Если слова мои не обидят вашу милость, счел бы я за честь просить вас, преподобный отец, рассказать, были ли на свете в те давние времена, когда рыцарство только появилось, столь же доблестные и необыкновенные рыцари[74], какие были потом.
Сын мой, — сказал отшельник, — в Священном Писании говорится, что много было на свете храбрых и доблестных рыцарей: в историях Отцов Церкви читаем мы о великой доблести славного Иосифа, и Иуды Маккавея, и Царей, и славных рыцарей греческих и троянских, и о непобедимых рыцарях Сципионе и Помпее, о Ганнибале, об Октавиане и Марке Антонии[75], и о многих других, так что долго мне пришлось бы говорить, чтобы всех перечислить.
А после пришествия Иисуса Христа, — сказал Тирант, — были ли столь же славные рыцари?
Да, — ответил отшельник, — первым был Иосиф Аримафейский[76], тот, что снял Иисуса, Господина нашего, с креста и положил его во гроб. И многие потомки его рода были храбрейшими рыцарями, такие как Ланселот Озерный, Гавейн, Бор и Персеваль[77], а более всех Галеас[78], который за свою рыцарскую доблесть и чистоту удостоился чести завоевать Святой Грааль.
А сейчас, в наши времена, — сказал Тирант, — кому мы можем воздать хвалу в этом королевстве?
Отшельник так ответил:
Верно, достоин хвалы добрый рыцарь Мунтанья Негра[79], много свершивший рыцарских подвигов, а также герцог Экстер[80], юноша, наделенный необыкновенным умом и силой; тот, что предпочел плен у неверных постыдному бегству; а также мессир Джон Стюарт[81], храбрый рыцарь своего ордена, и многие другие, о коих я сейчас не буду говорить.
Тирант же не был доволен ответом и так возразил отшельнику.