихали меня обратно. Вслух об этом не говорилось, но я чувствовал себя никому не нужным, не желанным. И тут-то и появилась няня.
- Сама появилась?..
- Нет. Бабушка нашла ее. И впоследствии это примирило меня с ней. А потом мы даже подружились, но уже намного позже, когда я стал уже совсем взрослым и все-таки понял кое-что, чего не мог понять когда-то. Дня не проходит, чтобы мы не черкнули друг другу пару слов по электронке.
- А как ее француз, кстати?..
- Все прекрасно! Они живут в пригороде Парижа, у них там большой сад, в подвале полно коллекционных вин, они наносят визиты, ведут, в общем, активную светскую жизнь.
- Они ровесники?..
- Даже одногодки. Сейчас им обоим по шестьдесять семь, и они намерены дожить как минимум до девяноста.
- У них должно получится!
- Я тоже на это надеюсь. Ну а моих родителей, как ты знаешь, тоже вынесло из страны, причем еще дальше, чем бабушку – в Штаты, и не куда-нибудь, а во Флориду. Между собой они живут, правда, не совсем дружно, но зато наслаждаются климатом и тамошними супермаркетами. С ними я редко переписываюсь…
- Это понятно…
- Ну вот. Когда роман с французом был у бабушки в самом разгаре, а мои драгоценные родители смылись в свою самую первую поездку в Штаты, бабушка и решила пригласить для помощи в воспитании няню. На самом деле речь шла не о помощи. Меня нужно было на кого-то спихнуть полностью!..
- И вот появилась няня…
- Я был очень недоволен. Бабушка привела ее в детскую, представила нас друг другу, и быстро упорхнула. На очередное свидание со своим дипломатом!.. А мной овладел демон разрушения. Я принялся кидаться игрушками, рвать книжки, кричать… В общем, устроил дикую истерику. Но няня просто села на стул и стала за мной наблюдать. Молча. Ничего не говоря. И я как-то быстро успокоился. От нее исходила, знаешь ли, такая волна… Гармонии. Спокойствия. Любви. Уже к вечеру того дня мы стали с ней самыми близкими друзьями. А еще через день она стала для меня всем, просто всем… Я верил ей абсолютно, и хотел стать к ней так близко, как только можно было. Поэтому не слезал с ее колен, вот как этот Костя, и спать стремился улечься тоже с ней. Она не возражала. Она понимала, что я нуждаюсь в повышенной ласке и любви, после всего этого холодного эгоизма родственников. И вот однажды вечером, лежа рядом с ней, я как-то совершенно естественно приложился к ее груди. Точнее, она сама дала мне грудь…
Максим мечтательно улыбнулся.
Полина вновь своим особенным жестом погладила его по руке.
- Наверное, это было очень здорово, да?..
- Еще бы! Я был просто на верху блаженства! Я до сих пор помню вкус няниного молока!.. И ее руки, когда она гладила и подшлепывала меня. Я чувствовал себя самым настоящим младенцем и буквально купался в ее любви и заботе...