К Таю вернулся нормальный цвет лица — возможно, впрочем, под воздействием виски.
— Я вам не верю, — резко сказал он. — Вы просто нас пугаете каким-то букой-бякой.
— Вы не хотите, чтобы мы были женаты? — изумилась Бонни. — Вы считаете, что маму… Что ее…
— Чушь сплошная, — глумился Тай. — Я сыт тобой по горло, Квин. Все, что ты для нас делал, только еще больше меня запутывало.
— Бедный маленький дурачок, ты не понимаешь, что я пытался для вас сделать. И что еще должен буду сделать ради вас. Как все-таки слепы бывают люди! — стенал Эллери.
— Я вот тоже, наверное, ослеп и вдобавок закоснел, — сказал Глюк. — Квин, ты как — по делу говорить можешь? Или нет? Подкинь-ка мне факты, и без этих своих завитушек-финтифлюшек.
— Ах, факты? Сейчас я дам вам…
Раздался звонок в дверь.
— Клотильда, посмотри, кто там! — крикнула Бонни горничной.
Эллери и Глюк сорвались с места, застряли в двери, оттолкнули француженку и бросились в холл, Тай и Бонни смотрели на них как на полоумных.
Эллери рывком распахнул входную дверь. У порога на коврике с надписью «Добро пожаловать!» вырывалась из рук полицейского дородная дама — без шляпки, в цветастом домашнем платье и расстегнутом пальто.
— Дайте же мне войти! — тяжело дыша, крикнула она. — Мне надо только…
— Пустить или?.. — спросил полицейский Глюка.
— Думаю, нам следует пригласить даму в дом, — уставясь ей на руки, медленно произнес Эллери.
— Я вообще-то по-соседски, хотела сделать любезность.
— Кто там? — Из-за плеча Глюка выглянула Бонни.
— О, мисс Стюарт! — восхитилась толстуха и протиснулась между Эллери и инспектором. — О, вы такая же красивая в жизни, как и на экране! Я всегда говорила мужу, что вы самая очаровательная…
— Да-да, спасибо, — прервала ее Бонни. — Видите ли, я сейчас занята…
— Мадам, что вам нужно? — грозно спросил Глюк.
По какой-то причине Эллери заинтересовали руки дамы — только руки, и очень сильно. Он чуть не приплясывал от нетерпения.
— Мисс Стюарт, надеюсь, вы не сочтете меня навязчивой, но, видите ли, произошла презабавнейшая вещь. Я миссис Струк, вон из того большого желтого дома за углом, знаете, наверное. Ну и вот, слышу я звонок в дверь. Моя горничная открыла не сразу, там никого уже не было, зато на коврике перед дверью лежал конверт, но адресованный не мне, а вам, мисс Стюарт, и мистеру Ройлу, и я подумала про себя, какая чудная ошибка, ведь адрес написан четко, а мы с вами живем на разных улицах.
— Да-да, конверт… — не выдержал Эллери и протянул руку. — Давайте его сюда.
— Я прошу прощения, — внушительно изрекла дама. — Это письмо не ваше, поскольку вы не мисс Стюарт и даже не мистер Ройл, я это точно знаю. — И она опять обратилась к Бонни, вся — сплошная улыбка и удовольствие: — Письмо со мной, я сразу же побежала к вам. Правда, бегунья из меня никакая — видите, сколько тела! А как вам, мисс Стюарт, удается держать фигуру? Я всегда говорила, что у вас…
— Спасибо, миссис Струк, — сказала Бонни. — Я могу получить письмо?
Толстуха с явной неохотой достала из кармана белый конверт и позволила Бонни его забрать.
— И примите, пожалуйста, мои поздравления по случаю вашей помолвки. Я только что услышала по радио. Какое чудесное, золотое время для молодых и таких красивых…
— Благодарю, — пролепетала Бонни, в ужасе глядя на конверт.
— А вы или ваша горничная видели того, кто вам позвонил? — спросил Эллери.
— Нет. Когда Мерси подошла к двери, там никого не было.
— Гм… Еще раз спасибо, миссис Струк.
Вежливый мистер Квин вытеснил статную даму на ступеньки и закрыл у нее перед носом дверь. Миссис Струк презрительно фыркнула и величественно прошествовала к воротам в сопровождении детектива; он еще понаблюдал за ней, пока она не скрылась за углом.
Эллери вынул конверт из вялых пальцев Бонни и вернулся в гостиную. Инспектор Глюк привел ее под руку.
— Ну и что теперь-то случилось? — спросил Тай.
Эллери вскрыл конверт, надписанный карандашом, печатными буквами, без марки и штемпеля. Внутри лежали две карты из клуба «Подкова».
— Ч…четверка черв? — прошелестела Бонни.
Тай взял у Квина обе карты.
— Да, четверка черв и туз пик!
Он порывисто шагнул к Бонни и крепко прижал ее к себе.
— Я уже говорил Глюку, наш приятель любит пошутить, — заметил Эллери, не поднимая глаз от карт в кулаке у Тая. — Может быть, теперь вы мне поверите.
— Туз пик, — тупо сказал Глюк, как будто не доверял собственным глазам.
— И что это значит? — жалобно спросила Бонни.
— Это значит, что интервью, которое вы двое сегодня дали прессе, уже приносит свои плоды, — объяснил Эллери. — Экстренные выпуски газет, вероятно, появились на улицах через час, а кроме того, есть радио — вы слышали, что сказала эта женщина. Так что наш друг Эгберт даже отказался от обычной почты, поскольку раньше понедельника вы письмо бы не получили, а курьер вручил бы его вам только завтра. Пришлось, видимо, нести самому.
— Нет, но что это означает?
— А что, невнятное разве послание? — Эллери пожал плечами. — Эти две карты вместе говорят следующее: «Бонни Стюарт и Тайлер Ройл, разорвите помолвку или приготовьтесь к смерти».
Инспектор Глюк издал какой-то утробный звук и нервно оглядел комнату. Тай побледнел, а Бонни и так уже была белая до синевы. Она крепко вцепилась в него руками.
— Значит, это правда, — обреченно прошептала Бонни. — Он действует по шаблону. Как же нам быть?
Эллери сказал:
— Эгберту надо было, чтобы этот конверт попал к нам именно сегодня. Не в понедельник и даже не завтра. Смысл его спешки, надеюсь, вам понятен?
Тай сел на диван, ссутулился, проговорил уныло:
— Яснее некуда. Мы не женимся, а если да, то все — занавес. Догадываюсь, что придется нам удовлетворить желание Батча, студии, Эгберта Л. Смита и бросить брачную затею.
— О, Тай! — простонала Бонни.
— К чему себя обманывать, радость моя? Если бы речь шла только обо мне, я бы послал этого Эгберта к черту. Но я не могу: тебя это тоже касается. Я не хочу, чтобы, выйдя за меня, ты оказалась под угрозой.
— Ты просто тупица! — Бонни вырвала руку и даже ногой топнула. — Ты не видишь, что все совсем наоборот? Я уже получала угрозы и раньше! Они именно мне были адресованы. А тебя он припугнул единственный раз, только после того, как мы объявили о свадьбе!
— Да здравствует женский ум! — сказал Эллери. — Боюсь, Тай, что Бонни права. Я раньше не говорил, зачем старался держать вас подальше друг от друга, а сейчас скажу. Я ведь это для тебя старался, Тай. Это твоя жизнь подверглась риску из-за Бонни; а она сама — с тобой или без тебя — была в опасности с того момента, как погибла ее мать.
Тай смутился:
— А я тебя ударил!
— Женишься на Бонни — попадешь под прицел, не женишься — не попадешь. А Бонни уже под прицелом, вне зависимости от того, жена она тебе или нет.
— Если все так и есть, — оскалился Тай, — то я женюсь на Бонни. Одну ее я не оставлю. И пусть этот мерзавец попробует меня убить, пусть попробует!
— Нет, Тай, — возразила ему Бонни, — я не хочу. Я тебе не позволю. Зачем тебе подвергать опасности свою жизнь? Ведь сейчас тебе ничего не грозит. Только мне одной…
— Завтра ты выйдешь за меня, и без разговоров! — отрезал Тай.
— Я надеялась, что ты так скажешь. Ох, Тай, я боюсь.
Инспектор слонялся по комнате и бормотал:
— Знать бы, кто этот подонок… Если б знать, могли бы что-то сделать.
— А разве это неизвестно? — удивился Эллери. — Ах да, совсем забыл, вы же не знаете. Я-то знаю, конечно, и уверяю вас, ничего поделать…
— Нет, вы только посмотрите! — взревел Глюк. — Он говорит «конечно»! — Инспектор всей тушей надвинулся на Эллери. — Ну? И кто он?
А Тай откровенно паясничал:
— Да, мистер Квин, назовите имя!
— Глюк, ну прошу. Что толку просто знать? Это еще не решение проблемы. — Теперь Квин принялся вышагивать туда-сюда.
— Почему?
— Да потому, что против него даже мало-мальской улики нет, тебе не с чем идти в суд, жюри присяжных признает его невиновным за отсутствием доказательств. И ты упустишь возможность прищемить хвост преступнику.
— Но нельзя же просто сидеть и ждать, когда он нападет! — воскликнул Тай. — Надо укоротить ему руки!
— Дайте мне подумать, — раздраженно сказал Эллери, безостановочно мотаясь по комнате. — От вас слишком много шума.
Все умолкли. Довольно долго в доме стояла полная тишина, если не считать звука шагов Эллери.
— Послушай, Квин! — не вытерпел Глюк. — Тебе известно, что полиция несет ответственность за жизнь граждан. Ты говоришь, что знаешь, кто стоит за всем этим делом. Прекрасно. Тогда давай нагрянем к нашему другу Эгберту и скажем ему об этом. Сообщим, что приставили к нему целый отряд детективов, которые денно и нощно будут за ним следить. Только законченный дурак не откажется от своих планов в таких условиях.
— Я об этом думал, — ответил Эллери. — Но здесь вот в чем загвоздка: Эгберта уже никогда не казнят как убийцу Джона и Блит, а если и есть на свете такой паршивенький человечишка, которого я не прочь был бы увидеть с петлей на шее, так это именно он.
— Если это будет означать безопасность для Бонни, то пусть так оно и будет, — сказал Тай. — Пусть себе гуляет! Глюк прав.
— А почему бы нам… — начала Бонни и запнулась. — Да, действительно! Почему бы нам с Таем не пожениться прямо сейчас и тут же не исчезнуть? Уехать в такое место, о котором бы никто не знал. Никто! Тогда мы были бы в безопасности.
— И всю оставшуюся жизнь оглядывались бы на каждый шорох за спиной? — добавил скептически Эллери. Вдруг он уставился на Бонни безумным взором. — Исчезнуть! Конечно! Вот оно. Исчезнуть. Точно! Именно! Подтолкнуть его под руку. Ему придется… — Не закончив фразу и шевеля беззвучно губами, он начал кругами бегать по комнате.
— Что ему придется? — спросил Глюк.
— Попытаться убить их, естественно, — с досадой отмахнулся Эллери, но забег свой все-таки закончил. — Да, он будет пытаться. Теперь смотрите: если все в наших руках…
— Нас убить? — захлопав ресницами, переспросила Бонни.
— Ну да, больше ему ничего не остается! — Эллери оживился необычайно. — Мы накроем эту пташку в самый момент покушения, то есть именно при попытке. Если он окажется в безвыходном положении — а мы постараемся поставить его в такое положение, — то он обязательно пойдет на новое убийство, Бонни! Вы готовы рискнуть ради того, чтобы убийца вашей матери был схвачен на месте преступления?
— Вы имеете в виду, — медленно заговорила Бонни, — что если все пройдет для нас удачно, то я буду свободна? Мы с Таем будем свободны?
— Как ветер.
— О да. О да! Ради этого я готова на все!
— Не так быстро, — сказал Тай. — Каков план?
— Устроить вашу свадьбу и воспользоваться ею как ловушкой для убийцы.
— А Бонни будет у вас в качестве подсадной утки? Бред.
— Да говорю же тебе, что жизнь Бонни в любом случае под угрозой! — горячился Эллери. — Даже если ее на остаток жизни окружить вооруженной стражей, тебя устроит, чтобы она жила в вечном страхе? Поверь мне, тут такая ситуация, что либо Эгберт, либо Бонни. Он так далеко зашел, что теперь его уже не остановить. Его план предусматривает устранение Бонни в качестве обязательного условия.
— Нет, надо уж совсем очертенеть, чтобы на такое решиться, — бурчал Тай.
— Тай, ты будешь меня слушать или как? Мы заманим его в ловушку, понимаешь? Сделаем так, что он предпримет попытку покушения, но в условиях, которые мы создадим ему сами, и в нужный нам момент. Таким образом риск будет сведен к минимуму.
— А почему ты уверен, что он нападет? — спросил Глюк.
— Потому, что это ему необходимо, а долго ждать он не может. Если объявить, что сразу же после бракосочетания Тай и Бонни на неопределенное время улетают неизвестно куда, то он просто обязан атаковать. Он не может позволить Бонни остаться в живых, да еще исчезнуть. Или он завтра убьет ее, или откажется от своего плана.
— А разве он не может отказаться от своего плана или изменить его?
— Вы забыли? На пути к цели он уже двоих убил. Кроме того, мы предоставим ему хорошую возможность, и он ее ни за что не упустит. Он хладнокровный и целеустремленный убийца, и им движет сильнейший мотив…
— Мотив? У него есть мотив? А я думал, он просто сумасшедший.
— Да, что за мотив? — напряженно спросила Бонни. — У меня нет врагов, и ни у кого нет причин желать мне смерти.
— Мотив у него определенно есть, и две последние карты — наглядное тому подтверждение. Но не будем отклоняться в сторону, надо решить главное: вы и игре?
Бонни положила голову Таю на плечо. Он повернул голову, чтобы видеть ее лицо, и вопросительно посмотрел на нее. Она улыбнулась.
— Хорошо, Квин, — сказал Тай. — Вперед!
— Отлично! В таком случае каждый из нас четверых, и ты, Глюк, тоже, должен четко уяснить свою задачу. Пусть Сэм Викс занимается организацией свадьбы — мы ею воспользуемся. Видите, как все обернулось, — студийная тусовка будет нам на руку. Самое главное, чтобы все шло естественным путем — естественный ход событий не возбудит подозрений у… Эгберта, будем пока называть его так. А Сэм заранее обо всем растрезвонит и во всех деталях. Мы сообщим, что церемония бракосочетания будет проходить на борту самолета, на котором молодожены отправятся в свадебное путешествие. Куда и на сколько времени, никому не известно. Вам все надоело, и вы хотите побыть одни. С прессой постарайтесь держаться… убедительно.
— За меня не волнуйтесь, — сказал Тай. — Со мной именно так обстоят дела.
— А теперь представим себе действия Эгберта. Он должен убить Бонни — да-да, и тебя тоже, Тай, раз уж ты на ней женишься, — причем успеть до того, как вы от него улизнете. Как он это сделает? Он не станет подсыпать вам яд в пищу или напитки, как в случае с Джоном и Блит. Он прекрасно понимает, что те события еще свежи в вашей памяти и вы до непроверенной пищи и напитков даже не дотронетесь. Значит, Эгберт выберет более прямой путь. А самый прямой путь — у выстрела.
— Но… — начал Глюк, сдвинув брови.
— Дай мне закончить, — сказал Эллери. — Выстрелить из толпы и благополучно скрыться он не сможет. Даже если предположить, что ему удастся сделать два точных выстрела, живым он с поля не уйдет. Остается одно — он должен попасть в самолет вместе с вами.
— О… понятно, — тихонько сказала Бонни, да так и осталась сидеть с открытым ртом.
— Так-так, так-так, — приговаривал инспектор.
— Более того, раз мы знаем, что он должен оказаться на борту, то мы знаем и как он туда попадет. Естественно, в качестве пилота.
— Точно так же, как в случае с Джоном и Блит! — воскликнул инспектор Глюк.
— А мы ему мешать не станем. Даже поможем. Мы наймем профессионального летчика и сообщим прессе. Пилот не будет под открытым наблюдением, мы позволим Эгберту завести его в темный уголок и нейтрализовать. Я уверен, что серьезной опасности для летчика не будет, но все же надо принять меры, чтобы опасность эту уменьшить. А потом мы позволим Эгберту занять место за штурвалом.
— А зачем нам вообще пилот? — спросил Тай. — Я сам вожу свой самолет. А другой пилот — это уже попахивает западней.
— Нет. Вы берете пилота для того, чтобы он доставил вас до места на поезд или на пароход, а затем на вашем самолете вернулся в Лос-Анджелес. Причем даже пилот не будет знать до момента взлета, куда вы все-таки летите. Да, все верно. В любом случае Эгберт должен сесть в самолет в полной уверенности, что не оставит следов.
— Минуточку, — сказал Глюк. — План мне твой нравится, но получается так, что эти наши ребятишки окажутся в самолете наедине с опасным преступником. Священника я в счет не принимаю, он может только еще хуже сделать.
— Этот священник как раз поможет.
— Эрминиус? Эта старая баба?
— Эрминиуса не будет, — спокойно ответил Эллери. — Будет другой, но на него похожий.
— И кто же это?
— Ваш покорный слуга. У Эрминиуса шикарные черные бакенбарды. Только они и запоминаются, в остальном он как бы безличен. Кроме того, могу поручиться, что Эгберт особенно присматриваться к священнику не станет. Все его мысли будут направлены на то, чтобы самому не вызвать подозрений. Да и мы с Таем будем вооружены. При первом признаке тревоги мы стреляем.
Бонни прикусила губу, но отчаянно храбрилась.
— Мы его обезвредим, но сначала надо дать ему возможность показать когти. Вот тогда будет с чем идти в суд.
— Черта с два, — возразил Глюк. — Даже если вы схватите его в момент покушения, мы не навесим на него убийство Джона и Блит.
— А какая разница! Думаю, он сам все расскажет, как только поймет, что его вычислили. И в любом случае это наш единственный шанс.
В комнате повисла напряженная пауза.
— Да, план чертовски авантюрный, но может сработать, может сработать! — нарушил тишину инспектор Глюк. — Ну, что скажете, ребятки?
— Я скажу «да», — выпалила Бонни, словно боясь, что если промедлит, то уж ни за что не решится. — А ты, милый?
Тай чмокнул ее в нос:
— Я люблю тебя, поросячий пятачок. — Потом повернулся к Квину и совсем другим тоном произнес: — Если все пойдет не так, как ты задумал, клянусь, я сверну тебе шею голыми руками. Даже если это будет последнее, что я смогу в этой жизни.
— Ну уж после этого тебе точно ничего не останется, потому что Эгберт, несомненно, задумал поиграться с пистолетиком, а потом выпрыгнуть с парашютом, и пусть самолет грохнется где-нибудь в пустынном месте.