Мать вздохнула. А Сережка открыл рот для нового остроумного замечания. Но мать так на него посмотрела, что он предпочел промолчать...

4

Родители уехали на работу. Сережка остался на кухне — сегодня была его очередь мыть посуду. А Елена вернулась к себе в комнату, и задумчиво подошла к окну, которое с ночи так и осталось незакрытым.

Перед ней, под почти безоблачным синим небом, расстилался большой зеленый город. Залитые солнцем, виднелись дома, улицы, площади, скверы, люди, люди, люди, а чуть вдалеке вырисовывались контуры мостов, переброшенных через реку.

Елена улыбнулась. Она любила свой город!

Вдруг она увидела, как из дальнего подъезда их огромного дома, со спортивной сумкой через плечо, выходит Саша Федоров — ее бывший одноклассник, а теперь студент юрфака.

Саша был, прямо скажем, совсем особенным человеком. Он за все время учебы в школе никаких других оценок, кроме пятерок, не получал. Школу он окончил в пятнадцать лет, а теперь учился уже на предпоследнем курсе того же университета, что и Елена. Но при этом Саша отнюдь не был книжным червем или зубрилой, хотя за свою жизнь успел так много, как будто в его сутках было не двадцать четыре, а все сорок восемь часов.

Он занимался восточными единоборствами, сочинял компьютерные игры, неплохо играл на гитаре, писал стихи, и по просьбам девушек рисовал им в альбомы и тетрадки их портреты. Или же свои автопортреты. Это уж как попросят. Кроме того, он уже сейчас не просто подрабатывал, а очень даже неплохо зарабатывал в какой-то из фирм.

С девушками он поддерживал хорошие отношения, но не более того. Хотя многие, многие были влюблены в него до такой степени, что хоть сейчас были готовы идти с ним и на край света, и гораздо дальше.

Это можно было бы сказать и о Елене. Но она не позволяла себе ни любить Сашу, ни надеяться на подобное чувство с его стороны. Ей казалось, что ее чувство в его сердце никогда не найдет ответа. И когда он ушел из их класса, она, как другие девчонки, не подкарауливала его — "случайно" — по дороге, не навязывалась ему с какими-то глупыми просьбами или предложениями в попутчицы, и никогда, никогда не просила его что-нибудь нарисовать ей в альбом.

Так и получилось, что они, живя в одном доме, уже несколько лет друг с другом не встречались.

Елена вздохнула, и, употребив всю силу воли, перевела свой взгляд в другую сторону.

Чтоб не провожать Сашу взглядом!..

5

И увидела зависшего в воздухе Ромку.

— Привет! — крикнул он Елене.

— Здравствуй, Рома! — улыбнулась она ему. — А я сначала подумала, что ты мне только приснился. Как тебе сегодняшнее утро?..

— Замечательно! Я все успел. И теперь у меня осталось только два дела, самое необходимое и самое важное. Потому что я только что подстрелил одну тетку и дядьку, который два года за ней ухаживал.

— И как?..

— Ну, как!.. Сейчас они сидят у него, чай пьют, договариваются, где проведут свой отпуск. Они думают, что у них отпуска совпали случайно!

— А разве нет?

— Конечно, нет! Ничего случайного вообще не бывает!

— Неужели?..

— Да-да!.. Просто вам, людям, не все видно. Некоторые вот не могут понять, за что им дано, допустим, то, или, допустим, это. А за то! Внимательными надо быть, и чуткими. А то на мелочи внимания не обращаете, а потом вопиете к Нему! Хотя из мелочей, между прочим, и складывается вся эта жизнь.

И маленький ангел патетически потряс кулачком.

— Правда?.. — любуясь им, спросила Елена.

— И еще какая правда! — ответил Ромка с жаром.

— Ты, Рома, рассуждаешь, прямо как настоящий философ! — сказала Елена.

— А я и есть философ. Только будущий. Мне предназначено разработать общую теорию простого человеческого счастья. Чтоб при этом было хорошо не тем или этим, а всем. Я ведь уже давно в ангелочках, и скоро придет мой срок родиться человеком. Один раз я, правда, уже рождался, но неудачно. Там была война и эпидемия. Я умер. Мне было тогда чуть больше года...

— Какая жалость! — воскликнула Елена. — Но теперь все будет в порядке? Ты знаешь, кто твои будущие родители?

— Ну, как тебе сказать... - протянул Ромка. — В общем-то, нам об этом не сообщают. Но мне, за особые успехи в стрельбе, разрешили заглянуть в книгу учета будущих рождений!

— И что?..

— Они оба очень хорошие люди. - ответил Ромка уклончиво. — Я их уже полюбил.

И он замолчал.

Потом, посмотрев на Елену внимательно, он сказал:

— Днем ты еще красивее!

— Да?.. — улыбнулась Елена. И спросила: — Но ты, видимо, опять проголодался?..

— Если честно, то да! Сегодня уже столько пришлось полетать...

— Так бы сразу и сказал! Залетай. Давай сюда свой лук и колчан. Пусть полежат пока на тумбочке...

6

Когда ему было очень нужно, Сережка умел подкрадываться совершенно бесшумно. Поэтому Елена не слышала ни того, как он открывал двери в ее комнату, ни того, как он подходил к креслу, на котором она примостилась вместе с Ромкой.

Она только услышала сопение, и, подняв голову, увидела вытаращенные Сережкины глаза.

— У тебя ребенок! — шепотом закричал он. — У тебя ребенок, а я ничего не знаю! Мне никто ничего не сказал! Где ты его прятала?!

— Тихо, не кричи! — сказала Елена. — Это не мой ребенок, а чей-то будущий. А пока он ангел. Видишь, у него крылышки?..

Сережкины глаза вытаращились еще больше. Потом он протянул руку и осторожно дотронулся до белого Ромкиного крыла.

— Клево! И он на самом деле летает?

— И летает, и стреляет. И очень даже метко. Видишь, вон лежит его лук?

Сережка, разинув рот, посмотрел на лук.

Потом, понаблюдав еще немного за Ромкой, обиженным голосом пробурчал:

— Ему так дала грудь, а мне ни разу не разрешила! Даже поцеловать. Сколько бы я ни просил!..

— Но зато ты целуешь в грудь маму. — ответила Елена. — Хотя уже давно не младенец. А еще мама пускает тебя полежать с ней. И носит на ручках, хотя ты уже довольно тяжеленький. И купает тебя. И вытирает твоим любимым большим полотенцем. Тебе всего этого мало?..

Сережка вновь немного посопел и сказал примирительно:

— Ты тоже с мамой целуешься. И вчера она мыла тебе голову. И причесывала тебя. Как маленькую. И вообще, ты маму знаешь уже девятнадцать лет, а я всего семь. Ты мне должна еще двенадцать лет!.. Вот.

— Но ведь я всегда буду старше тебя на двенадцать лет! — заметила Елена. — С этим-то как быть?..

Сережка задумался.

Тут Ромка выпустил Еленин сосок, посмотрел на Сережку и сказал:

— Я тебе сочувствую. Но ты не волнуйся, главное у тебя еще впереди!..

— Он еще и разговаривает! - завопил Сережка уже в полный голос. — Ничего себе!

— А ты меня зато видишь! - сказал Ромка. — Но я же не кричу так! Хотя это очень, очень странно.

— Как же я не должен тебя видеть, когда ты есть? — удивился Сережка.

— Я есть уже очень давно! - задумчиво пробормотал Ромка. — Но такого еще не было, чтобы меня видели такие большие мальчики, как ты. Обычно с возрастом их взгляд становится другим... Видимо, ты в некотором смысле тоже ангелочек!

— Это меня мама так называет. - сказал Сережка. — А Ленка называет меня сорванцом! А тетя Варя с первого этажа — малолетним хулиганом! Я же не специально ей окно мячиком разбил!

Елена заправила грудь в халат, и сказала:

— Ну ладно, теперь я тоже согласна с тем, что ты ангел. А тетю Варю мы слушать не будем. И играть с мячиком под чужими окнами — тоже. Давай не будем спорить!

И Елена протянула брату руку. Он засиял и пожал ее изо всех сил.

— О, сильный какой! - преувеличенно дуя на пальцы, сказала Елена.

— Который час? — вдруг подпрыгнул на коленях у Елены Ромка.

Подпрыгнув, он тут же затрепетал крылышками, и завис в воздухе, глядя на большие настенные часы.

— Так, у меня еще есть, как минимум, двадцать минут! Слава Богу! — пробормотал он затем.

Сережка, глядя на взлетевшего Ромку, открыл рот и вновь так вытаращил глаза, что Елена даже испугалась за него. Она подалась вперед, и мягко провела ладонью брату по лицу, прикрывая ему на мгновение глаза, и возвращая его нижнюю челюсть в исходное положение.

— Ну я же тебе говорила, что он летает! — успокаивающе сказала она. — На то он и ангел. Ничего удивительного здесь нет!

— А я? — взмолился Сережка. — А мне?! Я тоже так хочу! Раз меня тоже все признают ангелочком!!

— Не все! — возразила Елена. - Тетя Варя с этим не согласна!

— Но ты же сказала, что тетя Варя не считается! — завопил Сережка возмущенно.

Елена только развела руками.

— Ничего не поделаешь. Лишней пары крыльев для тебя здесь нет.

— Но у меня есть мои собственные крылья! — неожиданно заявил Ромка. — И я могу их ему на время одолжить. Раз уж ему так хочется.

— Но они же такие маленькие! - засомневалась Елена.

— Они не маленькие. Они безразмерные. — заявил Ромка.

И, мягко опустившись Елене на руки, одним движением руки отцепил оба своих крылышка и протянул их Сережке.

А Елене он сказал:

— Теперь держи меня как следует! А то без крыльев я могу здорово шмякнуться.

Заполучив крылья, Сережка прямо затрясся от восторга.

— А ка-как они прицепляются? - заикаясь, спросил он.

— Очень просто. — сказал Ромка. — Елена, возьми их у него. И пусть он повернется спиной. Так, а теперь приложи их. Вот. Видишь?..

Елене увидела! Крохотные крылышки в одно мгновение не только чудесным образом приросли к Сережкиной спине, но даже увеличились в размере. Ровно настолько, насколько это было нужно.

— А теперь — лети! — сказал Сережке Ромка.

— Как, как?! — подпрыгивая от нетерпения на месте, взмолился Сережка.

— Очень просто. Просто лети — и все.

— Только по комнате. Только по комнате! — волнуясь, вскричала Елена. Крепко ухватив одной рукой Ромку, она подбежала к окну, и закрыла створки.

А Сережка, взмахнув крыльями, взял да и взлетел. Потом, повисев в воздухе, он сделал несколько кругов по комнате. Сначала — довольно неуклюже, а потом все лучше и лучше.

— Классно-то как! — заметил он из-под потолка. — Только места мало. Вот по улице бы полетать! И стрельнуть бы в кого-нибудь...

— Никаких — "по улице"! Никаких — "стрельнуть!" — заявила Елена, со страхом глядя на Сережку.

Ей и его хотелось подхватить, и Ромку она уронить боялась...

— Почему бы и нет? — вновь невозмутимо заявил грудной ангелочек.

— Но он же упадет! Он разобьется! — панически воскликнула Елена.

— Он не упадет. И не разобьется. Потому что он теперь в руках Господних. К тому же ему суждено прожить долгую и счастливую жизнь. — так убежденно заявил Ромка, что Елена ему сразу поверила. И успокоилась.

— Вот только умеет ли он стрелять из лука? — продолжал Роман, спрашивая как бы Елену, но при этом глядя вверх, на летающего вокруг люстры Сережку. И таким странным тоном, что было ясно — Ромка знает ответ на этот вопрос.

— Конечно, умею! — завопил сверху Сережка. — Зря я, что ли, всю зиму со своим игрушечным луком тренировался?!

— Да уж... — со вздохом произнесла Елена. — Натренировался! До того, что в самом начале весны разбил тете Варе своей стрелой стекло.

— Он же вроде мячиком ей стекло разбил?

— Мячиком он разбил уже второе стекло...

— Вот и хорошо! — невпопад сказал Ромка. Но тут же объяснил:

— Потому что сейчас ему надо будет стрельнуть уже в саму тетю Варю. И так, чтобы той же стрелой попасть и в дядю Петю.

— Так они же терпеть друг друга не могут! — поразилась Елена.

— Ну и что! — воскликнул Ромка. — Им предназначено быть друг другу опорой и утешением на склоне лет. Хотя они об этом пока не подозревают. Поэтому в них обоих и нужно попасть одной стрелой.

— А в чем тут дело? - заинтересовалась Елена.

— Да в том, что две стрелы — по одной на каждого — гарантируют любовь. Но неизвестно, как долго она у них продлится, один день, один год или всю жизнь. А вот если попасть в обоих одной стрелой — они будут любить друга самой искренней, самой преданной любовью всю жизнь...

— Ясно! — опускаясь на пол, сказал Сережка. — Значит, я попаду в них одной стрелой! Вот только лук и стрелы у тебя такие маленькие...

— Ничего, они, как только ты оденешь на себя колчан и возьмешь в руки лук, тоже увеличатся. — сказал Ромка.

Так, естественно, и вышло.

— Только ты еще полетай, полетай по комнате, потренируйся! — все еще волнуясь за брата, предложила ему Елена.

И Сережка вновь принялся кружить по комнате — теперь уже намного увереннее.

Елена и Ромка молча смотрели на него.

— А он быстро учится! И действительно очень похож на ангелочка-стрелка. — заметил, наконец, Ромка. - Только очень большого.

— И очень упитанного. — добавила Елена. — Пожалуй, мама все же перекармливает его булочками. Придется мне все булочки и пирожки от него спрятать.

— У тебя ничего не выйдет! - заявил Сережка. — Мне сверху все видно!

— Ну, это пока видно. — заметила Елена. — А потом будет не видно!..

Сережка замолчал, придумывая достойный ответ, но в этот момент Ромка громко сказал:

— Все, пора! Тетя Варя сейчас на минуточку присела на скамейку у подъезда. Она совершенно уверена в том, что нигде поблизости нет Сережки. А дядя Петя через минуту выйдет из своей квартиры, и пойдет по своим делам как раз мимо сидящей тети Вари. Вот в тот-то самый момент, когда он будет проходить мимо тети Вари, и нужно стрелять. Тогда стрела, выпущенная крепкой рукой, поразит их обоих одновременно! И между ними тут же вспыхнет пламенная любовь...

Сережка хихикнул из-под потолка, и заявил:

— Ну все, я полетел!

В тот же миг он подлетел к окну, распахнул его, и был таков.

— Боже мой! — воскликнула вдруг Елена. – Куда ж ты в таком виде! Вернись, надень трусики!..

— Ангелочкам трусики не положены!.. — невозмутимо сказал Ромка. – К тому же его все равно никто не увидит. Это я гарантирую железно!..