Когда они вернулись в главный дом, Карина под предлогом, что ей нужно разобраться в записях, поднялась к себе. Данте, погруженный в свои мысли, рассеянно кивнул, и она порадовалась хотя бы временному освобождению от него. Поужинав в одиночестве, молодая женщина сразу же легла, однако сон к ней не шел.

Карина снова принялась за работу и трудилась всю ночь. Боль, которая пронзала ее, стоило ей подумать о Данте, была сильной. Только работа была способна ее немного заглушить.

Она составила предварительный календарный план работ, чтобы успеть все сделать до розыгрыша Кубка Гаучо, а затем занялась своим следующим проектом.

Все-таки ей удалось вздремнуть пару часов. Когда Карина проснулась и открыла окно, в комнату ворвался насыщенный аромат цветов. Высунувшись из окна, она сделала несколько глубоких, жадных вдохов, а затем инстинктивно отпрянула назад, увидев во дворе Данте. Но тут же, не в силах совладать с собой, снова подошла ближе. Даже в сером сумраке рассвета от него было невозможно отвести взгляд. Данте прошел в конюшню. Карину удивляло, почему он встал так рано. Желание следовать за ним, знать, где он и чем занимается, вспыхнуло, доказывая, что по крайней мере одна старая привычка не исчезла со временем.

Вспомнив восторг, который охватил ее во время вчерашней верховой прогулки, Карина торопливо натянула бриджи и топ, собрала волосы в хвост, натянула сапоги и замерла, услышав цокот копыт. Ветер донес до нее негромкий голос Данте, уговаривавшего коня, что просторы пампасов куда дороже раннего завтрака. Карина улыбнулась. Она будет красться за ним, как было давным-давно.

Молодая женщина быстро спустилась вниз, пересекла двор и направилась в конюшню. Оседлав того же коня, что и вчера, она вывела его во двор. У Данте была фора, но солнце уже вставало, а на умытой росой траве следы его скакуна были отчетливо видны. Карина была уверена, что найдет его.

Она не обманулась в своих ожиданиях, совсем скоро заметив вдали фигуру Данте. Однако ее подстерегла неприятность, когда солнце закрыли тучи. Некоторое время Карина ехала, целиком положившись на своего коня, ищущего товарища по конюшне. Она вскрикнула от неожиданности, когда ей преградил путь всадник. Ее конь всхрапнул и загарцевал.

– Ну что ж, давай поговорим, – раздался голос Данте.

В следующую секунду он уже спешился, и не успела Карина прийти в себя, как тоже оказалась на земле.

– Здесь?

Их со всех сторон окружали пампасы.

– Самое лучшее место, – заверил ее Данте. – Здесь нам никто не помешает.

– Ты специально все подстроил? – озарило ее.

– В некотором роде.

Склонив голову чуть набок, он смотрел на Карину, не скрывая превосходства. Она не могла поверить, что так легко угодила в расставленную им ловушку.

Они стояли вдвоем словно на огромной сцене. Выглянувшее солнце ослепляло ее своими лучами, как огромный прожектор. Данте продолжал сверлить женщину черными глазами. Окружавшая их просыпающаяся природа и пока еще неуверенные трели ранних птах перестали для нее существовать.

Данте сжал ее руки:

– Ты успешно избегала разговоров со мной с глазу на глаз почти десять лет. Рискну предположить, что ты продолжала бы это делать, если бы тебя насильно не заставили со мной встретиться. Я даю тебе последний шанс. Скажи, что ты от меня скрываешь. И предупреждаю: если я не дождусь ответа, то найму частных детективов, чтобы они все выяснили.

Карине стало дурно. Ведь Данте мог сделать это и раньше. Она перевела дыхание, стараясь сохранять спокойствие, но это было не так-то просто. В его глазах появился стальной блеск, а хватка была железной.

– Почему ты сегодня поехала за мной, Карина?

– Из любопытства, – небрежно пожала она плечами.

«Потому что я хотела быть как можно ближе к тебе», – добавила она про себя.

– Значит, тебе любопытно? – Данте хохотнул и тряхнул головой. – А какие чувства я испытываю к тебе, как ты думаешь?

Однако смех его был неприятным и холодным, под стать его взгляду. Наверное, ей стоило серьезно отнестись к ходившим о Данте слухам, что никто не сумел затронуть его сердце. Пытались многие, но все они были вынуждены признать поражение. Только она была упряма настолько, что продолжала искать в нем черты юноши, о котором когда-то мечтала.

– Дело в той ночи, Карина? Это имеет какое-то отношение к ней?

– Не глупи, – вскинулась она, отчаянно желая прекратить этот разговор.

– Расскажи мне, что происходило с тобой после той ночи и до настоящего момента, – настаивал он.

– Почему я должна отвечать? – Карина по-прежнему не была уверена, что ему следует знать правду.

– Потому что женщина, в которую ты превратилась, не имеет ничего общего с Кариной Марселос, которую я когда-то знал. И я настаиваю на том, чтобы ты сказала мне, в чем причина.

– Ты настаиваешь? – переспросила она и горько рассмеялась. – Той Карины Марселос больше нет. Это была глупенькая, наивная, доверчивая девушка.

– Это была замечательная девушка, – не согласился с ней Данте.

– Да? – Она разозлилась. – Тогда почему ты бросил ее беременной? – неожиданно для самой себя воскликнула она.

Зрачки его глаз расширились. Несколько секунд он стоял молча, переваривая ее слова, а затем хрипло спросил:

– Почему ты не сказала мне об этом раньше? – Его глаза были черными, как бездна ада, куда не проникает ни один луч света. Карина была не в силах отвести от него взгляд, но не могла понять, какие чувства вызвала у Данте эта новость. – Ну? – Голос его прозвучал на октаву выше. – Почему ты молчишь? Или ты не считаешь, что должна объяснить мне причину столь долгого молчания?

Карина не отвечала.

– Что стало с нашим ребенком? – спросил Данте. – Что с моим ребенком?

– Ребенка нет, – наконец ответила она.

Карину затрясло. Она много раз представляла себе эту сцену, думала о том, как сообщит ему эту новость, но в действительности все оказалось иначе. Карина закрыла глаза. Она не знала, сколько так простояла.

– Карина!

Она открыла глаза и поняла, что выражение его лица изменилось.

– Скажи мне, что случилось, – смягчившимся голосом попросил он.

– Я потеряла ребенка, – едва слышно произнесла она и сжала губы, чтобы они не дрожали.

Они стояли и смотрели друг другу в глаза, пока Данте наконец не заговорил.

– Ты была беременна, – повторил он.

Гнев и нетерпение, которые переполняли его всего несколько минут назад, исчезли.

Ее глаза что-то искали в его глазах.

– Я не могла сказать тебе, потому что ты был далеко и потому что… – Карина умолкла и покачала головой. Ей было слишком больно продолжать. Прошло несколько долгих секунд, затем она сделала глубокий вдох и, собравшись с силами, заговорила: – Я не могла связаться с тобой по многим причинам, а когда мы увиделись снова, все было уже позади, и говорить об этом не было смысла.

– Не было смысла? – недоверчиво повторил Данте, все еще пытающийся осмыслить услышанное.

– Не было смысла тебя расстраивать, – уточнила Карина.

– Ты должна была мне сказать. Нельзя держать такие вещи в себе. Тебе кто-нибудь помог тогда?

Ответ он прочел в ее глазах.

– Ты никому не сказала? Даже Люку? Я поддержал бы тебя, если бы знал. Я бы все отменил, чтобы быть рядом с тобой. – Данте было невероятно трудно справиться с сотрясавшими его эмоциями, тем более когда глаза Карины наполнились слезами. – Да, это стало бы для меня шоком, – признал он. – Я был молод и горяч. Но я никогда не был безразличным. Ты не должна была проходить через все одна.

За свои поступки нужно нести ответственность – Данте был уже в том возрасте, когда с этой прописной истиной не спорят. Но он оказался не готов к тому, что ему сказала Карина. Какой же юной она тогда была – всего восемнадцать лет! Данте было двадцать два, но рассудительности ему не хватало. И Карине некому было доверить свою тайну. Впрочем, она все равно держала бы все в себе. Она всегда гордилась тем, что способна стоять на собственных ногах.

– Я не знаю, что бы я сделал, чтобы тебе помочь, – честно сказал Данте. – Я был тогда другим – молодым, эгоистичным и безрассудным. Да и ты всегда была независимой девушкой. Но не стоило проходить через все одной.

Карина отвела глаза в сторону.

– Да, наверное, это была ошибка, – сдавленно произнесла она. – Не надо было тебе говорить. Какой в этом смысл?

– Ты не права, – возразил он. – Смысл есть. В том, что произошло, моей вины не меньше, чем твоей, поэтому и ответственность должна была быть общей.

– Нет. – Ее глаза сверкнули. – Мне не нужно твое понимание. Не нужна твоя жалость. Но раз уж ты все знаешь… Пожалуйста, давай не будем к этому возвращаться.

Все знает? Разве?

– Карина…

Она оттолкнула его руку:

– У меня был выкидыш. Что, как сказали врачи, случается со многими женщинами.

– Карина, – мягко произнес Данте, глядя, как ее лицо исказила гримаса боли, а затем оно стало замкнутым и отчужденным. – Не пытайся сделать вид, что это ничего для тебя не значит. Я же вижу, что это разбивает тебе сердце.

– Что еще я должна сказать? – вспыхнула она.

Когда-то они были друзьями. Они всем делились друг с другом. А сейчас она замыкается в себе.

– Я тебя знаю, – негромко произнес Данте. – Я знаю, что даже в восемнадцать лет, если бы все сложилось иначе и у тебя родился бы ребенок, ты справилась бы. Но случилось так, что тебе пришлось пережить эту трагедию одной.

– Прекрати, Данте! – не выдержала Карина. – Какой сейчас в этом смысл? Я ничего не могу изменить. Как и ты. Нам осталось только признать, что все к лучшему.

– К лучшему? – переспросил он. Теперь у него не было сомнений, что что-то было совсем не так. – Не могу поверить! Та Карина, которую я знал, никогда бы этого не сказала.

Прерывисто вздохнув, она отвернулась:

– Если нам обязательно говорить, пожалуйста, давай поговорим о делах. Мы тратим драгоценное время на то, что не в силах изменить.

Когда она снова взглянула на Данте, он увидел, что внутренний огонь, горевший в них, потух. Карина ясно давала понять, что больше не собирается обсуждать эту тему.

– В Рио ты как-то сказал, что тебе нужны мой профессионализм и опыт в организации мероприятий, – напомнила она. – Надеюсь, что ничего не изменилось.

– Ты носила моего ребенка, Карина. Это все меняет.

Она несколько секунд молча смотрела на него, затем вскочила в седло и, не оглядываясь, ускакала.

Ему нужно ехать. Ему требуется время, чтобы до конца вникнуть в то, что рассказала Карина. Она была беременна и не сообщила ему. У Данте это не укладывалось в голове. Она потеряла ребенка и в одиночестве оплакивала потерю. Чувство вины тяжелым грузом легло на его плечи. Это так типично для Карины – упрямой, настойчивой, смелой, сильной. Она была как пробка, которая всплывает на поверхность воды, с какой бы силой ее ни бросили. Люк обеспечил ее всем, когда она росла, включая безусловную любовь, но он был слишком занят поиском своей дороги в жизни, чтобы постоянно интересоваться сестрой. И в любом случае, вряд ли она стала бы прислушиваться к советам брата.

Когда он и Карина были моложе, вопрос доверия не стоял между ними: достаточно было задать вопрос, чтобы получить честный ответ. Тогда у них не было причин лгать или утаивать правду друг от друга. Они сильно изменились с тех пор и вряд ли смогут с легкостью вернуться к искренности, но он должен был что-то сделать. Данте был уверен: Карина по-прежнему продолжает от него что-то скрывать. И если то, что он сегодня узнал, было ошеломляющим…

Он помрачнел, даже не представляя себе, что она может утаивать.

Если бы он не порвал с ней той ночью…

Но он не мог поступить иначе! Они оба были слишком молоды, слишком нетерпеливы, незрелы – они еще ничего не знали ни про самих себя, ни о том, чего хотят от жизни. Наверное, он в ту ночь оказался во власти животного инстинкта, который был силен в его отце и заставлял того гулять направо и налево. После физической близости Данте оттолкнул Карину во многом из-за страха. Он боялся стать похожим на отца.

Потребовались годы на возмужание и на то, чтобы понять: он никогда не будет похож на него. Вот почему он открыл свой дом для ребятишек. В перспективе Данте планировал приглашать на ранчо людей всех возрастов, желающих познакомиться с сельской жизнью. В его доме не будет места теням и страхам, зато поселятся счастье, радость и свет. Ему хотелось, чтобы Карина освободилась от груза прошлого, но сначала ей нужно научиться ему доверять.

Карина мчалась во весь опор, словно скорость могла помочь ей забыть, что она рассказала Данте о ребенке. Молодая женщина жалела об этом и в то же время испытывала непонятную радость. Радовалась она и тому, что ей хватило благоразумия утаить от Данте остальные секреты, тем более что они не имели к нему никакого отношения.

Но глубоко внутри она понимала: Данте не отступится, если заподозрит, что у нее еще есть тайны.

Откинувшись назад и натягивая поводья, Карина заставила коня сбросить скорость, чтобы дать им обоим возможность перевести дух. Скачка по пампасам всегда приносила ей облегчение, обладая почти целебными свойствами, но не было никакой нужды в том, чтобы подвергать себя и коня неоправданному риску.

Конь перешел с галопа на резвую рысь. Это дало Карине возможность полюбоваться пейзажем. Вдохнув полной грудью запах полевых цветов и трав, она невольно улыбнулась, несмотря на владевшую ею грусть. Эта верховая прогулка на рассвете пробудила воспоминания о детстве, когда она часто ездила вместе с Данте.

Неожиданно Карина увидела его вдали, в лучах восходящего солнца. То, что Данте не приближался к ней, означало одно: он тоже хочет побыть в одиночестве. И она его понимала. Данте, как и она, пытался скоростью заглушить тяжелые мысли. Даже издалека он притягивал к себе взгляд. Эта картина навсегда останется в ее памяти.

Карина вздохнула и грустно улыбнулась. Здесь дом Данте. Когда-то здесь был и ее дом… Но ничто не вечно, а ее конь начал грызть удила, проявляя нетерпение.

– Ну что ж, – прошептала она, наклоняясь к его ушам. – Давай догоним их?

Скакун только и ждал команды. Он устремился вперед.

Данте почувствовал погоню. Он обернулся в седле и стал придерживать коня. Карина поравнялась с ним и увидела его непроницаемое лицо. Единственное, что она могла сделать, – это первой сломать лед.

– Я и забыла, как сильно люблю эту землю.

– Неужели тебе не нравится жизнь в городе?

– Нравится, но только здесь я сообразила, что сельскую жизнь люблю все-таки больше. – Карина старалась улыбаться. – Разве город сравнится с такой красотой?

Она избегала смотреть Данте в глаза, но когда их взгляды наконец встретились, он увидел боль, которую ей не удалось скрыть. Его сердце тут же устремилось навстречу Карине. Теперь он почти не сомневался, что под маской профессионализма прячется девчонка, которую он когда-то знал.

– Мне нужно еще что-нибудь осмотреть на ранчо? – оживленно поинтересовалась она.

Данте усмехнулся про себя. Теперь-то он понимал, какое горе скрывается за показной веселостью. Карина всегда была сильной женщиной.

– Да, – кивнул он. – Есть еще куча всего.

Но думал Данте о другом. Он должен ей помочь.

Возможно, Карину частично спасает работа. Его в свое время спасла команда «Молния», которая стала для него семьей. Игра в поло дала ему возможность безопасно выпускать пар и агрессию юности.

Благодаря команде Данте заново обрел уверенность в себе, которой его лишил отец, и научился получать удовлетворение от работы, чего раньше никогда не испытывал. Вообще, партнеры по команде относились друг к другу с уважением. Более того, если у кого-то случалось несчастье, они помогали ему одолеть беду. А Карина когда-то была членом команды, и сейчас она нуждается в помощи, хотя никогда об этом не попросит. Данте очень хотелось вернуть ей прежнюю радость жизни. Но как это сделать?

– Перестань хмуриться, Данте, не то морщины появятся, – ворвался в его мысли голос Карины. По ее лицу невозможно было догадаться, какую кровоточащую рану она носит в душе. – Такой прекрасный день, – улыбнулась она.

Данте кивнул. День действительно был прекрасный.

Что ж, он продолжит за ней наблюдать. Может, случится чудо и Карина сама откроется ему, как цветок открывается солнечным лучам. Особо не веря в это, Данте прищелкнул языком, вырываясь вперед, чтобы показать ей дорогу. Он надеялся, что Карина хотя бы на время обретет покой в тишине пампасов.