Брэдвуд

О том, что случилось нечто необычное, стало заметно задолго до того, как старенький «дюсенберг» Эллери прибыл к месту назначения.

Дорога на Лонг-Айленд, по которой уехал Эллери, по обыкновению превышая скорость, была забита полицейскими, совершенно не обращавшими внимания на высокого молодого человека в гоночном автомобиле, который мчался со скоростью пятьдесят пять миль в час.

Эллери с присущим всем гонщикам эгоцентризмом ждал, что его кто-нибудь остановит. Тогда бы он высокомерно бросил в лицо своему моторизованному противнику; «Полиция, экстренно!», поскольку он все-таки заставил отца телефонировать в город, где произошло убийство, и объяснить Вогну, инспектору муниципального полицейского управления Нассау, что «его замечательный сын» (он так и выразился) едет к ним в штат, и не будет ли мистер Вогн так любезен ввести юного следопыта в курс дела. И, как преподнес это инспектор, отец сообщил далее, что «его замечательный сын» располагает информацией, представляющей интерес для Вогна и для окружного прокурора. Затем последовал звонок окружному прокурору муниципального суда Нассау мистеру Исхему с просьбой оказать содействие «его замечательному сыну». Мистер Исхем, издерганный и взвинченный, промямлил что-то вроде «все новости хороши, инспектор, пусть приезжает» и обещал, что до приезда Эллери на месте преступления ничего трогать не будут.

Около полудня «дюсенберг» катил уже по одной из частных автострад Лонг-Айленда, где и был остановлен мотоциклистом-полисменом.

— Брэдвуд в этом направлении? — спросил Эллери.

— В этом-то в этом, только вам туда не надо, — ухмыльнулся полисмен. Разворачивайтесь и поезжайте отсюда.

— Меня ждут инспектор Вогн и прокурор Исхем, — с обаятельной улыбкой ответил Эллери.

— Ол'райт. Вы мистер Куин? Прошу прощения, сэр, проезжайте.

Эллери с видом победителя нажал на газ и через пять минут катил между двумя частными владениями; одно, судя по группе полицейских автомобилей у ворот, — Брэдвуд, где и произошло убийство; второе, судя по тому что оно располагалось на противоположной стороне, — обитель его друга и бывшего наставника профессора Ярдли. Сам профессор, высокий, загорелый, худощавый человек с некрасивым лицом и маленькой бородкой, что делало его похожим на президента Авраама Линкольна, подбежал к Эллери и схватил за руки, едва тот успел выбраться из своего «дюсенберга».

— Куин, как я рад вас видеть!

— И я, господин профессор. Сколько лет минуло!

Что вы тут делаете, на Лонг-Айленде? Когда я слышал о вас в последний раз, вы все еще жили в университетском городке и пестовали второкурсников.

Профессор улыбнулся в бородку.

— Я, знаете ли, арендовал замок Иф. — Эллери оглянулся туда, куда профессор махнул рукой, и увидел высящиеся над верхушками деревьев шпили замка в восточном стиле. — У одного старого моего друга. Он по собственному проекту построил сей минарет после того, как его укусила какая-то азиатская муха. Сейчас он уехал в экспедицию на юг Малой Азии, и я летом обитаю здесь, ибо мне нужны спокойные условия для работы над опусом «Истоки легенды об Атлантиде». Вы знакомы с упоминанием о ней у Платона?

— Конечно, господин профессор. — Эллери улыбнулся. — Я знаком и с «Новой Атлантидой» Бэкона. Но, по правде говоря, это был интерес скорее литературный, чем научный.

Ярдли кивнул.

— Вы нисколько не изменились, мой юный студент, как вижу… Да-с, стало быть, так…

— Как вам пришло в голову вспомнить обо мне?

Они шли по асфальтовой дорожке, ведущей к огромному особняку, построенному в восточном стиле.

— В силу обстоятельств, мой друг, — помолчав, заговорил профессор. — Я с интересом слежу за вашей карьерой и, поскольку, внимательно читаю газеты, то полгода назад наткнулся на загадочное убийство в Западной Виргинии…

— Да, мне следовало знать, что ничто не укроется от вашего острого взгляда. Значит, вы прочли мою романтическую версию преступления в Арройо?

— Разумеется, и заметку о вашем не менее романтическом выступлении в зале суда. Мне было приятно убедиться, что вы на практике пытались применить те основы знаний, которые я вдалбливал вам в университетские годы. Вы твердо усвоили, что всегда надо смотреть в корень. Египетский крест, мой мальчик? Боюсь, что романтичность несколько заслонила голую научную истину… Ну вот мы и пришли, — Что вы имеете в виду? — нетерпеливо начал Эллери. — «Тау» крест принадлежал древним египтянам…

— Поговорим позже. Думаю, вам интересно будет встретиться с мистером Исхемом. Он был так любезен, что разрешил мне при сем присутствовать.

Окружной прокурор Исхем оказался низким, полным человеком средних лет, с бледно-голубыми глазами и проседью в волосах. Он стоял на веранде огромного особняка и беседовал с высоким, крепким мужчиной в штатском.

— Мистер Исхем, — обратился к нему профессор Ярдли, — позвольте вам представить моего протеже, Эллери Куина.

Оба джентльмена обернулись.

— Ах, да, — произнес Исхем. — Рад, что вы прибыли, мистер Куин. Не знаю, сможете ли вы чем-нибудь помочь, и тем не менее… — Он пожал плечами. — Познакомьтесь, инспектор Вогн из полицейского управления Нассау.

Эллери пожал руки обоим.

— Вы позволите мне побродить вокруг? Обещаю не путаться у вас под ногами.

Инспектор улыбнулся, сверкнув безупречными зубами.

— Нам бы не помешал кто-нибудь, путающийся под ногами. Что же мы стоим? Не хотите ли осмотреть место происшествия?

— Считаю своим долгом. Идемте, господин, профессор.

Все четверо спустились с веранды и направились по аллее к западному крылу особняка. Отсюда было хорошо видно, что особняк расположен между той самой частной автострадой, где Эллери оставил свой «дюсенберг», и небольшой бухтой, водная гладь которой, позолоченная лучами солнца, виднелась с небольшого холма возле особняка. Кетчемская бухта, пояснил прокурор Исхем, являлась как бы продолжением Лонг-Айлендского пролива. Посреди бухты высился маленький лесистый островок Ойстер-Айленд.

— Уникальный в островной коллекции… — начал Ярдли.

Прокурор Исхем резко прервал профессора на полуслове;

— Мы еще к этому вернемся.

Профессор Ярдли замолчал и от дальнейших комментариев воздержался.

Аллея вела в глубь парка, и на расстоянии примерно в тридцать футов от особняка путников обступили огромные деревья, и почудилось, будто они попали в густой лес. Пройдя футов сто, они вдруг очутились на поляне, посреди которой стоял внушительный резной столб.

Путники остановились и умолкли, как это случается с людьми, неожиданно столкнувшимися с похоронной процессией. Вокруг столба суетились полицейские и детективы, но Эллери их не замечал, глядя поверх голов на сам тотемный столб.

Резной столб был высотой около девяти футов, который в свое время, судя по остаткам краски, был расписан, но краска сильно облупилась и выцвела, словно он стоял тут веками, а резьба, представлявшая собой переплетение гаргульих голов и странных фантастических зверей, оканчивалась наверху грубо вырубленной фигурой орла с опущенной головой и распростертыми крыльями.

Орлиные крылья были плоскими, и Эллери сразу бросилось в глаза, что эта нелепая скульптурная композиция похожа на заглавную букву Т.

На столбе висело мертвое человеческое тело, руки были прикреплены веревками к крыльям орла, ноги привязаны к столбу на высоте примерно трех футов от земли. Острый клюв деревянной птицы зловеще нависал над телом на расстоянии дюйма от кровавой раны в том месте, где была голова. Зрелище было жутким, отвратительным — обезглавленный труп, провисший, дряблый, был похож на тряпичную куклу с оторванной головой.

— Да… — прервал тягостное молчание Эллери. — Ну и зрелище…

— Убийственное зрелище, — пробормотал прокурор Исхем. — В жизни ничего ужаснее не видел. Прямо кровь стынет в жилах. — Он передернулся. — И все-таки подойдем туда.

Они приблизились к столбу. Эллери заметил в просвете между деревьями, на расстоянии нескольких ярдов, маленькую беседку с соломенной крышей-навесом, которую охранял полицейский. Эллери приступил к осмотру трупа. Это был мужчина средних лет, с брюшком внушительных размеров и узловатыми старческими руками, одетый в серые фланелевые брюки, шелковую рубашку, расстегнутую на груди, белые ботинки, белые носки и вельветовую домашнюю куртку, тело которого, от шеи и до ступней ног, являло собой сплошную кровавую массу, словно его окунули в ванну, наполненную кровью.

— Это и есть тотемный[4] шест? спросил Эллери, обращаясь к профессору Ярдли.

— «Тотемный столб», — уточнил Ярдли, — таков наиболее часто встречающийся термин. Я не специалист по тотемизму, но реликвия либо североамериканского примитивизма, либо отличная подделка. Никогда не видел ничего подобного. Орел символизирует Орлиный клан.

— Наверное, тело опознали?

— Разумеется, — откликнулся инспектор Вогн. — Вы видите останки Томаса Брэда, владельца Брэдвудского поместья, миллионера, занимавшегося импортом ковров.

— Но тело еще не сняли. Как же можно быть уверенным?

Прокурор, казалось, чуть смутился.

— Это вне всякого сомнения мистер Брэд. Одежда его, да и животик у него приметный, — Вам виднее. А кто обнаружил тело?

— Это случилось в половине седьмого утра, — начал пояснения инспектор. — Нашел тело один из слуг мистера Брэда, шофер, он же садовник, по имени Фокс. Парень живет в домике, примыкающем к особняку в парке.

Он отправился сегодня утром, как было заведено, за автомобилем, — гараж расположен позади особняка, — для мистера Джона Линкольна, одного из служащих. Оказалось, Линкольн не готов был еще ехать, и Фокс пошел на лужайку полюбоваться цветами. Там он и наткнулся на это… Чуть, говорит, не рехнулся от ужаса.

— Неудивительно, — задумчиво заметил профессор Ярдли; который был человеком впечатлительным от природы и в данный момент так скрупулезно рассматривал деревянные скульптуры на тотемном столбе, словно перед ним был исторический памятник.

— Итак, — продолжал инспектор, — Фокс тем не менее сумел взять себя в руки и побежал обратно к особняку. А дальше как обычно — шум, гам. Парень поднял на ноги весь дом. Но никто ничего не трогал. Линкольн, о котором я упоминал, хотя и довольно нервный, но хладнокровный тип, следил за порядком до нашего приезда.

— А кто он такой, этот Линкольн? — вежливо поинтересовался Эллери.

— Главный управляющий делами фирмы Брэда. Может быть, знаете, «Брэд и Мегара», — пояснил Исхем, — крупные импортеры ковров. Линкольн живет в особняке, насколько я осведомлен, мистер Брэд его очень любил.

— Стало быть, ковровые магнаты? А Мегара, он тоже живет здесь?

Исхем пожал плечами.

— Да, когда не путешествует. Как раз сейчас он совершает круиз. Насколько я понял, это его обычное занятие. Брэд был активным компаньоном, а Мегара, пожалуй, нет.

— В таком случае, думаю, мистер Мегара, как заядлый путешественник, мог бы нам объяснить происхождение тотемного шеста, или столба, как уточнил господин профессор, впрочем, не в этом суть…

Маленький сморщенный человечек с большим черным саквояжем в руках двигался по направлению к ним.

— А вот и доктор Рамсен, — облегченно вздохнул прокурор Исхем. Судебно-медицинский эксперт Нассау. Здравствуйте, господин доктор. Взгляните сюда.

— Да уж вижу, — сказал маленький доктор, поморщившись. — Что тут, чикагская бойня, что ли?

Доктор Рамсен кинул быстрый профессиональный взгляд на тело, насупился и велел:

— О'кей, снимайте. Что мне, тело на столбе, что ли, осматривать?

Инспектор подозвал двух детективов, и они бросились к телу, выхватив ножи. Один побежал в беседку, приволок плетеный стул. Приставив стул к столбу, полицейский влез на сиденье и протянул руку с ножом.

— Разрезать, шеф? — спросил он, прежде чем занести лезвие над веревкой, которая удерживала правую руку Брэда. — Может, веревка нужна целиком, так я могу развязать узел.

— Режьте, — кивнул инспектор. — Мне нужен узел.

Может быть, в нем разгадка?

Подошли другие детективы, и неприятная процедура снятия тела убитого с тотемного столба была завершена в полном молчании, — Между прочим, озадаченно спросил Эллери, наблюдая за манипуляциями детективов, — как убийца умудрился поднять тело на столб, а потом привязать руки к крыльям орла, раскинутым на добрых девять футов над землей?

— Как и детективы, — сухо заметил прокурор. — Мы нашли залитый кровью плетеный стул, как тот, что вы видели в беседке. Убийц было либо двое, либо один, но тогда он просто силач. Не так-то легко поднять мертвое тело на такую большую высоту, да еще и закрепить в нужном положении.

— Окровавленный стул вы нашли в беседке? — уточнил Эллери.

— Да, видимо, убийца отнес его обратно. В беседке есть еще кое-что, на что стоит посмотреть.

— Тут тоже есть кое-что интересное, — сказал инспектор Вогн, когда тело убитого наконец сняли со столба и уложили на траву. — Вот это. — Он вынул из кармана и передал Эллери маленький круглый предмет — деревянную игральную шашку красного цвета.

— Гмм… — промычал Эллери. — Как прозаично! Где вы ее нашли?

— На гравии, — ответил Вогн. — Справа, в нескольких футах от столба.

— А почему вы думаете, что это важная улика? — спросил Эллери, вертя шашку в руке.

Вогн засмеялся.

— Любопытно, как мы ее нашли. Судя по всему, шашку подбросили недавно. На чистом сером гравии предмет красного цвета — как сигнал тревоги. Дорожку тут Фокс расчищает граблями каждый день, поэтому в дневное время шашки явно не было. Фокс бы увидел, и он это подтверждает. Я полагаю, шашка имеет отношение к событиям прошлой ночи, ее подложили в темноте, когда не было заметно.

— Гениально, инспектор! — воскликнул Эллери. — Вы мастер своего дела, профессионал. — Он вернул шашку инспектору как раз в тот момент, когда доктор Рамсен подбежал к ним, мертвенно бледный, выкрикивая слова, вовсе не относящиеся к медицине.

— Что случилось? — спросил инспектор. — Вы что-нибудь обнаружили? — И он вслед за доктором направился к трупу.

— Чертовски странная штука! Я такого ни разу не видел, — нервно бубнил медэксперт. — Вот, полюбуйтесь.

Тело Томаса Брэда лежало, распростертое на траве, в нескольких шагах от столба, словно рухнувшая мраморная статуя с раскинутыми руками, и было, если отбросить одежду и брюшко, точной копией тела Эндрю Вана, которое Эллери осматривал в Вейртоне шесть месяцев назад.

«Оба, — с ужасом подумал Эллери, — были некогда живыми существами, которым чья-то звериная рука придала жуткую форму буквы Т…» Он тряхнул головой и присоединился к остальным, пожелавшим узнать, что вывело из себя доктора Рамсена.

Доктор поднял правую руку убитого и показал на посиневшую ладонь, в центре которой, будто нарисованная, виднелась красного цвета спираль, местами прерывистая и нечеткая.

— Что вы на это скажете? — вопрошал Рамсен. — Это не кровь, а рисунок краской или татуировка. Но я не понимаю, какого черта?

— Похоже, — начал Эллери, — что ваши предсказания верны, инспектор. Шашка справа от столба, правая рука мертвеца…

— Ну конечно, Господи! — воскликнул инспектор Вогн, достал шашку из кармана и приложил ее верхней стороной к ладони жертвы. Рисунок совпал, и инспектор взглянул на столпившихся вокруг него людей с видом победителя. Но, действительно, какого черта?

Окружной прокурор Исхем покачал головой.

— Я думаю, не так уж это и сложно. Вы ведь не были еще в библиотеке мистера Брэда, Вогн. Поэтому вы не в курсе. Там стоит игральный столик с шашками, так что можете пройти туда и осмотреть его. Полагаю, Брэд просто держал шашку в руке в тот момент, когда его убили, а убийца этого не знал, и, когда он начал привязывать тело к столбу, шашка выпала.

— Стало быть, убийство произошло в особняке потерпевшего? — спросил Эллери.

— Нет, нет. В беседке. Об этом свидетельствуют многие факты, и не надо переоценивать находку. Шашка случайно оказалась в руке Брэда, рука вспотела, и рисунок отпечатался на ладони.

Оставив доктора Рамсена возле мертвого тела, распростертого на траве, в окружении полицейских, они направились к беседке, расположенной в нескольких шагах от столба-распятия. Эллери, прежде чем войти в беседку, долго осматривал все вокруг.

— Невероятно, но тут нет никакого освещения, — заметил он.

— Убийца пользовался карманным фонариком, в случае, если убийство происходило ночью, — уверенно пояснил инспектор, — Но более точное время определит доктор Рамсен, когда выяснит, сколько времени Брэд уже мертв.

Полицейский, стоявший у входа в беседку, взял под козырек и пропустил подошедших. Беседка была крохотной, наподобие шатра, сплетенная грубо и неряшливо из толстых веток и прутьев, с остроконечным навесом — крышей из соломы, со стенами, наполовину плотными, а в верхней части, до крыши, решетчатыми. Внутри беседки стояли плетеный стол и два плетеных стула, один залитый кровью.

— Ну на этот счет сомнений нет, — заявил прокурор Исхем, криво усмехаясь и указывая на пол, в центре которого виднелось большое жирное пятно красно-бурого цвета.

Неожиданно подал голос профессор Ярдли;

— Послушайте, это не человеческая кровь. Откуда так много?

— Именно человеческая, — мрачно возразил Вогн. — Крови так много, потому что на этом месте Брэду отрубили голову.

Внимательные глаза Эллери обнаружили на полу, под плетеным столом, начертанное кровью заглавное Т.

— Знакомая картинка, — пробормотал он, громко сглотнув и с трудом отрывая взгляд от магического символа. — Мистер Исхем, как вы объясните Т на полу?

Окружной прокурор воскликнул, воздев руки к небу;

— Боже мой, мистер Куин! Позвольте уж мне вас спросить! Я давно играю в криминальные игры, возможно, старомоден, но вы-то опытны в такого рода делах.

Как, по-вашему, может ли здравомыслящий человек усомниться, что все это — дело рук маньяка?

— Конечно, не может, И здравомыслящий не сделает ничего подобного. Вы совершенно правы, мистер Исхем. А как насчет тотемного столба? На счастье, что ли, его поставили, а, господин профессор?

— Тотемный столб? — переспросил профессор Ярдли. — Вы имеете в виду религиозную символику? — Он вздохнул. — Неким образом тут переплелись воедино символы североамериканского фетишизма, христианства и примитивного фаллицизма. Маньяку, пожалуй, такое не под силу.

Вогн и Исхем с интересом прислушивались к ученым толкованиям профессора, а Эллери тем временем принялся разглядывать что-то валяющееся на полу рядом с кровавой лужей. Это была курительная трубка с длинным мундштуком.

— Мы исследовали ее, — перехватив взгляд Эллери, заметил Вогн, — и обнаружили отпечатки пальцев Брэда.

Это его трубка, здесь он обычно курил. Мы положили ее обратно туда, где нашли, специально для вас.

Эллери с признательностью кивнул головой. Трубка была необычная, удивительной формы — с чашей, изящно вырезанной в виде головы Нептуна и мундштуком-трезубцем. Она была наполовину заполнена пеплом, а невдалеке, на полу, куда указал Вогн, лежал такого же цвета табачный пепел, словно трубку выронили и часть пепла просыпалась.

Эллери протянул руку к трубке и внезапно замер.

— Вы уверены, инспектор, что это трубка жертвы?

Вы провели расследование, опрашивали на этот предмет обитателей особняка?

— Нет, знаете ли… — ответил Вогн. — А какой смысл?

В конце концов, на трубке пальцевые отпечатки.

— Да и одет он в домашнюю куртку, в которой обычно курил, — подтвердил Исхем, — и никаких следов другого табака — сигарет или сигар. Непонятно, мистер Куин, что вас смущает?

Профессор Ярдли улыбнулся в бородку, а Эллери, как бы оправдываясь, сказал:

— Я ни в чем не сомневаюсь. Просто я зануда по натуре. Может быть… Он взял в руки трубку, аккуратно выбил из нее пепел на стол, заглянул внутрь и увидел на дне остатки полусгоревшего табака. Из нагрудного кармана Эллери вынул прозрачный пакетик и вытряхнул в него табак. Остальные молча наблюдали за Эллери.

— Понимаете, — объяснил Эллери, — я привык все проверять. Я не утверждаю, что трубка не принадлежит мистеру Брэду. Однако я могу предположить, что табак в ней не его. Допустим, табаком жертву угостил убийца.

Вполне вероятное умозаключение. Как вы, наверное, заметили, трубочный табак нарезан кубиками, а не помолот обычной мелкой крошкой. Если мы обследуем табакерку мистера Брэда и найдем в ней нарезанный кубиками табак, значит, он курил свой. Если нет — табаком его угостил убийца, и это будет важный вывод. Извините, я увлекся, — Что ж, это не лишено смысла, — заметил Исхем, — Как вам удалось до всего этого докопаться? — спросил Вогн.

Эллери тщательно протер стекла очков и увлеченно заговорил;

— Странным казался бы любой вывод, помимо следующего: убийца или был вместе с мистером Брэдом, когда тот очутился в беседке, или не был, третьего не дано. Во всяком случае, когда мистер Брэд вышел в парк и направился к беседке, в руке он держал красную шашку, по непонятной причине захваченную со столика, за которым, как вы утверждаете, он играл. В беседке на него кто-то напал и убил. Возможно, нападение произошло, когда он курил, и трубка выпала изо рта на пол.

Вероятно, он держал правую руку в кармане и машинально поигрывал шашкой, а в момент гибели зажал ее в кулаке, где она и оставалась, когда его убили, обезглавили, притащили к столбу и привязали. Именно тогда шашка и выпала, не замеченная убийцей. Но зачем мистер Брэд держал ее в руке неясно. Мне кажется, в этом — разгадка преступления. Темное дело, не правда ли, господин профессор?

— Кому ведома природа света? — пробормотал профессор.

В беседку вошел доктор Рамсен.

— Готово, — провозгласил он.

— Ваше заключение, док? — нетерпеливо спросил Исхем.

— На теле нет никаких следов насилия, — заявил доктор. — Это свидетельствует о том, что орудие убийства было направлено в голову.

Эллери вспомнил доктора Стрэнга, который давал показания в зале суда Арройо.

— А мог он быть задушен? — поинтересовался Эллери.

— Пока ответить затруднительно. Это покажет аутопсия — по состоянию легких. Но уже наступило трупное окоченение.

— Как давно он умер? — спросил инспектор Вогн, — Около четырнадцати часов назад.

— Тогда уже стемнело! — воскликнул Исхем. — Стало быть, преступление было совершено около десяти часов, вчера вечером.

Доктор Рамсен нетерпеливо переминался.

— Позвольте закончить. Мне давно пора быть дома.

У потерпевшего небольшое родимое пятно выше правого колена, на бедре. Других особых примет нет. У меня все, Когда они выходили из беседки, инспектор вдруг сказал:

— Хорошо, что я вспомнил, мистер Куин! Ваш отец сообщил мне по телефону, что вы располагаете какой-то информацией и готовы ею поделиться.

Эллери и профессор Ярдли переглянулись.

— Да, — подтвердил Эллери, — располагаю. Скажите, инспектор, что в этом преступлении вас особенно удивляет?

— Все меня удивляет, — усмехнулся Вогн. — А что?

Эллери в раздумье пнул ногой камешек. Мимо тотемного столба они прошли в молчании. Тело Томаса Брэда было уже накрыто, и несколько человек укладывали его на носилки. Группа направилась к особняку убитого.

— У вас не возникал вопрос, — продолжил Эллери свои рассуждения, почему человек был обезглавлен и распят на тотемном столбе?

— Возникал, ну и что? — фыркнул Вогн. — Мало ли сумасшедших преступников?

— Не хотите же вы сказать, что не заметили бесчисленных символов Т, возразил Эллери.

— Бесчисленных Т?!

— Сам тотемный шест по форме напоминает букву Т: шест — как нога, крылья орла — как перекладина наверху. И мертвое тело распято в виде Т: голова отрублена, руки вытянуты в стороны, ноги плотно связаны. Наконец, а беседке на полу кровью начертано Т.

— Заметить-то я заметил, но что с того?

— Позвольте закончить мысль, — прервал его Эллери, — И само слово «тотем» начинается с Т.

— Чушь, чушь, чушь, — нетерпеливо заговорил прокурор, — простая случайность. И столб, и положение тела — случайные совпадения.

— Случайность? — Эллери вздохнул. — А то, что шесть месяцев назад в Западной Виргинии было совершено подобное же убийство? Тело было обезглавлено и распято на Т-образном дорожном столбе-указателе, расположенном на Т-образном перекрестке, и на доме жертвы кровью было начертано Т. Вы это тоже назовете случайным совпадением?

Исхем и Вогн остановились как вкопанные. Прокурор побледнел от волнения.

— Вы шутите, мистер Куин?

— Удивляюсь, господа, — вмешался в разговор профессор Ярдли. — В конце концов, это ваша профессия.

Ведь даже я, неисправимый сибарит и лежебока, и то читал об этом убийстве, о нем трубили все газеты…

— Постойте-ка, дайте подумать… — пробормотал Исхем. — Кажется, я припоминаю…

— Господи, мистер Куин! — воскликнул Вогн. — Это невероятно! Это просто невозможно!

— Невероятно — да, — откликнулся Эллери, — невозможно — нет, поскольку имело место быть. Свидетелем по делу, помимо прочих, выступал некий экзотический старец, назвавшийся Ра-Хараштом, или просто Хараштом…

— Надо бы с ним побеседовать… — начал профессор Ярдли.

— Харашт?! — воскликнул инспектор Вогн. — Есть у нас тут один псих с таким именем, проповедник в нудистской колонии на Ойстер-Айленде, в Кетчемской бухте.