Всех охватило сильнейшее волнение. Пуаро хорошо это чувствовал, хотя и не отвел глаз от очаровательного, безмятежного лица Розамунды.

– Вы очень проницательны, мадам, – произнес он с поклоном.

– Вовсе нет, – ответила миссис Шайн. – Просто вас показали мне однажды в ресторане, а я запомнила.

– Но вы никому не говорили об этом до настоящего момента?

– А я подумала, что так будет интереснее.

– Моя… моя милая девочка, – произнес Майкл голосом, который он плохо контролировал.

Сыщик отвел взгляд от Розамунды и посмотрел на ее мужа. Было видно, что молодой человек зол. Зол и… встревожен.

Пуаро медленно обвел взглядом лица остальных присутствующих. У Сьюзан лицо было злым и настороженным, у Грегори – неподвижным и непроницаемым, у мисс Гилкрист – глупым, с широко открытым ртом, у Джорджа – обеспокоенным, а у Хелен – встревоженным и нервным.

В создавшемся положении подобные реакции были абсолютно нормальными. Пуаро хотел бы увидеть их лица на несколько секунд раньше, когда Розамунда произнесла слово «детектив». Потому что сейчас они уже успели измениться…

Маленький бельгиец расправил плечи и сделал общий поклон. У него почти исчез иностранный акцент.

– Да, – произнес он. – Я детектив.

– И кто же послал вас сюда? – спросил Джордж Кроссфилд, у которого справа и слева от носа вновь появились белые пятна.

– Меня наняли для того, чтобы я разобрался в обстоятельствах смерти Ричарда Эбернети, – ответил сыщик.

– Кто вас нанял?

– В настоящий момент это вас не касается. Хотя, думаю, вам всем будет приятно узнать, что смерть Ричарда Эбернети последовала от естественных причин, и это не вызывает никакого сомнения.

– Естественно. А кто говорил обратное?

– Кора Ланскене. До того, как умерла сама.

По комнате, как злой ветерок, пронеслась волна беспокойства.

– Она сказала об этом здесь. Именно в этой комнате, – заговорила миссис Бэнкс. – Но я не подумала…

– Да неужели, Сьюзан? – Джордж с иронией посмотрел на кузину. – К чему теперь притворяться? Вы же в это не поверите, месье Понтарлье?

– Мы все так подумали, – сказала Розамунда. – А зовут его не Понтарлье, а Эркюль Пуаро.

– К вашим услугам, – еще раз поклонился сыщик.

Это имя не вызвало ни у кого ни удивления, ни восхищения. Казалось, что для собравшихся оно ничего не значило, и они среагировали на него не так остро, как на слово «детектив».

– А можно поинтересоваться, к каким выводам вы уже пришли? – спросил Кроссфилд.

– Он тебе ничего не скажет, дорогой, – заявила миссис Шайн. – А если и скажет, то неправду.

Из всей компании только она, казалось, получала удовольствие от происходящего.

Пуаро задумчиво посмотрел на актрису.