— Мы сначала подождем кое-кого, — сказал Пакстон. — Я хочу встретить Шейлу раньше, чем других.
— Ага, — понимающе кивнул Эллери.
Пакстон остановил свой двухместный открытый автомобиль у ворот дома, выстроенного в стиле конца прошлого века. Он что-то сказал привратнику, и тот позвонил по внутреннему телефону. Адвокат, закурив, нетерпеливо прохаживался взад и вперед вдоль ограды.
Вскоре на дорожке показалась изящная рыжеволосая девушка в летнем платье, восхитительная и свежая, как цветок.
Пакстон представил их друг другу.
— Ваш друг не заболел, мисс Шейла? — пошутил Эллери. — Что за тайная печаль в его глазах?
— Моя мать против нашего брака, — просто сказала Шейла. — Если вы знаете ее, мистер Квин, то понимаете, что это самое ужасное, что может быть.
— Чем же не угодил ей мистер Пакстон?
— Она не объясняет этого! — воскликнул адвокат.
Девушка нахмурилась.
— Мне кажется, я знаю причину. Это из-за моей сестры Луэллы.
— Изобретательницы?
— Да. У матери свои симпатии, мистер Квин. Она всегда относилась лучше к детям от первого мужа, чем к Бобу, Маку и ко мне. Может быть, потому, что никогда не любила моего отца, она так холодна к нам. Мать обожает Луэллу и ненавидит меня.
— Это правда, Эллери, — кивнул Пакстон.
— Все очень просто, мистер Квин. Мать не хочет видеть меня замужем, пока Луэлла остается старой девой, и готова пожертвовать моим счастьем. В этом отношении она чудовище.
— И что вы решили делать? — спросил Эллери.
Прежде чем Пакстон успел ответить, Шейла быстро сказала:
— Мать грозит лишить меня наследства, если я выйду замуж за Чарли.
— Понятно, — пробормотал Эллери.
— Я не думаю о себе, но Чарли… — продолжала Шейла. — Я не сомневаюсь, что можно обойтись и без ее денег.
— Ну, а я так не думаю, — Пакстон покраснел.
— Но, дорогой мой…
— Эллери, она упряма, как ее мать. Если что-нибудь Шейле взбредет в голову…
— Не надо ссориться, — улыбнулся Эллери. — Если вы поженитесь против воли матери, она еще больше возненавидит Чарли. Так, Шейла?
Девушка помрачнела.
— К тому же ваш муж останется без работы. Чарли, ведь сейчас вы занимаетесь только делами Поттсов?
— Да. Бесчисленные тяжбы Тэрлоу и финансовые дела компании. Я не сомневаюсь, что мать Шейлы сделает все возможное против нас, если мы поступим наперекор ей. Конечно, я мог бы найти работу, правда, не слишком денежную.
— Нет, — сказала Шейла, — я не хочу портить жизнь Чарли. Мистер Квин, моя мать старая женщина, старая и больная, — губы девушки дрогнули. — Доктор Иннис не может помочь ей. К тому же она не слушается его, и мы не можем ничего сделать. Мать умрет очень скоро, мистер Квин. Дни ее сочтены, так сказал доктор Иннис. Что я должна думать о будущем?
В глазах Шейлы блеснули слезы. Пакстон нахмурился.
Некоторое время все молчали.
— Когда мать умрет, Чарли и я, мой отец и Боб с Маком — все мы будем свободны. Мы всю жизнь жили в тюрьме… в своего рода сумасшедшем доме. Вы сегодня поймете, мистер Квин, что я имею в виду… А потом мы будем свободны, возьмем себе фамилию отца и станем свободными людьми, а не дрессированными животными.
Шейла сжала руку молодого человека.
— Чарли, я должна вернуться в дом.
— Зачем? — подозрительно спросил Пакстон.
— Я не хочу, чтобы нас видели вместе.
Кивнув Эллери, девушка быстро ушла.
— Что это за восьмое чудо света? — спросил Эллери, когда они миновали ворота.
За высоким забором возвышался большой особняк. Здание выходило на Риверсайд-Драйв и к реке. Перед домом был разбит парк, в центре которого стояла огромная бронзовая скульптура высотой в два человеческих роста, похожая на слона. Это был полуботинок. Полуботинок из бронзы. Шнурки, тоже бронзовые, свисали до земли. Над этим скульптурным шедевром горели неоновые трубки.
«ОБУВЬ ПОТТС.
3.99. ВСЮДУ».