Карина с облегчением выдохнула, когда процессия двинулась дальше. Она поняла, что не может играть с Данте в игры, потому что ставки слишком высоки.

Он заметил, как она напряглась, и посоветовал:

– Расслабься. Именно для этого я тебя сюда привел. Разве ты не получила удовольствие от танца с тем пареньком?

– Пареньком? – переспросила она.

Данте пожал плечами:

– Ты не позволяла ему приблизиться к тебе.

Карина прищурилась:

– Ну, и кто теперь ревнует?

Взгляд, которым одарил ее Данте, заставил Карину задрожать. Она не сближалась с тем танцором, потому что не хотела ощутить прикосновения его рук к своему телу. Парень не представлял для Данте никакой угрозы.

А между Данте и Кариной всегда существовало потенциальное напряжение, готовое в любую минуту привести к короткому замыканию и вырваться языком пламени. Оно никуда не исчезло, – их встреча спустя столько лет это доказала. Вполне возможно, оно будет существовать всегда.

Карнавал продолжал свое шествие. Перед платформами шли барабанщики, и барабанный бой находил в ней отклик, не позволяя сохранять неподвижность. В конце концов Карина перестала даже пытаться. Следуя за ритмом, она случайно столкнулась с Данте. В ту же секунду он обхватил ее руками, причем ту часть тела, на которую Карина никогда не смотрела сама, никогда не показывала миру, пряча ее от всех и особенно от него. Не имело значения, что она одета, – одного неловкого движения оказалось достаточно, чтобы ее глаза наполнились слезами.

Идти в толпе, оберегая друг друга от ударов локтями, было для них вполне обычным делом, когда они были моложе, но сегодня все приобрело совершенно другое значение. Сегодня они не могли быть близки ни физически, ни тем более духовно. Раскрывать душу Данте Карина не собиралась. Она слишком долго держала эмоции в себе, чтобы утратить над ними контроль сейчас.

– Потанцуем? – предложил он в самый неподходящий момент. Его теплое дыхание согревало ее кожу. – И в танце забудем обо всем, кроме карнавала, как ты поступала когда-то.

Разве такое было? Разве руки Данте обнимали ее?

– Если ты разучилась веселиться, может, тебе не удастся воссоздать дух праздника на нашем проекте? – прищурился он.

То ли из-за музыки ее юности, то ли из-за того, что Данте предложил потанцевать с ним, Карина позволила ему увлечь ее. Сбросив туфли, она сделала один шаг, другой и скоро танцевала на пыльной улице Рио.

Вскинув руки, Карина извивалась всем телом, позволяя ритму себя вести. Она выглядела очень сексуально, ее бедра покачивались. Закрыв глаза, она отдалась во власть музыки, наслаждаясь теплым солнечным днем. В танце легко было забыть обо всем, кроме желания жить, любить, смеяться и не думать о завтрашнем дне.

Именно это и стало причиной ее бед. Вспомнив об этом, Карина быстро пришла в себя.

– Думаю, нам пора. – Поправив жакет, она наклонилась и подняла туфли.

– Пока мы не можем уйти, – покачал головой Данте. – Королева еще не избрана.

– Неужели кто-то заметит, что нас нет? – скептически поинтересовалась Карина.

Впрочем, речь шла о Данте Баракке. Если его столько раз находили в толпе танцовщицы, принимающие участие в шествии, весьма вероятно, что его отсутствие заметят и во время выборов королевы карнавала.

– Если тебе пока не нужна дополнительная информация по Кубку, я могу позвонить своему шоферу, и он отвезет тебя домой, – предложил он. – Но есть альтернатива.

Карина бросила на него подозрительный взгляд:

– Какая?

– Ты можешь наконец объяснить мне, что с тобой творится.

– Ничего не творится, – пробормотала она, но зардевшиеся щеки выдали ее.

– Ты начинаешь меня беспокоить, Карина.

– С чего это?

– По-моему, хотя я могу ошибаться, мыслями ты находишься в прошлом.

– А ты удивлен? – не сдержалась она.

Ее затопили воспоминания о той ночи.

– Ты что-то скрываешь. – Данте схватил ее за плечи.

– Ты прав, тебе лучше дождаться выборов королевы, – стараясь говорить спокойно, сказала Карина. – А я вернусь в отель и начну записывать свои идеи по поводу проекта.

– Ты можешь остаться со мной и сделать все это позже.

Какая-то частичка ее не хотела уходить, хотела получить все то, чего она была лишена. Но Карина знала, насколько это для нее опасно.

– Мне нужно побыть одной и подумать. Я хотела бы более-менее со всем определиться к тому моменту, когда мы встретимся для подробного обсуждения.

– Мне кажется, – не согласился с ней Данте, – у тебя будет полно времени на ранчо.

При мысли о том, что ей придется отправиться к нему на ранчо, губы ее пересохли.

– Мне нужно поработать, пока идеи еще свежи, – возразила Карина. – Ты хочешь взять в качестве образца для Кубка карнавал. Я обеспечу тебе карнавал, но должна немедленно все записать, пока не забыла.

– У тебя на все готов ответ, – криво усмехнулся он. – За исключением одного.

Карина сделала вид, что не поняла, но не могла не заметить вспышку гнева в его глазах. Данте любит все контролировать. Когда она начнет работать на ранчо, ей придется постараться, чтобы он или его люди не подчинили ее себе. На кону стоит ее репутация.

Впрочем, несмотря на высокомерие, Данте умеет играть в команде, так что, возможно, они без проблем сработаются. Однако захочет ли он играть в ее команде?

Они бок о бок шли к месту, где должны были состояться выборы королевы карнавала.

На площади негде было яблоку упасть. Стены окружающих ее зданий удерживали звуки и жар, усиливая головокружение, хотя мысли Карины и без того вертелись как белки в колесе. Она нисколько не сомневалась в том, что самой большой проблемой в работе над проектом для нее станет Данте. Они оба сильные личности, но ему придется научиться компромиссу… а ей придется научиться думать только о работе.

– Я отвезу тебя, – предложил он, заметив, как она взглянула на ряд такси.

– Я могу дойти пешком.

– Ни за что. Неужели ты думаешь, что я брошу тебя среди города одну?

Карина едва не рассмеялась. Не в первый раз Данте ее бросит.

Толпа становилась все гуще, но он оберегал ее, обняв за талию. Невероятно, но легкое прикосновение вызвало бурный отклик в ее теле. Почему в памяти всплыло воспоминание о том, как эти самые руки вели ее к наслаждению?

Данте, казалось, чувствовал себя совершенно непринужденно. Он купил им по бутылке воды и по паре сандалий. Карина сняла туфли на высоких каблуках и невольно застонала от удовольствия, переобувшись.

– Спасибо, конечно, – поблагодарила она и взмолилась: – Больше не надо, пожалуйста, – когда Данте добавил к покупкам шаль. – Тебе не обязательно все это делать.

– Даже если я хочу? – спросил он, набрасывая мягкую изумрудно-зеленую ткань на ее плечи.

Он плотнее запахнул шаль на той части ее тела, и она вздрогнула. Данте бросил на нее вопросительный взгляд.

– Да, она не помешает, – поспешно согласилась Карина. – Ночью ветер прохладный.

Данте смотрел на нее несколько секунд, а затем продолжил:

– Она напомнила мне о платье, которое было на тебе в день твоего восемнадцатилетия. – Почему бы ему об этом не помнить? Ведь он получил удовольствие, снимая его. – Тот вечер был организован в тематическом ключе? Тысяча и одна ночь, кажется?

– Да. А что касается платья, – добавила Карина, радуясь, что Данте переключился на другую тему, – я не смогла бы заставить гостей надеть соответствующие наряды, если бы сама была не в образе.

Данте фыркнул, окидывая взглядом ее деловой костюм:

– Тогда ты еще не одевалась как сотрудница похоронного бюро.

Карина провела рукой по шали, вспоминая шифоновое платье. Оно было невесомым. И очень легко снималось…

Нет, пора выбрать что-нибудь более безопасное.

– Мне нравится шаль. Спасибо. – По ее плечам пробежала невольная дрожь, когда руки Данте коснулись ее шеи. А он всего лишь поднял шаль выше, чтобы она защищала ее от ветра.

Затем его в очередной раз окружили люди.

– Ты сложный человек, – заметила Карина, когда он дал последний автограф.

Данте нахмурился:

– Сложный потому, что общаюсь с людьми?

– Ты не жалеешь на них времени. Когда ты с командой, о тебе складывается иное впечатление.

– Ах, с командой. – В его черных глазах вспыхнули веселые искорки. – Мрачные и неприступные дикари. – Он рассмеялся. – Думаешь, мы привлекали бы к себе столько внимания, если бы ребята, ответственные за наш имидж, преподносили нас как чисто выбритых, добропорядочных, степенных джентльменов?

Карина невольно рассмеялась:

– А что в этом страшного?

Они смотрели друг на друга – возможно, дольше, чем следовало, а затем Данте посерьезнел.

– Эти люди – моя аудитория, Карина. Конечно, я их уважаю и всегда выкраиваю для них время. Без них я мало что значу.

– Ты что-нибудь значил бы даже без них, – пробормотала она.

Карина вспомнила о тех годах, что они жили в разлуке, и о стремительном росте славы и состояния Данте, детство которого нельзя было назвать идеальным. Его отец разбазарил семейное состояние. Данте обеднел, но не утратил гордость. Бедный, но гордый и решительный, поправила себя Карина. Он был ни на кого не похож, как утверждала молва. Данте был прирожденным наездником, а при такой внешности его засыпали предложениями стать лицом то одного бренда, то другого. Уже многие годы у него не возникала нужда в покупке машины или часов, не считая мелких преимуществ. Он стал необыкновенно богатым человеком. Если бы отец мог видеть его сейчас…

Старший Баракка был холодным эгоистичным мужчиной, про которого наверняка можно было сказать только одно: он вечно был недоволен сыном. Его не интересовало, что мир думает по поводу талантов Данте. Он предпочитал распространяться о собственных подвигах.

– Снова витаешь в облаках? – предположил Данте, бросая на нее внимательный взгляд.

– Я думала о твоем отце.

Его лицо мгновенно стало замкнутым, а потом, к ее удивлению, он признался:

– Мой отец был несчастным человеком, зацикленным на прошлом.

«Который постоянно пытался принизить тебя», – закончила за него Карина, когда Данте умолк. Она не могла заставить себя проявить снисхождение к человеку, который ненавидел собственного сына.