Вторая ночь без сна – не самое лучше начало поездки. От недосыпа Карина чувствовала себя разбитой, легко раздражалась, плохо соображала, а ведь мозги ей ой как понадобятся. К тому же она очень волновалась. Вместо того чтобы проверить, все ли она упаковала, Карина нервно мерила комнату шагами в ожидании рассвета, снова и снова задаваясь вопросом: сможет ли она работать с Данте? Сможет ли прикусить язык и не сказать ему правду? Он уже подозревает, что что-то случилось, пока они были в разлуке, но у него нет фактов. Нет, она не трусиха и могла бы рассказать ему все, но есть ли смысл в том, чтобы открыть ящик Пандоры? Ведь прошлое невозможно изменить.

Остановившись у окна, Карина посмотрела вниз, на разбитый возле отеля сад, который казался островком тишины, покоя и красоты в свете луны. Но в ее случае покой недостижим, так как скоро она окажется в мире Данте. В мире, в котором трудно утаить секреты, способные съесть ее живьем.

Карина подошла к кровати, села, обхватила голову руками и вернулась к тем временам, когда энергия била из них обоих ключом, когда они были непредсказуемы, и им все сходило с рук. Они могли бесстрашно отправиться в пампасы на поиски приключений. Отчего же сейчас, когда она вспоминает о тех эскападах, по ее спине пробегает холодная дрожь?

Они незаметно повзрослели, жизнь стала сложной, а чистота, присущая их своевольным, но не жестоким сердцам, пропала.

Стоило ей снова увидеть Данте, как все чувства, связанные с ним, вырвались на волю…

Карина никому не говорила, что потеряла ребенка. Да и кому она могла сказать? Люку? Данте? Врачи заявили, что ей повезло, потому что она потеряла ребенка на относительно раннем сроке. Вот только она не чувствовала себя счастливой. Карина словно омертвела. Покинув больницу и лишившись участливого отношения медперсонала, женщина осознала, насколько она одинока и убита горем. Ей казалось, она никогда и нигде не найдет утешение. На то, чтобы более-менее прийти в себя, ей понадобилось несколько лет, но даже сейчас Карина не была уверена, что рана когда-нибудь зарубцуется полностью.

Обхватив голову руками, словно прячась от кошмара, она закрыла глаза, но воспоминания нахлынули мощным потоком. Она спросила врача, делавшую ей УЗИ: неужели ее ребенок мертв? Словно крохотная искорка, согревающая ее изнутри совсем недолго, каким-то чудом могла вспыхнуть снова. «К сожалению, да, – подтвердила врач, – нет никаких шансов. Природа может быть жестокой… хотя для того, чтобы забеременеть, достаточно и одного раза», – добавила она с легким неодобрением.

Одного раза с Данте.

Она слишком юна, слишком неопытна, чтобы справиться с последствиями такого стресса, говорили врачи, намекая на то, чтобы она не держала это в тайне от родственников. Но она должна была справиться с этим сама. Ее мать была мертва. Карина не могла даже заикнуться об этом брату. Новость развалила бы команду, настроила бы Люка против Данте. Хуже того, это подорвало бы доверие Люка к ней. Карина слишком сильно любила его. Он никогда об этом не узнает.

Но почему она ничего не сказала Данте?

Карина отпустила голову и грустно улыбнулась. Делать детей – его прерогатива. Отвечать за последствия? Не тут-то было.

Впрочем, нельзя было винить в этом только Данте. По слухам, которые в свое время доходили до Карины, его детство было таким, какого не пожелаешь никому. Так что не было ничего удивительного в том, что он метался в поисках любви. Да и она была не лучше. В восемнадцать лет у нее должен был быть хоть какой-то жизненный опыт, хоть какой-то ум! Она сама соблазнила Данте на той вечеринке. И он предохранялся. Неужели он мог поступить иначе, когда она сама была более чем сговорчивой партнершей?

Хотя все это было не чем иным, как бравадой, похвальбой перед друзьями. Карина решила перевести отношения с Данте на другой уровень – желательно до того, как его присвоит себе одна из ее подруг. Она проявила инициативу и пригласила его к себе в спальню.

Ей следовало предупредить Данте, что она девственница, но как это сделать, если она выступила перед ним в образе искушенной женщины? Карине вообще повезло, что Данте никуда не спешил и так умело ее подготовил, что не доставил ей ничего, кроме наслаждения. И не раз. Они занимались любовью всю ночь напролет. То есть это она занималась с ним любовью. Данте занимался с ней сексом. Может, он не способен на большее. Может, тяжелое детство лишило его возможности испытывать глубокие чувства.

Впрочем, это никак не отразилось на его выносливости – он был просто неутомим. Он был изобретателен и воспользовался каждой поверхностью в ее спальне. Сама Карина до такого никогда не додумалась бы. Уже тогда она точно знала одно: такого опыта у нее больше не будет.

Какой же глупышкой она оказалась! Восемнадцатилетней глупышкой. Ей следовало если не понимать, то хотя бы чувствовать, что за каждый поступок нужно отвечать. Она должна была ожидать, что Данте отвергнет ее. Что он должен был сделать? Жениться на ней? Жениться, когда он только вступил в огромный мир? И на ком? На девушке, которая была его другом и сама же сломала их дружбу?

А сейчас ей придется оставить город, в котором она чувствовала себя в безопасности, и отправиться в дикие пампасы с мужчиной, который ей незнаком.

Но разве есть другие варианты? Пойти на попятный и лишить себя шанса, который выпадает раз в жизни, только потому, что она боится встретиться лицом к лицу с призраками прошлого? Послать кого-нибудь вместо себя? Но Данте запретил ей это.

Все упиралось в Данте. Когда Карина узнала, что беременна, она все ждала подходящего случая, чтобы сообщить ему новость, но он стал недостижим. Она редко его видела, да и то во время матча. После того как она потеряла ребенка, все остальное перестало для нее существовать. Сердце болело, и не было сил пытаться убедить его, что он был отцом ее ребенка. Да и о чем можно говорить, когда ребенка уже нет? Вот так и получилось, что все эти годы Карина хранила тайну.

Как отреагирует Данте, если она расскажет ему об этом? Особенно о ребенке? Что, если он придет в ярость? Карина не могла портить отношения с ним в преддверии Кубка, хотя, учитывая его подозрительность, вероятно, ей не удастся долго скрывать от него это. Данте всегда умел читать ее, как книгу.

Когда они окажутся отрезанными от остального мира на его ранчо, сможет ли она лгать ему? Или надо сказать правду и отвечать за последствия?

Похожий на хищную птицу самолет Данте мягко приземлился на узкую посадочную полосу. Карина была возбуждена и одновременно полна опасений. Кроме того, ей было необыкновенно интересно увидеть, что она найдет в его доме. Как живет один из самых известных в мире мужчин? Она знала о нем совсем немного. Да и Люк не особенно жаждал распространяться по поводу ходивших о Данте сплетен. Вот так и получилось, что на самом деле он был для Карины незнакомцем.

Глядя на бескрайние просторы изумрудно-зеленых и золотых пампасов, она решила, что не обязательно знать подноготную клиента, чтобы успешно вести с ним дела.

– Мы на месте, сеньорита, – сказала, улыбаясь, стюардесса.

Расстегнув ремень, Карина взяла свои вещи и приготовилась к выходу.

Лучше прекратить думать о Данте, твердила она себе, пока рев двигателей постепенно стихал. Ее взгляд метнулся к двери кабины пилотов. Совсем скоро она его снова увидит. И им предстоит вместе работать.

– Сеньорита!

Карина проследовала за стюардессой к люку.

И заморгала, стоило ей вдохнуть первый глоток теплого воздуха, пропитанного ароматами растений. Этот запах был узнаваем и кружил голову. Как давно она здесь не была… Но сейчас она вернулась домой.

Закрыв глаза, Карина подставила лицо солнечным лучам. Правда, она не забыла причину, по которой прилетела сюда.

Карина мысленно пробежалась по списку вещей, которые привезла с собой. Она – профессионал и не позволит зову пампасов, возродившемуся в крови с прежней силой, уговорить ее забыть о цели приезда. И она справится с Данте лучше, чем тогда, когда ей было восемнадцать.

– Сеньорита!

– Извините. – Она улыбнулась стюардессе, которая жестом показала, что она может покинуть самолет.

Реальность обрушилась на нее, когда Карина спускалась по трапу. Осознав, что земля, куда она прибыла, принадлежит Данте, она расправила увлажнившимися ладонями несуществующую складку на джинсах, чтобы совладать с нервами. Здесь Данте вел почти затворническую жизнь. Наверное, стоило одеться получше. Это придало бы ей уверенности.

Данте не появлялся, зато на гудронированном шоссе стояли два дорогих внедорожника. У того, который был ближе к самолету, рядом с пассажирской дверцей стоял молодой парень. Он кивнул ей, заметив ее замешательство.

– Добро пожаловать на фазенду «Баракка», сеньорита Марселос.

– Пожалуйста, зовите меня Карина, – ответила она с улыбкой.

– Гейб. Управляющий.

Гейб обменялся с ней быстрым крепким рукопожатием. Он был на фут выше ее, хотя и не такой высокий, как Данте.

– Сеньор Баракка просил передать свои извинения, но, возможно, сегодня он к вам не присоединится.

Из чего следует, заключила Карина, что он решил подержать ее в состоянии мучительной неизвестности. «Ну ладно, удачи тебе», – мысленно пожелала она и чуть вздернула подбородок. Она приехала сюда работать, а не тратить время в ожидании хозяина.

– Он занят обычным делом – выписывает чеки, – объяснил Гейб. – Данте проведет для вас экскурсию по ранчо завтра, а пока он предлагает вам чувствовать себя как дома и внести в планы подготовки к Кубку изменения, если уже при первом взгляде вы решите, что они необходимы.

Поблагодарив Гейба, Карина села на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу, продолжая с интересом осматриваться. Владения Данте были заботливо ухожены. Судя по аккуратным оградам, окружавшим паддоки, тянувшиеся к горизонту, и по безупречной взлетно-посадочной полосе, на которой его самолет сверкал, как белая птица, было ясно, что он не жалеет средств на содержание ранчо. В общем, Кубок по поло должен заблистать, как бриллиант, в такой оправе. И именно она станет организатором этого мероприятия. Карина знала, что Данте богат – все игроки в поло люди не бедные, – но здесь она осознала размеры его состояния.

Откуда у Данте такие деньги? Его родители, насколько она помнила, жили не по средствам. Ранчо родителей Карины и Люка было куда более удобным, вот почему Данте и другие молодые игроки в поло, подававшие надежды, приезжали тренироваться к ним. Сейчас он – человек успешный. Но разве у него достаточно доходов, чтобы владеть своим самолетом, ранчо и вести такую блестящую жизнь?

Услышав, как Гейб окликнул кого-то, Карина мгновенно насторожилась. Данте как раз садился за руль второго внедорожника. Его глаза были скрыты солнцезащитными очками, но, увидев ее, он махнул ей рукой. Затем он завел двигатель и тронулся с места.

Отлично! Ее это более чем устраивает. Карина откинулась на спинку сиденья и заставила себя думать о проекте. Начиная с этого момента все, что она увидит, может серьезно повлиять на то, как пройдет Кубок Гаучо. Ничто не должно ускользнуть от ее внимания. Она обязана, как губка, впитывать все. Правда, Карина понятия не имела, чего ей ожидать. Она была на ранчо «Баракка» всего пару раз в детстве, да и то ее не приглашали в главный дом.

Гейб вел внедорожник через пампасы около десяти минут, пока не подъехал к впечатляющим воротам. Карина принялась с интересом осматриваться. Амбары и прочие постройки были так отремонтированы, что казалось, будто они едут по процветающей деревне. Раньше это была ухабистая дорога, вдоль которой медленно разрушались заброшенные здания.

Главный дом ранчо, сложенный из камня, с элементами полированного дерева, под жарким солнцем казался отлитым из бронзы, а растущие рядом деревья дарили прохладу. Надо ли говорить, что все это произвело на нее впечатление? И, что важнее, от этого придут в восторг гости Кубка.

Ее возбуждение, связанное с проектом, возрастало. Здесь все было на своем месте. В аккуратных цветниках, разбросанных вокруг дома, росли яркие цветы, от красоты которых захватывало дух. Гостям не может не понравиться это ранчо. Карина уже представляла флаеры и брошюрки, глядя на которые люди смогут почувствовать тепло камня и древесины, восхититься буйством цветов и изумрудной гладью загонов. Сразу будет понятно, что здесь счастливо живут не только люди, но и животные. Похоже, ее самое важное мероприятие – нынешний Кубок Гаучо – обещает стать самым простым в смысле рекламы.

Но сначала нужно все организовать, напомнила себе Карина, чувствуя, что она полностью поглощена проектом.

На пороге их встречала улыбающаяся экономка.

– Не могу поверить! – воскликнула Карина. – Все изменилось с тех пор, как я приезжала сюда.

– Наверное, вы здесь сто лет не были, – отозвался Гейб. – Данте все отремонтировал, а самые значительные изменения претерпел главный дом.

– Вы давно работаете здесь?

– Последние несколько лет, особенно с тех пор, как другие интересы Данте стали отнимать у него большую часть времени.

Другие интересы?!

– У меня есть своя земля, – продолжал объяснять Гейб. – Я здесь временно, возвращаю Данте долг: он помог мне развить мою собственную программу разведения животных. Он заверил меня, что собирается пустить здесь корни. Но пока я не вижу доказательств этого, – добавил он с кривой усмешкой.

Значит, Данте еще не остепенился. Сердце Карины забилось быстрее, мозг усиленно заработал. Что за другие интересы появились у Данте? Разве ранчо и поло не отнимают у него все время? Взгляд на Гейба убедил Карину, что он не откровеннее своего хозяина.

– Вы знали его отца?

Гейб смотрел на нее несколько секунд и только потом протянул:

– Я о нем слышал.

Судя по его тону, вряд ли что-то хорошее. Отец Данте в прошлом вызывал у Карины инстинктивную неприязнь. Она припомнила, что Данте защищал свою мать от его кулаков. Одного этого было более чем достаточно, и при мысли о том, чего он только не навидался и не перенес, будучи ребенком, она пожалела его.

– Честно говоря, я плохо знала сеньора Баракку. Трудно поверить, но в детстве мы с братом проводили много времени на этом ранчо. Это прекрасное место для ребенка. Хотя я не думаю, что сейчас здесь есть дети.

Гейб раскатисто рассмеялся:

– Надеюсь, у вас нет аллергии на маленьких хулиганов, потому что этого добра хватает.

– Хватает? – эхом откликнулась Карина, но Гейб не стал ничего пояснять.

– Как насчет вас? – спросил он. – У вас есть семья?

– Нет, – натянуто ответила она, но нашла в себе силы улыбнуться.

– Наверное, вы сильно любите свою работу? – предположил Гейб, внимательно глядя на нее.

– Да.

Работа помогала ей жить, занимая почти все время. Карина с нетерпением ждала, когда сможет покинуть пределы страхующей сетки, предусмотрительно натянутой для нее Люком. Она хотела вернуть себе вкус к жизни, попытаться примириться с прошлым. А где лучше всего это начинать, как не в пампасах, которые она любит?

– Эй, Данте!

Сердце подпрыгнуло в груди, когда Карина обернулась. Он перелезал через ограду в паддок, чтобы проверить лошадей.

Его мужественность здесь, на воле, ее потрясла. Как она могла забыть это?

Нет, она не забыла, но на ранчо он казался еще сильнее и мускулистее, чем в городе. В то же время было видно, как его любят лошади. Не осталось и следа от того холеного бизнесмена и красавчика-плейбоя, каким он выглядел на страницах глянцевых журналов. Стало ясно, что Данте – плоть от плоти этой земли, и именно здесь он по-настоящему чувствует себя как дома.

Данте поднял руку, приветствуя Гейба, но его черные глаза были устремлены на Карину, и на несколько секунд, а может, даже минут она была загипнотизирована.