ТРУДНАЯ ЗАДАЧА

Для Поттсов все было ясно, но в городе ходили разноречивые толки. Была ли записка Корнелии Поттс признанием преступника? Не придумано ли оно? И вообще, мертва ли старуха? Газеты увеличили свои тиражи, начав печатать серию рассказов под названием «Правда и вымысел об известных убийствах».

Одна из газет поместила карикатуру: Корнелия Поттс с пистолетом, из ствола которого вьется дымок, у ее ног лежат два убитых сына. Комментарии были разные. Одни приводили пословицу в качестве подписи под карикатурой, другие — цитату из Библии, третьи — цитату из Шелли.

Эллери Квин, глядя на карикатуру, бормотал:

Какие-то типы бродили по Риверсайд-Драйв и кидали через забор особняка Поттсов газеты с признанием Корнелии Поттс. Брошенный кем-то камень разбил окно в комнате Тэрлоу Поттса.

Обычно после успешного завершения дела у инспектора появлялся волчий аппетит. Теперь же аппетит у него отсутствовал, хотя официально дело было прекращено.

Эллери вернулся к своему детективному роману, который не успел дописать, так как втянулся в дело Поттсов. Но тень этого дела не давала ему покоя. Он часто возвращался к нему, строя различные умозаключения.

Шли дни за днями. Дом на Риверсайд-Драйв постепенно перестал привлекать к себе внимание.

* * *

Однажды утром три недели спустя после описанных событий инспектор, по обыкновению поворчав на сына за завтраком, неожиданно сказал:

— Да, кстати, Эллери, вчера я получил телеграмму от «Датч Ист Индис».

— Датч Ист Индис? — Эллери поднял голову.

— Да. Из Батавии. Префект или комиссар полиции, не знаю, как их там называют, ответил на мой запрос относительно майора Гоча.

— О! — Эллери отложил ложку.

— В телеграмме сказано, что майор Гоч не зарегистрирован у них.

— Не зарегистрирован? Ты хочешь сказать, что у них нет на него материалов?

— Не только. Там никогда не слышали об этом человеке, — инспектор задумчиво покрутил свои усы. — Это, конечно, не слишком много. Все, что я мог им сообщить — это имя и приметы. А был ли он там под этим именем?

Эллери нахмурился.

Инспектор, поколебавшись, продолжал:

— Дело Поттсов закрыто, но все же я хочу спросить у тебя…

— О чем, отец?

— Когда мы разговаривали о мотивах убийства, ты упомянул майора Гоча. Не то, чтобы теперь это оказалось важным… Но все-таки, что ты тогда имел в виду?

Эллери пожал плечами.

— Вспомни тот день, когда мы пришли к миссис Поттс, намереваясь попросить ее воспользоваться своим авторитетом и предотвратить убийство, и нашли ее мертвой в постели.

— Да?

— Помнишь, поднимаясь по лестнице, я сказал доктору Иннису, что у меня есть только один вопрос к миссис Поттс?

— Помню.

— Так вот, я хотел спросить, видела ли она своего первого мужа после его исчезновения, — сказал Эллери.

Инспектор растерялся.

— Своего первого мужа? Бахуса Поттса?

— Именно его.

— Но он же умер!

— Его только признали умершим, отец. Умереть для закона и умереть фактически — это разные вещи. Мне пришла в голову мысль, что Бахус Поттс может быть жив.

— Гм, — произнес инспектор. — Мне это и в голову не приходило. Но ты не ответил на мой вопрос. Что ты имел в виду, когда говорил о мотиве убийства, который мог быть у майора Гоча?

— Но я ответил на твой вопрос, отец.

— Ты… ты имеешь в виду, что… Бахус… Поттс — майор Гоч…

Инспектор начал смеяться. Он смеялся так долго, что из его глаз потекли слезы.

— Ну и фантазер же ты! — сказал он сквозь слезы.

— Смейся, смейся, — пожал плечами Эллери. — Только я не понимаю, почему это не может оказаться правдой. Почему Гоч не может быть Поттсом?

— Тогда я могу быть Ричардом Вторым.

— Очаровательно, — пробормотал Эллери. — Корнелия Поттс объявила своего мужа умершим через семь лет после его исчезновения. Вскоре она вышла замуж за Стефена Брента, у которого был друг — майор Гоч. Многолетние странствия наложили отпечаток на лицо майора, но все же миссис Поттс догадалась, что майор Гоч — не кто иной, как Бахус Поттс. Не обвинять же ее в двоемужестве? Необыкновенная ситуация.

— Ты бредишь.

— И майор Гоч свил себе неплохое гнездо. Церковь не прощает подобных вещей и общество — тоже. Корнелия Поттс оказалась в ловушке… Эта версия поначалу и мне показалась дикой. Чарли Пакстон, рассказывая мне о жизни старухи, не очень внятно объяснил, почему она терпела в доме майора. Моя версия это объясняет. Иначе к чему ей было терпеть присутствие Гоча? Она — официальная жена Брента, у них дети… ее репутация… ее дело…

— Я как идиот слушаю твою красивую сказку, — раздраженно сказал инспектор. — Зачем же ему в таком случае убивать близнецов?

— Два мужа, неразлучные друзья, целыми днями играют в шашки… О, у Гоча был мотив. Убиты два сына Стефена Брента. Кто следующий? Шейла ответила на этот вопрос: Стефен Брент и его дочь должны умереть.

— Итак?

— Итак, предположим, что Бахус Поттс вернулся домой под именем майора Гоча. Возможно, он возненавидел своего преемника…

— А-а-а, — протянул инспектор.

— Может, он возненавидел детей, которые родились у Стефена и Корнелии. Может он примириться, что миллионы достанутся Роберту, Маку и Шейле? Может он обдумать план уничтожения соперников? Сначала Роберт и Мак, потом Шейла и, наконец, сам Брент. Не забудь, отец, что если Гоч — это Поттс, то он не совсем в своем уме. Трое Поттсов — доказательство этому.

Инспектор покачал головой.

— Но признание старухи разбивает твою теорию.

— Признание старухи… — странным тоном повторил Эллери.

— А чем тебе не нравится ее признание?

— Разве я что-нибудь сказал?

— Но твой тон…

— О, я подумал о своем романе! — Эллери улыбнулся.

Инспектор швырнул в него подушку.

— Я должен вернуть Пакстону завещание и признание старухи, — он встал. — Пойду сделаю фотокопии. Тэрлоу хочет иметь эти бумаги у себя. Обещаю тебе, сын мой, что никому не скажу о твоей теории «Гоч — Поттс».

* * *

После ухода отца Эллери уселся за роман. Однако работа шла с трудом. Он напечатал лишь одно предложение: «На бровях Лека остался след крови», умудрившись сделать пять опечаток, когда раздался звонок в дверь.

Это был Пакстон.

— Хелло! — мрачно сказал он, входя. — У вас найдется что-нибудь выпить?

— Конечно, — улыбнулся Эллери.

Адвокат выглядел несчастным.

— Что-то случилось, Чарли?

Тот вздрогнул.

— Нет, нет.

— Пейте, — Эллери протянул ему стакан. — Мы не виделись со дня чтения завещания.

— Ах, да, — Пакстон взял стакан.

— Как Шейла?

Адвокат ответил не сразу. Потом поднял на Эллери грустные глаза.

— Потому-то я и пришел к вам.

— Надеюсь, с Шейлой ничего не случилось?

— Плохого ничего.

Пакстон прошелся по комнате.

— Значит, что-то произошло между вами?

— В некотором роде…

— А я думал, что вы пришли пригласить меня на свадьбу.

— Свадьба! — с горечью воскликнул Пакстон. — Каждый день я спрашиваю Шейлу об этом. Она отвечает, что мне нельзя жениться на дочери убийцы. Я не могу заставить ее уйти из этого проклятого дома. Она не хочет оставлять отца, а тот говорит, что слишком стар, чтобы начинать все сначала. Что мне делать, Эллери?

— Я не могу понять эту девушку, — задумчиво сказал Эллери.

— Ее необходимо забрать оттуда, и как можно скорее. Луэлла продолжает свои опыты. Я не удивлюсь, если однажды дом взлетит на воздух. Она накупила кучу аппаратуры…

— А Тэрлоу?

— О, Тэрлоу чувствует себя хозяином. Как петух на насесте.

— Шейла удивляет меня, — пробормотал Эллери. — Нет, Чарли, здесь что-то не то.

— Конечно, здесь что-то не то. И она не хочет за меня замуж.

— Не в этом дело, Чарли. Тут что-то другое. Хотел бы я знать… Может быть… — Эллери замолчал, но тут же живо добавил: — Мой вам совет, дорогой Чарли, будьте рядом с ней. Шейла стоит того, чтобы за нее сражаться. — Он вздохнул. — Я завидую вам.

Адвокат удивленно посмотрел на него. Эллери печально улыбнулся.

— Не бойтесь, я не буду драться с вами на дуэли.

— А я-то пришел к вам за советом!

— Чарли, Шейла любит вас. Все, что вам нужно, — это терпение.

Пакстон взял Эллери за руку.

— Эллери, есть еще одна причина, по которой я пришел к вам.

— И что это за причина?

Адвокат понизил голос.

— Я не думаю, что это дело закончено.

— Ага! — Эллери неспеша наполнил стакан и сказал: — Садитесь, Чарли, и спокойно расскажите обо всем.

— Я думаю…

— Это всегда полезно.

— Две вещи беспокоят меня. Так, что я не могу спать…

— Что же вас беспокоит?

— Вы помните признание миссис Поттс?

— Да.

— Один пункт приводит меня в сомнение.

— Какой?

— Относительно пистолета. Она написала, что взяла «Харрингтон и Ричардсон» у Тэрлоу, когда разгоняла репортеров…

— Да, да.

— В записке сказано: «Позднее я взяла другой пистолет у Тэрлоу и застрелила в спальне своего сына Мака».

— И что же?

— Один из пистолетов Тэрлоу! — воскликнул Пакстон. — Но ведь пропали-то два пистолета!

— Возможно, — сказал Эллери спокойно, как будто он никогда не думал об этом. — И что вы из этого заключаете?

— Неужели вы не понимаете? — закричал адвокат. — Куда делся второй пистолет? Где он? Кто взял его? Если он в доме, разве Шейла не в опасности?

— Почему?

— Тэрлоу, Луэлла, Гораций! Разве они не могут продолжить злодеяния своей матери? Они ненавидят Шейлу и ее отца не меньше, чем миссис Поттс, если не больше. Что вы об этом думаете?

Эллери усмехнулся.

— У меня есть более фантастическая версия на этот счет. Продолжайте, Чарли.

— Я ни о чем другом не могу думать. Я подозреваю каждого. Старуха знала, что умирает, она так и написала в записке. Не так ли?

— Так.

— Тогда зачем она призналась в убийстве? Только не говорите мне об угрызениях совести, раскаянии и тому подобной чепухе.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что признание миссис Поттс фальшивое. Может быть, кому-то нужно было свалить всю вину на нее.

— Дорогой мой! — Эллери тяжело вздохнул. — Это первое, что я подумал, когда вы прочитали ее записку.

— Значит, вы согласны, что это возможно?

— Конечно, возможно, очень даже возможно. У меня не укладывается в голове, что миссис Поттс, какой бы плохой матерью она не была, могла убить двух своих сыновей. Но… Эллери пожал плечами. — Мои и ваши сомнения, Чарли, ничего не стоят перед признанием, сделанным Корнелией Поттс и ею подписанным…

— Что же делать?

— Слушайте, Чарли. Старуха умерла примерно за час до нашего приезда. Кто мог в течение этого времени находиться у нее в спальне? Дверь не была заперта. И этот кто-то мог напечатать признание, благо машинка стояла возле кровати.

— Вы считаете, что настоящий убийца сфабриковал ее признание? — с волнением спросил Пакстон.

— Я считаю, что это возможно. Почему вы качаете головой?

— А подпись? Вы же сами сравнивали подписи на завещании и на конверте. И объявили подписи подлинными.

— На первый взгляд они мне такими показались, — пробормотал Эллери. — Но ведь я не эксперт. К тому же при поверхностном осмотре крайне трудно распознать подделку. Так что подождите немного, Пакстон.

— Вы хотите снова проверить подлинность подписей?

— А что же еще делать? — Эллери обнял адвоката за плечи. — Чарли, помните во время посещения старухи наш вопрос об условиях завещания? Помните, что она передала вам записку, подписанную карандашом? Где она?

— Она в доме Поттсов, в столе, в кабинете.

— На этой записке подлинная подпись миссис Поттс. Пошли!

— К Поттсам?

— Да. Но сначала зайдем в управление полиции и захватим подлинник ее признания. Может быть, наша догадка подтвердится.