СТАРИК

Инспектор Глюк крякнул и, потирая огромные красные руки, придвинулся к камину. У него за спиной оказался еще и летчик, он молча устроился в углу, инспектор представлять его не стал.

— Ну что, люди, давайте напрямую, — сурово сдвинув свои черные брови, изрек Глюк. — Вы, надо полагать, мисс Стюарт, а вы мистер Ройл? А вы, должно быть, Батчер?

Тай вскочил:

— Вы нашли его?

— Кто он? — встрепенулась Бонни.

— Ну-ну, всему свое время, — ответил инспектор. — Я весь закоченел, и нам все равно придется долго ждать, потому что пилот говорит, что надвигается гроза. А где старик?

— У себя наверху, — сказал Эллери. — У него хандра. А тебя, дружище, как я вижу, наша встреча не очень-то и радует. Кстати, а как ты-то влез в это дело?

— Ты о чем? — ухмыльнулся Глюк. — Убитые из Лос-Анджелеса, разве нет?

— Я так понимаю, что ты просто вовремя подсуетился и узурпировал право вести расследование.

— Не заводись, Квин. Когда в управление сообщили, что мистера Ройла и мисс Стюарт нашли мертвыми, мы уже знали, что их похитили, и самолет у меня уже был. Я сразу же вылетел на плато. Так что полицию из других округов мы опередили. Мое мнение — они рады-радешеньки свалить все на Лос-Анджелес. Это дело сложновато для них.

— Но не для тебя, да? — буркнул Эллери.

— Да, все довольно просто, — ответил инспектор.

— Значит, вы его нашли! — вскрикнули Тай и Бонни в один голос.

— Пока нет. А вот когда найдем, то он будет наш, голубчик, и дело с концом.

— «Когда»? — сухо переспросил Эллери. — Или все-таки «если»?

— Все может быть, — загадочно улыбнулся Глюк. — Во всяком случае, этот случай не для тебя, Квин. Обычная полицейская работа.

— Какая самоуверенность, — заметил Квин, закуривая сигарету. — Тогда скажи нам, это был мужчина?

— А ты думаешь, женщина? — издевательски спросил полицейский.

— Я полагаю, такое возможно. Мисс Стюарт, вы вместе с мистером Ройлом видели того пилота. Кто это был: мужчина или женщина?

— Мужчина, — ответил Тай. — Что за глупость! Конечно, мужчина.

— Не знаю, — вздохнула Бонни и задумалась. — Точно сказать нельзя. На нем была одежда пилота, но ее могла надеть и женщина. Мы же ни волос, ни глаз, ни даже краешка лица не видели. Верхнюю часть лица закрывали очки, а нижнюю — поднятый воротник.

— Но походка-то мужская! — крикнул Тай. — И рост тоже!

Бонни чуть оживилась:

— Ерунда! В Голливуде полно актеров и актрис, которые могут изобразить кого угодно. И мужчину и женщину. А кроме того, вот спорим, я такая же высокая, как этот… это существо.

— И никто не слышал его голоса, — вставил Эллери. — Видимо, у него были весомые причины хранить молчание. Если это был мужчина, то зачем бы ему скрывать свой голос? Он же мог легко его изменить.

— А теперь, Квин, послушай меня, — резко сказал инспектор Глюк. — Хватит огород городить. Хорошо, нам неизвестно, кто это был, мужчина или женщина. Но мы знаем, какого он роста и комплекции…

— Разве? А каблуки? Да и летный комбинезон такой бесформенный, что может скрыть любую комплекцию. Нет, здесь можно быть уверенным только в одном.

— И в чем же?

— В том, что он умеет управлять самолетом.

Глюк издал утробный рык. Доктор Джуниус робко кашлянул в тишине.

— Инспектор, не хочу показаться вам негостеприимным, но не думаете ли вы, что было бы благоразумно улететь отсюда до начала грозы?

— А? — произнес Глюк и холодно посмотрел на Джуниуса.

— Я сказал…

— Я слышал, что вы сказали… — прервал его полицейский и внимательно посмотрел в желтое лицо врача. — Что с вами? Нервы шалят?

— Нет. Определенно, нет.

— Кстати, кто вы такой? Что вы здесь делаете?

— Моя фамилия Джуниус. Я — врач и живу у мистера Стюарта.

— Откуда вы? Вы знали мисс Блит Стюарт и Джона Ройла?

— Вообще-то нет. То есть я несколько раз видел мистера Ройла в Голливуде, а мисс Блит Стюарт иногда сюда приезжала. Но последние несколько лет мы с ней не виделись.

— А давно вы здесь живете?

— Десять лет. Мистер Стюарт нанял меня, чтобы я о нем заботился. Должен сказать, что он положил мне очень приличное жалованье. Хотя я и раньше не бедствовал, у меня была практика…

— Так откуда вы? Не слышу ответа.

— Из Буэна-Висты, штат Колорадо.

— Проблемы с законом?

Доктор Джуниус изобразил поруганную добродетель:

— Уважаемый сэр!!!

Глюк окинул его взглядом.

— Я вам вреда не нанес, — сказал он примирительно.

Доктор вытер пот со лба и петушиться не стал.

— Итак, что мы имеем, — продолжил инспектор. — Квин, в отношении причины смерти ты прав. Коронер из округа Риверсайд вместе с шерифом прилетал на место и осмотрел трупы.

Бонни опять побледнела.

— Доктор Джуниус прав, — резко сказал Жак Батчер. — Нам следует отсюда убраться и доставить Бонни и Тая домой. С ними вы могли бы поговорить и завтра.

— Все в порядке, Батч, — сказала Бонни. — Я чувствую себя нормально.

— Что до меня, то чем раньше вы начнете, тем лучше. Неужели вы думаете, что я смогу спокойно спать, есть и работать, пока убийца моего отца на свободе!

— Ну так вот, как я сказал, предварительный осмотр показывает, что жертвы умерли от высоких доз морфина.

— Яд был в термосах? — уточнил Эллери.

— Да, в выпивке. Врач анализа пока не провел, но сказал, что в каждой емкости содержалось не менее пяти гран морфина. Остатки исследует Бронсон, наш химик.

— Но мне непонятно, — нахмурившись, сказала Бонни. — Перед их отлетом мы все пили из этих бутылей. Почему же никто из нас не отравился?

— Если вы не отравились, то это значит, что в тот момент яда в напитках не было. Кто-нибудь из вас помнит, что произошло с той корзиной?

— Я помню, — сказал Эллери. — Когда толпа ринулась к самолету, меня толкнули на корзину, и я был вынужден на нее сесть. Произошло это сразу после того, как в нее убрали бутыли. И вообще она была у меня на глазах с того момента, как ее открыли первый раз, и до того, как я на нее плюхнулся.

— Ты так и сидел на корзине, пока ее не забрал тот самый пилот?

— Более того. Я встал с корзины и собственноручно передал ее пилоту. Он как раз поднимался в самолет.

— А это означает, что яд подмешали уже в самолете. Так что здесь нам все ясно. — Глюк был явно доволен. — Он захватил самолет, подсыпал в выпивку яду, поднял самолет в воздух и стал ждать, когда Джек Ройл и Блит нальют себе. А морфин с аспирином, как сказал коронер, практически без вкуса. Когда яд подействовал, убийца посадил самолет на плато и скрылся. Четко сработано, без шума и пыли. Он, видно, чертовски хладнокровен.

Гроза, предсказанная летчиком, началась. Дождь хлестал струями, порывистый ветер грохотал ставнями, звенел стеклами, завывал в трубе. Вдруг прямо в верхушку горы ударила молния, и почти сразу грянул гром.

Все сразу умолкли. Доктор Джуниус прошаркал к камину и подбросил полено. Эллери напряг слух. Гром все перекатывался, казалось, конца ему не будет. Вроде бы в треске грома присутствовал еще какой-то звук. Он огляделся: похоже, никто больше на этот посторонний звук внимания не обратил.

Гром сделал передышку, и Глюк опять заговорил:

— Вся полиция штата ищет этого пилота. Теперь это только вопрос времени.

— А ливень! — воскликнул Тай. — Он же смоет все следы!

— Знаю, знаю, мистер Ройл, — снисходительно произнес инспектор. — Не волнуйтесь — мы обязательно его схватим. А сейчас, молодые люди, расскажите-ка мне о своих родителях. Ключ должен быть где-то в их прошлом.

Эллери взял со стула у двери свою шляпу и плащ и тихонько улизнул — через холл, кухню и черный ход.

* * *

Деревья вокруг дома клонились под ветром. С неба лило так, что Эллери моментально промок до нитки, едва шагнув с крыльца на мягкую, как губка, землю. Пригнув голову, он прижал рукой шляпу и двинулся к посадочной площадке. Там он остановился перевести дух.

В ангаре стоял частный самолет, на котором, судя по всему, и прилетел инспектор Глюк, а рядом с ним — уже виденный Эллери маленький потрепанный воздушный трудяга. На взлетной полосе жизни не наблюдалось. Квин дождался очередной вспышки молнии и задрал голову к расколотому небу. Если в нем и было что-то, то оно тут же и потерялось в клубящихся тучах. Может, просто игра воображения? Однако Эллери готов был поклясться, что сквозь раскаты грома расслышал рокот авиационных моторов. «А что, если это мне только почудилось? — подумал мистер Квин. — Хотя могу поклясться, что сквозь раскаты грома я ясно слышал рокот двигателя».

Он развернулся и быстро зашагал к дому. Но не успел выйти из-под деревьев, как увидел крадущегося вдоль стены мужчину. Молния удружила: Эллери увидел его лицо. Это было лицо старика, с глубокими морщинами, седой бородой и вялыми дрожащими губами; и это было лицо человека, который смотрит в глаза смерти. Эллери поразился этому чистому, первобытному ужасу, сковавшему черты старческого лица, — как будто человек внезапно очнулся от самого кошмарного своего сна.

В наступившей тьме Квин не заметил, куда скрылся старик; он вообще ничего не замечал, даже осатаневшего дождя. Он стоял и думал: что делал мистер Толланд Стюарт в грозу на улице? Предполагалось, что он трясется у себя в спальне, заперев двери. Ан нет: всего через несколько часов после того, как была убита в воздухе его единственная дочь, он шастает по окрестностям, да еще в летном шлеме, таком несуразном на его седой голове.

* * *

В гостиной инспектор развалился перед камином и в задумчивости тянул:

— Да, не очень нам это помогло… А, Квин, где тебя носит?

Эллери вылил дождевую воду из полей шляпы и разложил перед камином плащ.

— Мне послышалось что-то на посадочной площадке.

— Что, еще один самолет? — взвыл доктор Джуниус.

— Игра воображения.

Глюк нахмурился:

— Короче, мы нисколько и не продвинулись, мистер Ройл. Значит, вы считаете, что, кроме этого опустившегося Парка, у вашего отца врагов не было?

— Насколько мне известно, нет.

— А я и забыл об этом маленьком инциденте в «Подкове», — медленно произнес Эллери.

— Это ни при чем. Человек разозлился, что ему сорвали игру, и больше ничего.

— Нет, у человека сломана жизнь, — сказал Тай. — Такой человек способен на все.

— Хорошо, хорошо, мы его проверим. Вот только если это он, то почему он убил не только вашего отца, но и Блит Стюарт? Он же ничего против нее не имел.

— Он мог посчитать ее виновной во всем, и в своих неудачах тоже, — ответил Тай. — Иррациональная личность. Он может вообразить что угодно.

— Что ж, такое возможно, — разглядывая свои ногти, согласился Глюк. — Кстати, ходит много разговоров о ваших семьях: вы ведь между собой… не очень-то ладили, так?

Громко треснуло полено в камине, сверкнула молния, ударил гром. Дождь с новой силой забарабанил по окнам.

— Пойду-ка я взгляну на свою этажерку, инспектор, — сказал летчик и вышел.

— Чушь собачья, — пробормотал Жак Батчер.

— Я что-нибудь не так сказал? — сделав невинные глаза, спросил Глюк.

— Ведь Джон и Блит поженились. Разве не так? Их брак — лучшее доказательство примирения.

— А как насчет этих двоих? — спросил Глюк. — А?

Бонни уставилась на нижнюю пуговицу пиджака инспектора, а Тай отвернулся и посмотрел на огонь.

— Не смысла лукавить, Батч, — сказал Ройл. — Мы ненавидели друг друга с детских лет. Нас воспитывали на ненависти, нас пичкали этим с утра до ночи. Это уже у нас в крови.

— У вас такое же ощущение, а, мисс Стюарт?

Бонни облизнула пересохшие губы.

— Да.

— Но это не означает, — медленно, раздельно проговорил Тай, — что убийства совершил один из нас. Или вы думаете иначе, инспектор?

— Не мог он додуматься до такого кошмара! — воскликнула Бонни.

— Откуда мне знать, что ваша история с веревками и кляпами в ангаре аэропорта соответствует истине?

— Но мы же сами свидетельствуем в пользу друг друга!

— Вы полагаете, что я отравил своего собственного отца, чтобы убить мать Бонни Стюарт? Или что Бонни Стюарт отравила свою мать, чтобы через смерть моего отца расквитаться со мной? Да вы с ума сошли!

— А мне ничего не известно, — ответил инспектор. — Вам наверняка интересно будет узнать, что отдел по расследованию убийств нашел того парнишку, который передал сообщение мисс Стюарт перед вылетом. Мне об этом доложили по рации, когда я обследовал ваш угнанный самолет.

— И как он это объяснил?

— Он из обслуги аэропорта — механик, стюард или что-то в этом роде, говорит, что около его ангара его остановил высокий худой мужчина в полном летном обмундировании и в «консервах». — Полицейский гудел благодушно, но все время бегал глазами от Тая к Бонни и обратно. — Мужчина сунул парню под нос листок бумаги с машинописным текстом. Ему было велено передать мисс Стюарт, что мистер Ройл ждет ее в ангаре.

— Все сходится, — сказал Тай. — Это он и был, тот самый пилот. Простенький трюк!

— И тем не менее он сработал, — заметил Эллери. — Инспектор, а этот парень подозрений не вызывает?

— Среди своих он на хорошем счету.

— А что с запиской?

— Парень даже не прикоснулся к ней. Ему ее только показали. После этого пилот исчез в толпе и записку унес с собой — по словам этого малого.

Бонни поднялась с негодующим видом:

— Как же вы после этого можете утверждать, что кто-то из нас приложил руку к преступлению!

— Я не утверждаю, — ухмыльнулся Глюк. — Я просто не исключаю такую возможность.

— Да ведь нас захватили и связали!

— А предположим, кто-то из вас нанял этого долговязого изобразить захват — чтобы обеспечить себе алиби?

— О боже! — Батчер воздел руки к потолку.

— Вот дурак, — сказал Тай.

Инспектор Глюк опять улыбнулся, пошарил в кармане плаща, достал большой конверт из плотной бумаги и не спеша его распечатал.

— Что там? — не выдержал Эллери.

Лапища инспектора нырнула в конверт и извлекла какую-то круглую маленькую штучку.

— Видали такие раньше? — спросил Глюк, ни к кому в отдельности не обращаясь.

Все облепили его, доктор Джуниус тоже сунул нос. Оказалось, что это голубая фишка с золотой подковкой.

— Клуб «Подкова»! — в один голос воскликнули Тай и Бонни.

— Ее нашли в кармане Джона Ройла, — сказал инспектор. — Не это важно.

Тем не менее он держал фишку осторожно, двумя пальцами, вроде как боялся стереть оставленные на ней отпечатки пальцев. Дав всем полюбоваться фишкой, Глюк положил ее обратно в конверт и вытащил из него стопку клочков бумаги, скрепленных канцелярской скрепкой.

— Скрепка — моя, — пояснил он. — А эти клочки я обнаружил в кармане Джона Ройла.

Эллери взял их и разложил на кушетке. Соединить отдельные фрагменты по линиям разрыва труда не составило. В результате получилось пять небольших листков с голубым типографским логотипом клуба «Подкова». На каждом листке стояла дата, слова «Я вам должен», сумма в долларах и подпись: «Джон Ройл». Все было написано чернилами одного цвета. Суммы были разные.

Эллери сложил их в уме: ровно сто десять тысяч долларов.

— Знаете что-нибудь об этом? — спросил инспектор.

Тай недоверчиво изучал долговые расписки. Кажется, его сбивала с толку подпись.

— В чем дело? — быстро спросил Эллери. — Это не отцовская подпись?

— Да нет, рука-то его… — пробормотал Тай.

— На всех пяти?

— Да. Вот я и не могу понять…

— Чего именно? Вы что, об этих долгах отца ничего не знали? — удивился Глюк.

— Нет, не знал. Во всяком случае, что отец так глубоко увяз у Алессандро. Сто десять тысяч долларов! — Тай сунул руки в карманы и нервно заходил по комнате. — Да, отец был отчаянным игроком, но чтобы вот так…

— Вы хотите сказать, что отец разорился, а его родной сын об этом не знал?

— О финансовых делах мы говорили с ним очень редко. У меня была своя жизнь, а у него — своя.

И Тай полностью ушел в созерцание игры огня в камине.

Глюк собрал клочки расписок, скрепил их и положил обратно в конверт. Кто-то тихо кашлянул. Эллери обернулся. Это был доктор Джуниус, он нервничал.

— Дождь прекратился. Думаю, теперь вам можно лететь.

— Доктор, опять вы за свое, — недовольно пробурчал инспектор. — Вам что, не терпится нас отсюда выпроводить?

— Нет-нет, — поспешно возразил Джуниус. — Просто я беспокоюсь о мисс Стюарт. Ей необходим отдых.

— А это напомнило мне… — сказал Глюк и бросил взгляд на лестницу. — Раз уж я здесь, надо поговорить со стариком.

— Доктор Джуниус считает, что это будет неразумно, — сухо заметил Эллери. — Или твою кожу и дробь не пробьет? Учти, у Толланда Стюарта возле кровати ружье.

— Да неужто? — ахнул Глюк и двинулся к лестнице.

— Осторожно, инспектор! — крикнул Джуниус и кинулся за ним. — Он ведь даже не знает, что его дочь умерла.

— Да будет вам, — поднимаясь по ступенькам, бросил Глюк. — Такие застенчивые обычно имеют привычку подслушивать в замочную скважину или с верхней площадки.

Вспомнив лицо старика под дождем, Эллери мысленно поаплодировал прозорливости Глюка: старик, конечно, узнал о смерти дочери. Недолго думая, Эллери направился вслед за Глюком и доктором. Наверху было темно.

— В этом морге есть хоть одна лампочка? — споткнувшись о последнюю ступеньку, рявкнул инспектор.

— Сейчас, сейчас, минуточку, — причитал Джуниус. — Выключатель… — И доктор исчез во тьме.

Эллери замер, но, сколько ни вслушивался, ничего не уловил, кроме потрескивания дров в камине и бормотания Батчера, успокаивающего Бонни.

— А что такое? — спросил Эллери.

— Мне послышалось, кто-то крадется. Но видимо, я ошибся. В таком мрачном доме живо с катушек съедешь.

— Думаю, ты не ошибся: очень может быть, что старик и правда подслушивал, а когда понял, что мы идем к нему, спрятался в спальне.

— Джуниус, ну где же ваш проклятый свет? — взревел Глюк. — Давайте-ка глянем на этого старого индюка.

Вспыхнул свет; оказалось, что они стоят в просторном холле с ковром на полу и картинами голландских мастеров по стенам. Прекрасная живопись, отметил Эллери. В холл выходило много дверей, все они были закрыты, и никаких признаков хозяина.

— Мистер Стюарт! — крикнул просительно Джуниус. В ответ — тишина.

Доктор жалобно посмотрел на Глюка:

— Ну вот, инспектор, мистер Стюарт не хочет вас видеть, он в дурном настроении. Вы не могли бы отложить разговор на завтра?

— Могу, но не хочу, — ответил полицейский. — Где его берлога?

Доктор в отчаянии всплеснул руками и заверещал:

— Он же нас всех перестреляет! — После чего неуверенной походкой подошел к дальней двери и постучал трясущейся рукой.

— Убирайся! — донеслось из-за закрытой двери.

Доктор хрюкнул и попятился назад.

— Мистер Стюарт, откройте нам! — властно потребовал инспектор.

— Кто там?

— Полиция.

— Убирайтесь из моего дома! У меня с полицией никаких дел нет! — шепелявил, как беззубый, Толланд Стюарт.

— Мистер Стюарт, вам известно, что ваша дочь Блит убита? — строго прикрикнул Глюк.

— Я это уже слышал! Кому сказано, убирайтесь!

— Дедушка! — Через холл к ним неслась Бонни.

— Мисс Стюарт, прошу вас, только не сейчас! — взмолился доктор Джуниус. — Он неприятен в гневе, может обидеть вас.

— Дедушка! — рыдала Бонни, барабаня кулачками в дверь. — Впусти меня. Это я, Бонни. Мама… она умерла. Ее убили. Теперь мы только одни с тобой. Прошу тебя, открой мне!

— Мистер Стюарт! — воззвал к хозяину Джуниус. — Сэр, это ваша внучка Бонни Стюарт. Вы ей нужны, сэр. Откройте же, поговорите с ней, успокойте ее!

За дверью молчание.

— Мистер Стюарт, это доктор Джуниус. Прошу вас, откройте!

— Убирайтесь, все! — прохрипел Толланд Стюарт. — Никакой полиции! Бонни — нет, только не теперь. Среди вас — смерть! Смерть! Смерть…

Визг пресекся на высокой ноте, и раздался глухой звук упавшего тела. Бонни закусила палец, уставясь в стену. Прибежал Жак Батчер.

— Постойте в стороне, мисс Стюарт, — мягко попросил инспектор Глюк. — Придется взломать двери. Джуниус, с дороги!

Тай тоже поднялся и теперь стоял в дальнем конце холла, наблюдая за остальными.

Инспектор всей своей огромной массой навалился на двустворчатые двери, что-то треснуло, и створки распахнулись. На какой-то момент — краткий и бесконечный — все застыли у порога.

В большой спальне Толланда Стюарта царил полумрак. Как и гостиная на первом этаже, она была обставлена тяжелой дубовой мебелью. В углу под балдахином из тонкой красной ткани стояла огромная резная кровать. Теплое одеяло было откинуто. Рядом, на расстоянии вытянутой руки — дробовик. А на полу перед дверью лежал, скрючившись, хозяин дома — во фланелевой пижаме, шерстяном халате, теплых носках и ковровых шлепанцах на тощих ногах. Камин в спальне не горел, единственным источником света служил ночник на тумбочке у постели.

Доктор Джуниус протиснулся вперед, опустился на колени перед неподвижной фигурой, пощупал пульс.

— Обморок, — констатировал врач. — Это могло произойти из-за припадка, гнева или нервного потрясения, я не знаю. Но пульс нормальный. Так что волноваться особенно не стоит. А сейчас вам лучше уйти. Говорить с ним сегодня все равно бесполезно.

Он встал и с удивительной легкостью для своей хилой комплекции поднял мистера Стюарта с пола и перенес на кровать.

— Это с ним, скорее всего, от стыда, — презрительно обронил инспектор Глюк. — Старый иссохший термит! Пошли отсюда. Летим в Лос-Анджелес.