В этом мире славу приносит не родство, а благие деяния. И, зная вашу великую доблесть, Тирант, я испытываю к вам глубочайшую любовь, так что не хотел бы я даже и слышать, чтобы моя племянница была отдана за того, кто не принадлежит к рыцарям Соляной Скалы. И все это благодаря вашим, Тирант, стараниям, ибо я думаю о ваших непревзойденных подвигах с такой радостью, что забываю о тех, кто принадлежит к иному роду. Вот почему и просил я вас, дабы еще прочнее вы были связаны с Греческой империей, соблаговолить принять герцогство Македонское и взять в жены мою племянницу Эстефанию, со всеми прочими дарами, которые я во множестве пожаловал бы вам в придачу. Но, как говорит простая пословица, насильно мил не будешь, а лишь себе навредишь. Разве недостаточно получил Диафеб и разве не должен он радоваться, став графом де Сант-Анжел и главным коннетаблем? Хотя вы-то сами не пожелали принять ни графство, когда я его вам жаловал (но уступили его своему родичу), ни герцогство (вместе с моей прекрасной и добродетельной родственницей). Чего же вы ждете? Коли желаете, чтобы я отдал вам свою империю, то не надейтесь — она еще нужна мне! Я уверен: вы до того великодушны, что предпочтете разорить меня, но не принять от меня богатства. И потому-то любой рыцарь, попавший в чужие края, должен стараться сохранить прежде всего то, что сам имеет, а затем уж и то, что передадут ему другие. Ведь отличать надо пороки от добродетелей, отдавая предпочтение последним. Пороки же часто незримы и имеют личину добродетели. И нет на свете более злостных слуг порока, чем те, что скрываются под видом верных помощников добродетели.
Тирант не замедлил ответить на речь Императора следующим образом.