О боязливое сердце, оставь сомнения и исполни волю мою. Помоги мне найти слова, чтобы смогла я выразить свои скорбные мысли и восславить доблестного Тиранта Белого, что отвагой и добродетелью, искусством и умением превосходил всех рыцарей, и не было равных ему. И лишь королевской крови недоставало сему рыцарю[777], чтобы быть венцом всяческих добродетелей и достоинств. Так оставим же тщету этого мира и сделаем то, что и подобает делать, ибо знаю я, что моя душа стремится оставить тело, дабы воссоединиться с душой Тиранта. И поэтому прошу — позовите скорее моего духовника. (А духовником ее был настоятель монастыря Святого Франциска, магистр священной науки теологии и в высшей степени добродетельный человек.)
Когда священник пришел, Принцесса сказала ему:
Святой отец, я хочу исповедаться во всех своих грехах в присутствии тех, кто здесь находится, ибо, раз уж не испытывала я стыда, когда грешила, не подобает мне стыдиться, каясь прилюдно.
Затем она сказала:
Я, недостойная грешница, взывая к Господу Нашему, Матери Его Пресвятой Деве Марии и ко всем небесным святым, хочу покаяться перед вами, святой отец, во всех своих прегрешениях, что допустила я против Господа Нашего Иисуса Христа. Но сперва хочу сказать я, что признаю все догматы христианской веры и твердо верую во все священные таинства святой христианской Церкви. В вере этой я жила и хочу умереть, и в час своей смерти, готовясь предстать перед своим Богом и Создателем, как и прежде, я отрекаюсь ото всего, что противно ей. Отец мой, каюсь, что я, недостойная, совершила грех, взяв деньги из казны моего отца без спроса и не имея на то его разрешения, и отдала их Тиранту, дабы он прослыл самым богатым и щедрым сеньором во всей империи. И за это, Ваше Величество Император, я прошу простить меня, и пусть все то, что Ваше Величество собирался мне оставить, возместит нанесенный мною казне нашей ущерб. Я прошу прощения у Господа Нашего, а у вас, святой отец, — отпущения, ибо всем сердцем раскаиваюсь в совершенном. Также, отец мой, тяжело я согрешила, позволив своему супругу Тиранту овладеть девством своим до благословения союза нашего святой Церковью, в чем я раскаиваюсь и прошу прощения и снисхождения у Господа Иисуса Христа, а у вас, отец,— отпущения. Кроме того, отец мой, каюсь в том, что недостаточно любила своего Бога и Создателя и не служила Ему так, как должна была, и большую часть своего времени проводила в праздности и суете, бесполезных для моей души, в чем я раскаиваюсь и прошу прощения у Господа, а у Вас, отец, — отпущения. Также каюсь в том, что была недостаточно послушна отцу своему и матери и оказывала им меньше почета и уважения, чем могла бы, а иногда осмеливалась ослушаться их приказания. Этим я повредила душе своей и раскаиваюсь, прошу прощения у Господа и у них, а у вас, отец, прошу отпущения. В остальных грехах своих, свершенных мною в мыслях и на деле и о которых я не помню сейчас, я хотела бы покаяться, если мне хватит времени или же вспомню я о них. Я взываю к милости Господа и прошу, чтобы он по своей доброте и во имя искупительной жертвы Своей простил меня, А у вас, отец, прошу отпущения, ибо по доброй воле и в сокрушении сердца раскаиваюсь в том, что не должна была совершать.
Затем духовник принял предсмертную исповедь Принцессы и отпустил ей все ее грехи, ибо была папская булла, по которой все императоры Константинополя и их потомки перед смертью могли получить разрешение от вины. И эта милость была получена ими от Римской империи за то, что они свершили для Церкви.
После отпущения грехов Принцесса попросила, чтобы ей принесли Тело Христово, которое она приняла с набожным трепетом, и все, кто находился в комнате, были поражены твердостью ее духа и решимостью и тронуты теми молитвами, которые она произнесла перед Corpus. Не нашлось такого человека, даже с самым ожесточенным сердцем, что не ронял бы горькие слезы, слыша ее слова.
Облегчив душу, Принцесса велела позвать императорского писаря и, обратившись к своему отцу, сказала следующее:
Отец, господин мой, с позволения Вашего Величества я хотела бы составить завещание и сделать последние распоряжения (ибо Принцесса владела большим графством, которое называлось Бенаши[778], а также множеством драгоценных платьев и украшений).
Император ответил ей:
Дочь моя, дозволяю делать все, что вам угодно, ведь, если я потеряю вас, я также расстанусь с жизнью и со всеми благами этого мира.
Принцесса поблагодарила его от всего сердца. Затем она обратилась к писарю, повелев ему составить завещание, которое звучало так.