Мистер Энтвисл долго обдумывал, как много он может рассказать Хелен, и в конце концов решил, что расскажет ей все, о чем знает сам.

Прежде всего он поблагодарил женщину за то, что она разобрала вещи Ричарда и отдала целый ряд необходимых распоряжений по дому. О продаже поместья уже объявили, и пара возможных покупателей должна была приехать в самое ближайшее время.

– Покупатели – частные лица? – спросила Хелен.

– Боюсь, что нет. О покупке думает Христианский союз женской молодежи, один из молодежных клубов и совет попечителей благотворительного Фонда Джефферсона, которые ищут помещение для размещения своей коллекции, – ответил юрист.

– Жаль, что в доме не будут жить люди, хотя с практической точки зрения это понятно.

– Я хотел бы попросить вас побыть здесь до того момента, как дом будет продан, если это не слишком затруднит вас.

– Да нет, скорее наоборот – это мне подходит. На Кипр я собираюсь не раньше мая, и мне гораздо приятнее находиться здесь, чем в Лондоне. Вы же знаете, я люблю этот дом, и Лео тоже любил его. Нам здесь было хорошо вместе.

– Есть еще одна причина, по которой я буду вам благодарен, если вы останетесь. У меня есть друг, которого зовут Эркюль Пуаро…

– Эркюль Пуаро? – резко подняла голову женщина. – Так вы думаете, что…

– Вы его знаете?

– Я слышала о нем. От одних своих друзей – только я думала, что он давно уже умер.

– Да нет, он жив. Правда, не очень молод.

– Да уж, молодым его сложно будет назвать, – механически заметила миссис Эбернети, и ее побелевшее лицо стало напряженным. – Так вы считаете, что Кора… была права? Что Ричарда… убили? – с трудом выговорила она.

И тогда мистер Энтвисл рассказал ей все. Это было так приятно – поделиться своими сомнениями с Хелен, женщиной, обладавшей спокойным и рассудительным характером.

Когда он закончил, она сказала:

– С одной стороны, все это выглядит как выдумка, – но это совсем не выдумка. И мы с Мод, сразу же после похорон, думали об этом же, я уверена. Говорили себе, что Кора – просто дурочка, и в то же время чувствовали какую-то тревогу. А потом, когда Кору тоже убили, я сказала себе, что это простое совпадение – и это вполне может быть совпадением, но как же сложно в это поверить! Все действительно так непросто.

– Да, все непросто. Но Пуаро – человек очень оригинальный и почти гений, признанный таковым еще при жизни. Он прекрасно понимает, что всем нам требуется: уверенность в том, что все эти домыслы – чушь собачья.

– А если нет?

– А почему вы так говорите? – резко спросил Энтвисл.

– Я не знаю. Просто мне не по себе. И не из-за того, что сказала в тот день Кора – из-за чего-то еще. Из-за чего-то, что в тот момент показалось мне неправильным.

– Неправильным? А в каком смысле?

– Вот в этом-то все и дело – не знаю.

– Вы хотите сказать, что это как-то связано с одним из людей, которые были в комнате?

– Да-да – что-то в этом роде. Но я не могу определить, с кем или с чем. Вам, наверное, все это кажется абсурдным…

– Совсем нет. Напротив – это интересно, очень интересно. Вы, Хелен, женщина умная, и если на что-то обратили внимание, то это что-то имело значение в тот момент.

– Правильно, но я не могу вспомнить, что конкретно это было. И чем больше я думаю…

– А вы не думайте об этом. Так вы никогда ничего не вспомните. Забудьте об этом, и рано или поздно оно само к вам вернется. А когда вспомните – сообщите мне… немедленно.

– Обязательно.