Компания разделилась на две группы: Жанна, Лорд и галантный Эмпериаль сели впереди вагона, а де Витт, Лейн, Брукс и Эйхерн заняли места в центре друг против друга.
Поезд еще стоял в Уихокене, когда адвокат, разговаривавший с де Виттом, повернулся к сидевшему напротив Друри Лейну и сказал:
— Знаете, мистер Лейн, меня очень заинтересовали ваши слова о «нескончаемых годах», спрессованных в минуты, когда подсудимый ожидает вердикта, обрекающего его на смерть или отпускающего на свободу. Нескончаемые годы! Изящная фраза, мистер Лейн…
— Скорее точная, — поправил де Витт.
— Вы так думаете? — Брукс украдкой бросил взгляд на спокойное лицо де Витта. — Это напоминает мне рассказ, который я когда-то читал, — кажется, его написал Эмброуз Бирс. Очень странная история о повешенном. За какой-то миг до того, как петля затянулась на его шее, перед мысленным взором осужденного проходит вся его жизнь. Это литературное воплощение ваших «нескончаемых лет», мистер Лейн, несомненно применявшееся и другими писателями.
— Кажется, я знаю этот рассказ, — отозвался Лейн. Де Витт, сидящий рядом с Бруксом, молча кивнул. — Само понятие времени относительно, как уже несколько лет твердят нам ученые. Например, сны — когда мы просыпаемся, нам кажется, что они длились всю ночь, но некоторые психологи говорят, что они происходят лишь в последний, пограничный момент перед пробуждением.
— Я тоже слышал об этом, — сказал Эйхерн, сидящий напротив де Витта и Брукса.
— Я имею в виду, — Брукс снова повернулся к де Витту, — что этот странный момент вполне применим к вам, Джон. Не могу избавиться от мыслей — полагаю, как и многие из нас, — о том, что вы думали перед тем, как присяжные вынесли вердикт.
— Возможно, мистер де Витт предпочитает не говорить об этом, — мягко заметил Друри Лейн.
— Напротив. — Глаза брокера блеснули, а лицо оживилось. — В этот момент я испытал один из самых поразительных опытов всей моей жизни. Думаю, этот опыт подтверждает как сюжет рассказа Бирса, так и теорию о снах, которую упомянул мистер Лейн.
— Вы не хотите сказать, что в этот момент в голове у вас промелькнула вся жизнь? — Голос Эйхерна звучал скептически.
— Нет-нет. Всего лишь эпизод… — Де Витт откинулся на зеленые подушки сиденья. — Лет девять тому назад я был в составе присяжных, когда суд рассматривал дело об убийстве здесь, в Нью-Йорке. Одного старика обвиняли в том, что он зарезал женщину в дешевых меблированных комнатах. Окружной прокурор убедительно доказал, что убийство было спланировано заранее, и сомнений в вине подсудимого не возникало. Во время короткого процесса и даже в комнате присяжных, где мы решали его судьбу, меня преследовало ощущение, что я где-то видел обвиняемого раньше. Я ломал себе голову, доходил до изнеможения, но не мог вспомнить, кто он или где и когда я его встречал…
Поезд, вздрогнув, тронулся с места. Де Витт слегка повысил голос:
— Короче говоря, я согласился с мнением остальных, что подсудимый виновен, мы вынесли вердикт, и осужденного казнили. Потом я выбросил этот инцидент из головы.
Поезд отъехал от перрона. Де Витт облизнул губы.
— А теперь о самой странной части этой истории. Я не вспоминал об осужденном девять лет. Но когда сегодня старшину присяжных попросили огласить вердикт, который так много для меня значил, — в течение краткого интервала между последним слогом официального требования и первым словом ответа старшины — перед моим мысленным взором внезапно, по непонятной причине, предстало лицо казненного, и в тот же миг я решил проблему, кто он и где я его видел, — спустя девять лет после того, как она последний раз меня беспокоила.
— И кто же он был? — с любопытством спросил Брукс.
Де Витт улыбнулся:
— Я же говорил, что это самое странное… Лет двадцать назад, когда я странствовал по Южной Америке, я случайно оказался в местечке Баринас, в венесуэльской провинции Самора. Однажды ночью, по пути в свое жилище, я услышал звуки борьбы, доносящиеся из темного переулка. Тогда я был молод и более решителен, чем теперь. При мне был револьвер. Я выхватил его из кобуры и бросился в переулок. Два оборванных метиса атаковали белого. Один из них размахивал мачете над головой жертвы. Я выстрелил и промахнулся, но негодяи испугались и убежали, оставив раненого лежать на земле. Я склонился над ним, думая, что раны серьезны, но он поднялся, смахнул грязь с окровавленных брюк, пробормотал благодарность и, хромая, скрылся в темноте. Я лишь мельком видел его лицо. И этого человека, чью жизнь я спас двадцать лет назад, я же более чем через десять лет спустя помог отправить на электрический стул. Похоже на правосудие Божье, не так ли?
— История, достойная занять место в сокровищнице фольклора, — заметил мистер Друри Лейн.
Поезд мчался сквозь темноту, тут и там усеянную огоньками окраин Уихокена.
— Но самое странное то, — продолжал де Витт, — что я разгадал эту тайну, когда моя собственная жизнь была в опасности! Не забывайте, что я видел лицо этого человека лишь однажды и много лет назад…
— Одна из самых поразительных историй, какие я когда-либо слышал, — сказал Брукс.
— Человеческий ум способен на еще более удивительные вещи за минуты до смерти, — промолвил Лейн. — Восемь месяцев назад я читал в газете статью об убийстве, происшедшем в Вене. Мужчину нашли застреленным в гостиничном номере. Венская полиция опознала в нем мелкого уголовника, в прошлом бывшего полицейским осведомителем. Мотивом, очевидно, служила месть какого-то преступника, которого информация, сообщенная жертвой, привела за решетку. В статье говорилось, что жертва прожила в отеле несколько месяцев, редко покидала номер и даже принимала там пищу, несомненно от кого-то прячась. Остатки последней трапезы находились на столе. Его застрелили на расстоянии семи футов от стола, причем смерть не была мгновенной. Кровавый след тянулся по ковру от этого места к столу, у которого его обнаружили. Имелось одно странное обстоятельство. Сахарница на столе была опрокинута, гранулированный сахар разбросан по скатерти, а целая горсть находилась в стиснутом кулаке мертвеца.
— Интересно, — пробормотал де Витт.
— Объяснение казалось достаточно простым. Будучи смертельно раненным, он подполз к столу, нечеловеческим усилием приподнялся и схватил из сахарницы горсть сахара, прежде чем мертвым свалиться на пол. Но почему? Каково было значение сахара? Как объяснить этот последний отчаянный поступок умирающего? Венская полиция была озадачена. — Мистер Друри Лейн улыбнулся слушателям. — Мне пришел в голову ответ на эти вопросы, и я написал в Вену. Спустя несколько недель я получил письмо от тамошнего префекта полиции, сообщающее, что убийцу арестовали до прибытия моего послания, но что оно прояснило инцидент с сахаром, который даже после ареста преступника оставался необъяснимым для полиции.
— И каково же было ваше решение? — спросил Эйхерн. — По сообщенным вами скудным деталям я не вижу никакого объяснения.
— И я тоже, — присоединился Брукс.
Де Витт нахмурился, скривив губы.
— А вы, мистер де Витт? — спросил Лейн, снова улыбнувшись.
— Боюсь, что я не понимаю значения самого сахара, — задумчиво ответил брокер. — Но одно кажется очевидным — что умирающий оставил ключ к личности своего убийцы.
— Великолепно! — воскликнул Лейн. — Вы абсолютно правы, мистер де Витт. Являлся ли сахар ключом сам по себе? Указывала ли жертва на то, что убийца — сладкоежка? Или, наоборот, не означало ли это, что он диабетик? Конечно, озвученные предположения притянуты за уши. Я этому не верил, так как умирающий, несомненно, оставил ключ для полиции, и следовательно, с его помощью она могла добиться успеха. С другой стороны, что еще мог означать сахар? Что гранулированный сахар напоминает внешне? Это белое кристаллическое вещество… Я написал венскому префекту, что, хотя сахар мог указывать на убийцу-диабетика, более вероятное объяснение заключается в том, что он кокаинист.
Все уставились на актера. Де Витт усмехнулся и хлопнул себя по бедру:
— Ну конечно, кокаин! Белый кристаллический порошок!
— Арестованный действительно оказался законченным кокаинистом, — продолжал Лейн. — Поэтому мой корреспондент цветистым слогом выразил мне свое восхищение. Однако мне это объяснение казалось элементарным. Меня больше интересовала психология убитого. Он обладал явно неординарным интеллектом, оставив единственный ключ к личности убийцы в краткий промежуток времени между ранением и смертью. Как видите, нет пределов возможностям человеческого ума в краткие моменты перед концом жизни.
— Совершенно верно, — кивнул де Витт. — Интересная история, мистер Лейн. Несмотря на то что вы считаете свой вывод элементарным, я думаю, он свидетельствует о вашем необычайном таланте проникать сквозь то, что лежит на поверхности.
— Если бы он тогда был в Вене, то избавил бы полицию от лишних хлопот, — заметил Эйхерн.
Норт-Берген скрылся в темноте. Лейн вздохнул.
— Я часто думал, что труднейшая проблема преступления и наказания упростилась бы, если бы жертва, сталкиваясь с потенциальным убийцей, могла оставлять ключ — пусть даже самый загадочный — к личности убийцы.
— Даже самый загадочный? — усомнился Брукс.
— Конечно, мистер Брукс. Любой указатель лучше, чем его отсутствие.
Высокий крепкий мужчина, в надвинутой на глаза шляпе, с бледным и напряженным лицом, вошел в вагон с переднего конца. Подойдя к четырем собеседникам, он прислонился к зеленой рубчатой ткани спинки сиденья, покачиваясь в такт поезду, и сердито уставился на Джона де Витта налитыми кровью глазами.
— Коллинз? — с отвращением произнес де Витт; во взгляде актера мелькнул интерес.
— Вы пьяны, Коллинз, — сказал Брукс. — Что вам нужно?
— Во всяком случае, не болтать с вами, паршивый стряпчий, — отозвался Коллинз. — Де Витт, — обратился он к брокеру, сдвинув шляпу на затылок и тщетно пытаясь улыбнуться, — я хотел бы поговорить с вами наедине.
Серые глаза Друри Лейна беспокойно перемещались с грубого массивного лица Коллинза на точеные черты де Витта.
— Послушайте, Коллинз, — более мягким голосом произнес де Витт. — Я уже неоднократно говорил вам, что ничего не могу для вас сделать. Вы знаете почему и тем не менее навязываете нам свое общество. Будьте хорошим парнем и уходите.
Глаза Коллинза, окруженные красными ободками, стали жалобными и влажными.
— Вы должны позволить мне поговорить с вами, де Витт, — забормотал он. — Вы не понимаете, что это для меня значит. Это… вопрос жизни и смерти. — Спутники старались не смотреть друг на друга. Зрелище унижения Коллинза было тягостным. Но он быстро продолжал, ободренный колебанием де Витта: — Клянусь, что я больше не побеспокою вас, если вы позволите поговорить с вами наедине. Пожалуйста!
Де Витт смерил его холодным взглядом.
— Вы действительно перестанете преследовать меня, Коллинз?
— Да! Можете в этом не сомневаться!
Де Витт со вздохом поднялся, извинился перед собеседниками и двинулся вместе с быстро говорящим и жестикулирующим Коллинзом по проходу к концу вагона. Внезапно он оставил Коллинза в проходе и вернулся к трем спутникам.
Сунув руку в левый верхний жилетный карман, брокер достал приобретенные в кассе одиночные билеты, оставив в кармане новую билетную книжку, и передал их Эйхерну.
— Лучше сам отдай их контролеру, Фрэнк, — сказал он. — Не знаю, сколько этот зануда будет ко мне цепляться.
Эйхерн кивнул, а де Витт снова направился в конец вагона, где его ждал Коллинз. Трое мужчин видели, как они прошли через дверь в задний тамбур, затем перешли в передний тамбур последнего, неосвещенного вагона и скрылись из виду.
— Коллинз играл с огнем и здорово обжегся, — сказал Брукс. — Он конченый человек. Де Витт поступил бы глупо, если бы стал помогать ему.
— Полагаю, он хочет, чтобы де Витт компенсировал ему убытки, понесенные в результате совета Лонгстрита, — заметил Эйхерн. — Знаете, меня не удивит, если Джон смягчится. Сейчас он в прекрасном настроении и способен пойти Коллинзу навстречу только из радости бытия.
Друри Лейн молча обернулся к заднему тамбуру, но двух мужчин уже не было видно. В это время через переднюю дверь вошел контролер, начав собирать и компостировать билеты. Момент напряжения миновал. Лорд отослал контролера к трем мужчинам в середине вагона, оглянувшись и казавшись удивленным отсутствием де Витта. Когда контролер подошел, Эйхерн протянул ему шесть одиночных билетов, объяснив, что еще один человек из их группы отошел и скоро вернется.
— Ладно, — кивнул контролер. Прокомпостировав билеты, он опустил их в один из кармашков на спинке сиденья Эйхерна и двинулся дальше.
Разговор вскоре иссяк. Эйхерн поднялся, сунул руки в карманы и начал ходить взад-вперед по проходу. Лейн и Брукс заговорили о завещаниях — актер припомнил любопытный эпизод, происшедший с ним много лет назад перед гастролями по континенту с шекспировским репертуаром. Брукс также привел несколько примеров двусмысленного толкования завещаний, приведших к судебной тяжбе.
Поезд мчался дальше. Лейн дважды оборачивался, но ни де Витт, ни Коллинз не возвращались. Между бровями актера появилась легкая складка, затем он улыбнулся, тряхнул головой, словно отгоняя нелепые мысли, и возобновил разговор.
Поезд сделал остановку в Боготе — пригороде Хэкенсака. Лейн посмотрел в окно. Когда поезд тронулся, складка между его бровями появилась вновь. Он бросил взгляд на часы. Стрелки показывали 0.36. Брукс озадаченно уставился на него.
Лейн вскочил на ноги так внезапно, что Брукс вскрикнул от удивления.
— Прошу прошения, мистер Брукс, — извинился актер. — Возможно, у меня расшатались нервы, но меня беспокоит отсутствие де Витта. Я хочу пойти за ним.
— Думаете, что-то не так? — Брукс с тревогой поднялся и зашагал по проходу следом за Лейном.
— Искренне надеюсь, что нет.
Они прошли мимо Эйхерна, продолжавшего мерить шагами проход.
— В чем дело, джентльмены? — спросил он.
— Мистера Лейна тревожит отсутствие де Витта, — объяснил адвокат. — Пошли с нами, Эйхерн.
Трое мужчин вышли через заднюю дверь вагона и остановились. В тамбуре никого не было. Тогда они прошли через перемычку между двумя вагонами, но в переднем тамбуре последнего вагона тоже никого не оказалось.
— Куда же они, черт возьми, делись? — пробормотал Эйхерн. — Я не видел, чтобы кто-то из них возвращался, а вы?
— Я особенно не присматривался, — сказал Брукс, — но, по-моему, никто не появлялся.
Лейн не обращал на них ни малейшего внимания. Он подошел к стеклянному верху одной из дверей и посмотрел на проносящуюся мимо в темноте сельскую местность, потом заглянул через другую дверь в задний вагон — очевидно, его должны были отцепить в Ньюборо, где заканчивалась пригородная линия, чтобы рано утром отправить назад в Уихокен. Подбородок актера напрягся.
— Я иду туда, джентльмены. Пожалуйста, мистер Брукс, придержите дверь открытой, а то в вагоне очень темно.
Он взялся за ручку и толкнул дверь. Она была не заперта и легко поддалась. Какие-то секунды трое мужчин вглядывались в вагон, стараясь, чтобы глаза привыкли к почти полной темноте, но не смогли ничего рассмотреть. Внезапно Лейн повернул голову и затаил дыхание…
Слева от двери находилось отгороженное отделение, какие часто встречаются у входа в сидячие вагоны, с двумя длинными сиденьями напротив друг друга. На сиденье лицом к передней стенке вагона темнела фигура Джона де Витта, уронившего голову на грудь.
Брокер, казалось, спал. Лейн протиснулся между двумя сиденьями и осторожно коснулся плеча де Витта. Тот не прореагировал.
— Де Витт! — резко окликнул актер, тряхнув неподвижную фигуру.
Ответа не последовало. Но на сей раз голова де Витта слегка качнулась, и в поле зрения оказались его неподвижные закатившиеся глаза — глаза трупа.
Присев на корточки, Лейн приложил ладонь к груди брокера, потом выпрямился и шагнул назад. Эйхерн дрожал как осиновый лист, не в силах отвести взгляд от неподвижной фигуры.
— Он… мертв? — запинаясь, спросил Брукс.
— У меня на руке кровь, — сказал Лейн. — Пожалуйста, держите дверь открытой, мистер Брукс, нам нужен свет. По крайней мере, пока мы не приведем кого-нибудь, кто включит освещение. — Он прошел мимо Эйхерна и Брукса в тамбур. — Не прикасайтесь к нему.
Никто не ответил — двое мужчин с ужасом смотрели на мертвеца.
Взглянув наверх, Лейн нашел то, что искал. Протянув кверху длинную руку, он дернул сигнальный шнур. С ужасающим скрипом тормозов поезд остановился. Эйхерн и Брукс вцепились друг в друга, чтобы не упасть.
Пройдя через перемычку, Лейн открыл дверь освещенного вагона, в котором они сидели, и на миг задержался в тамбуре. Эмпериаль дремал в одиночестве. Лорд и Жанна сидели рядом, почти соприкасаясь головами. В вагоне было еще несколько пассажиров — большинство дремало или читало. Дверь в противоположном конце вагона распахнулась, и два контролера побежали по проходу к Лейну. Пассажиры сразу проснулись, кто-то уронил журнал, почувствовав, что что-то не так. Жанна и Лорд встрепенулись. Эмпериаль вскочил на ноги с недоуменным выражением лица.
— Кто дернул сигнальный шнур? — крикнул первый контролер, маленький сердитый человечек.
— Произошел серьезный несчастный случай, контролер, — негромко ответил Лейн. — Пожалуйста, пройдите со мной в задний вагон.
Жанна, Лорд и Эмпериаль подбежали к ним; остальные пассажиры теснились позади, задавая вопросы.
— Нет, мисс де Витт, вам лучше остаться здесь. Мистер Лорд, отведите мисс де Витт к ее сиденью. Мистер Эмпериаль, вы тоже можете остаться.
Лейн многозначительно посмотрел на Лорда — молодой человек побледнел, потом взял девушку за руку и силой повел назад. Второй контролер, высокий, крупный мужчина, начал отгонять пассажиров.
— Пожалуйста, займите свои места. Никаких вопросов. Отойдите…
Лейн, сопровождаемый двумя контролерами, вернулся в задний вагон. Брукс и Эйхерн, словно окаменев, все еще глазели на тело де Витта. Один из контролеров повернул в стене выключатель, и лампы ярко осветили вагон. Высокий контролер закрыл дверь.
Его старший низкорослый коллега наклонился над телом; из жилетного кармана де Витта свесились массивные золотые часы. Палец указывал на левую сторону груди мертвеца.
— Пулевое отверстие! — воскликнул он. — Убийство…
Контролер выпрямился и посмотрел на Лейна.
— Я бы советовал вам ничего не трогать. — Актер достал из бумажника карточку и протянул проводнику. — Я действую в качестве следователя-консультанта по недавним делам об убийстве. Думаю, у меня есть необходимые полномочия.
Пожилой контролер с подозрением обследовал карточку и вернул ее актеру, потом снял фуражку и почесал седую макушку.
— Откуда я знаю, что это не фальшивка? — сердито сказал он. — Я старший контролер этого поезда и по закону отвечаю за все, что в нем происходит…
— Послушайте, — вмешался Брукс. — Это мистер Друри Лейн — он помогает расследовать убийства Лонгстрита и Вуда. Наверняка вы о них читали.
— Вот как? — Старик почесал подбородок.
— Знаете, кто этот мертвец? — продолжал Брукс. — Это Джон де Витт, партнер Лонгстрита!
— Да ну? — воскликнул контролер. Он с сомнением вгляделся в неподвижное лицо де Витта. — Вообще-то он кажется мне знакомым. Я часто видел его в поезде. О'кей, мистер Лейн, вы босс. Какие будут распоряжения?
Во время этого разговора Лейн стоял молча, но в его глазах светилось нетерпение.
— Позаботьтесь, чтобы все окна и двери были заперты и охраняемы, — приказал он. — Велите машинисту вести поезд к ближайшей станции.
— Следующая остановка Тинек, — сказал высокий проводник.
— Какая бы ни была, — продолжал Лейн, — нужно поскорее туда добраться. Если возможно, позвоните инспектору Тамму в Главное полицейское управление Нью-Йорка или домой и окружному прокурору Бруно.
— Поручу это начальнику станции, — сказал старый контролер.
— И пусть поезд отведут в Тинеке с главного пути на запасной. Как ваше имя?
— Меня называют папаша Боттомли, — ответил старик. — Я вас понял, мистер Лейн.
— Пожалуйста, Боттомли, проследите, чтобы все было сделано.
Оба контролера двинулись к двери.
— Я поговорю с машинистом, — сказал Боттомли младшему коллеге, — а ты последи за дверями, Эд.
— Ладно.
Они вышли из вагона и стали пробираться сквозь толпу пассажиров в соседнем вагоне. После их ухода воцарилось молчание. Эйхерн беспомощно прислонился к двери туалета с другой стороны прохода. Брукс стоял неподвижно. Лейн печально взирал на бренные останки Джона де Витта.
— Эйхерн, — заговорил он, не оборачиваясь, — ваша обязанность, как ближайшего друга де Витта, сообщить обо всем его дочери.
Эйхерн напрягся, облизнул губы и молча вышел.
Брукс и Лейн остались на месте, как часовые, охраняющие мертвеца. Никто не говорил и даже не шевелился. Из соседнего вагона доносились крики.
Они стояли в том же положении, когда через несколько минут поезд содрогнулся и пополз вперед.
За окнами была непроглядная тьма.
Сверкающий огнями поезд, похожий на беспомощную гусеницу, стоял на ржавом запасном пути станции Тинек. На перроне суетились человеческие фигуры. Из ночной тьмы вынырнул автомобиль и резко затормозил у перрона. Несколько человек выбрались наружу и устремились к поезду.
Это были Тамм, Бруно, доктор Шиллинг и несколько детективов.
Они быстро прошли мимо группы людей — машиниста, контролеров, служащих станции, — тихо переговаривающихся возле поезда. Тамм постучал кулаком в дверь заднего вагона. Папаша Боттомли открыл дверь и спустил железную лестницу.
— Полиция?
— Где труп? — Инспектор и остальные быстро поднялись по ступенькам.
— Здесь, в заднем вагоне.
Прибывшие вошли в вагон. Лейн не двинулся с места. Глаза полицейских сразу же устремились на мертвеца. Рядом стояли местный полицейский, начальник станции Тинек и младший контролер.
— Убит, а? — Тамм посмотрел на Лейна. — Как это произошло, мистер Лейн?
Актер слегка шевельнулся.
— Никогда себе этого не прощу, инспектор… Необычайно дерзкое преступление. — Его чеканное лицо казалось постаревшим.
Доктор Шиллинг в сдвинутой на затылок шляпе и пальто нараспашку опустился на колени рядом с трупом.
— К нему прикасались? — буркнул он, ощупывая пальцами тело.
— Мистер Лейн, — сказал Бруно, — доктор Шиллинг обращается к вам.
— Я встряхнул его, — ответил Лейн. — Голова качнулась набок, а потом вернулась в первоначальное положение. Тогда я наклонился и дотронулся до тела. На моей руке осталась кровь. Больше его никто не трогал и пальцем.
Все умолкли, наблюдая за доктором Шиллингом. Медэксперт понюхал пулевое отверстие, ухватился за пиджак мертвеца и потянул его к себе. Пуля вошла через карман для носового платка на левой стороне груди.
— Прошла через пиджак, жилет, рубашку и нижнюю рубашку прямо в сердце, — объявил доктор Шиллинг. — Рана чистая. — Крови действительно почти не было, если не считать влажного красного пятна вокруг дырки на каждом предмете одежды. — Думаю, он мертв уже около часа, — продолжал медэксперт. Посмотрев на свои часы, он ощупал мышцы рук и ног и попытался разогнуть колено мертвеца. — Да, умер около половины первого — возможно, на несколько минут раньше.
Все уставились на застывшее лицо де Витта. Неестественное выражение, исказившее черты, было нетрудно понять — это был неприкрытый страх, напрочь лишавший человека последних остатков мужества…
Доктор Шиллинг издал негромкий возглас. Взгляды остальных переместились с мертвого лица на левую руку, поднятую врачом для всеобщего обозрения.
— Посмотрите на эти пальцы, — сказал доктор Шиллинг.
Средний палец причудливо скрещивался с указательным, остальные три пальца были загнуты внутрь.
— Какого дьявола… — буркнул Тамм.
Бруно выпучил глаза.
— Господи! — воскликнул он. — Я спятил, или у меня галлюцинации? Такого не может быть! Это же не средневековая Европа!.. Ведь такой знак оберегает от дурного глаза!
Последовала пауза. Затем Тамм пробормотал:
— Это начинает походить на детективный роман. Десять к одному, что в туалете прячется китаеза с острыми клыками!
Никто не засмеялся. Доктор Шиллинг пытался разъединить скрещенные пальцы, пока его лицо не побагровело, потом пожал плечами.
— Трупное окоченение — пальцы твердые, как дерево. Может быть, у де Витта был легкий диабет, о котором он сам не знал. Это объясняет быстроту окоченения… — Он поднял голову и прищурился. — Тамм, что, если вы попробуете скрестить пальцы таким образом?
Все как по команде уставились на инспектора. Тот молча поднял правую руку и с трудом подцепил средним пальцем указательный.
— Именно так сделал и де Витт, — кивнул доктор Шиллинг. — А теперь подержите пальцы в таком положении несколько секунд… — Инспектор повиновался — его лицо порозовело от напряжения. — Это нелегко, верно, Тамм? — сухо осведомился медэксперт. — Один из самых странных случаев в моей практике. Пальцы были сцеплены так крепко, что не разъединились даже после смерти.
— Не могу принять объяснение насчет дурного глаза, — заявил Тамм, размыкая пальцы. — Слишком уж это по-книжному. Над нами будут смеяться.
— Предложите альтернативное объяснение, — сказал Бруно.
— Может быть, пальцы де Витта соединил сам убийца…
— Чушь! — фыркнул Бруно. — Это еще менее правдоподобно. Зачем убийце так поступать?
— Откуда я знаю? — огрызнулся Тамм. — А что вы думаете, мистер Лейн?
— Должны ли мы искать объяснение в данном случае? — устало отозвался Лейн. — Я думаю, Джон де Витт очень серьезно воспринял мое беспечное замечание, сделанное ранее вечером.
Тамм возмутился было, но умолк, когда доктор Шиллинг поднялся.
— Ну, это все, что я мог сделать здесь, — заявил врач. — Ясно одно: он умер мгновенно.
Лейн схватил медэксперта за руку — это было его первым энергичным движением за долгое время.
— Вы в этом уверены, доктор?
— Ja. Абсолютно уверен. Пуля, вероятно 38-го калибра, проникла в сердце через правый желудочек. Насколько я могу судить по поверхностному осмотру, это единственная рана.
— А голова не пострадала? Нет никаких ушибов?
— Нет. Его убила одна пуля в сердце — можете мне поверить, этого было вполне достаточно. Аккуратнейшая дырочка из всех, какие я видел за много месяцев.
— Иными словами, доктор Шиллинг, де Витт не мог соединить пальцы таким образом во время предсмертных судорог?
— Я же сказал, что он умер мгновенно, не так ли? — сердито отозвался медэксперт. — Какие еще предсмертные судороги? Пуля через желудочек — и капут! Человек ведь не подопытный кролик.
Лейн повернулся к инспектору Тамму:
— Думаю, инспектор, мнение нашего вспыльчивого доктора проясняет один интересный пункт.
— Какой? Предположим, он умер, даже не пикнув. Ну и что из этого? Я видел сотни жмуриков, которые откинули копыта моментально. Тут нет ничего нового.
— Кое-что есть, инспектор, — возразил Лейн.
Бруно вопросительно посмотрел на него, но актер воздержался от комментариев.
Покачав головой, Тамм прошел мимо доктора Шиллинга, наклонился к мертвецу и начал не спеша обыскивать его одежду. Лейн повернулся таким образом, чтобы видеть лицо инспектора и мертвое тело.
— Что это? — пробормотал Тамм. Во внутреннем нагрудном кармане пиджака де Витта он обнаружил несколько старых писем, чековую книжку, авторучку, расписание и две книжки железнодорожных билетов.
— Это его старая билетная книжка, которая оказалась просроченной, пока он был в тюрьме, и новая, которую он купил вечером перед тем, как мы сели на поезд, — холодно объяснил Лейн.
Инспектор перелистал старую книжку. Уголки страничек загнулись. На обложке и внутри были многочисленные карандашные каракули — некоторые повторяли отметки компостера, другие — отпечатанные слова, и все с точностью, свидетельствующей о педантичном характере де Витта. Большинство билетов было оторвано. Тамм обследовал новую книжку. Она была не прокомпостирована и, по словам Лейна, оставалась в таком же виде, в каком де Витт купил ее на вокзале.
— Кто здесь контролер? — спросил Тамм.
— Я, — отозвался старик в синей униформе. — Меня зовут папаша Боттомли. Я старший на этом маршруте. Что вы хотите знать?
— Вы узнаете этого человека?
— Я уже говорил мистеру Лейну перед вашим приходом, что его лицо кажется мне знакомым. Теперь я припоминаю, что он годами ездил на этом поезде. Кажется, в Уэст-Инглвуд.
— Этой ночью вы видели его в поезде?
— Нет. Он не сидел с той стороны вагона, где я собирал билеты. А ты его видел, Эд?
— Сегодня нет, — робко отозвался младший контролер. — Хотя я тоже его знаю. Когда я проходил через соседний вагон, там сидела группа людей, и высокий парень передал мне шесть билетов, сказав, что один из них вышел на минуту. Но после этого я его так и не увидел.
— Значит, вы не подходили к нему?
— Да я не знал, где он. Думал, что в туалете. Мне и в голову не пришло, что он в темном вагоне. Туда никто не заходит.
— Вы говорите, что знали де Витта?
— Его так звали? Да, он часто ездил этим поездом, и я его запомнил.
— Насколько часто?
Эд снял фуражку и задумчиво почесал лысину:
— Не знаю, капитан. Время от времени…
— Думаю, я могу в этом помочь, мистер, — энергично вмешался папаша Боттомли. — Мы с напарником каждую ночь ездим в этом составе. Дайте-ка мне его старую билетную книжицу. — Он взял у Тамма старую книжку и открыл ее. Остальные толпились позади инспектора, заглядывая ему через плечо. — Видите? — Боттомли указал на корешки использованных билетов. — Мы отрываем билет на каждую поездку и компостируем его и обрывок на всякий случай. Вам нужно посчитать кружки — это мой компостер — и крестики — компостер Эда. Тогда вы узнаете, как часто он ездил на этом поезде, так как других контролеров здесь нет.
Тамм изучил старую книжку.
— Ловко. Здесь сорок прокомпостированных обрывков. Очевидно, половина сделана во время поездок в Нью-Йорк — там другой компостер.
— Да, — кивнул старый Боттомли. — На утренних поездах другие контролеры, а у каждого свой компостер.
— Получается двадцать ночных поездок в Уэст-Инглвуд, — продолжал Тамм. — Из этих двадцати… давайте посмотрим… тринадцать прокомпостированы вашим напарником и вами. Значит, тринадцать раз. Выходит, он пользовался этим поездом чаще, чем обычным пригородным, который отходит около шести.
— Чем я не детектив? — усмехнулся старик. — Правильно, мистер. Компостеры не врут!
Бруно нахмурился.
— Держу пари, убийца знал о привычке де Витта ездить именно этим поездом.
— Возможно. — Инспектор Тамм расправил широкие плечи. — Ладно, давайте разберемся в других вещах. Мистер Лейн, что здесь произошло? Как де Витт оказался в этом вагоне?
Друри Лейн покачал головой:
— Что именно произошло, я не знаю. Но вскоре после того, как поезд выехал из Уихокена, Майкл Коллинз…
— Коллинз? — рявкнул Тамм. Бруно подался вперед. — Значит, Коллинз в этом поезде! Почему вы раньше не сказали?
— Пожалуйста, инспектор, держите себя в руках… Коллинз либо сошел с поезда, либо нет. Как только мы обнаружили тело де Витта, проводники постарались, чтобы никто не мог покинуть поезд. Даже если он сошел до того, ему не убежать.
Тамм что-то буркнул, а Лейн сообщил, что произошло в соседнем вагоне, когда Коллинз попросил де Витта о последнем разговоре с глазу на глаз.
— И они отправились в этот вагон? — осведомился Тамм.
— Я ничего подобного не говорил, инспектор. Возможно, так оно и было, но мы видели лишь то, как двое мужчин пересекли задний тамбур нашего вагона и остановились в переднем тамбуре этого.
— Ну, мы это выясним достаточно скоро. — Тамм отправил нескольких детективов искать в поезде Коллинза.
— Вы хотите оставить тело здесь, Тамм? — спросил доктор Шиллинг.
— Пускай пока остается, — отозвался Тамм. — Давайте пройдем в соседний вагон и зададим несколько вопросов.
Они вышли из вагона смерти, оставив детектива охранять труп.
Жанна де Витт съежилась на сиденье, всхлипывая на плече Лорда. Эйхерн, Эмпериаль и Брукс сидели неподвижно, с ошеломленным видом. Остальных пассажиров перевели в вагон впереди.
Подойдя к плачущей девушке, доктор Шиллинг молча открыл медицинский саквояж, достал маленький пузырек, послал Лорда за чашкой воды и поднес открытый пузырек к дрожащим ноздрям Жанны. Она задохнулась и отпрянула. Когда вернулся Лорд, девушка жадно выпила воду. Доктор погладил ее по голове и заставил что-то проглотить. Вскоре она успокоилась и легла на сиденье, закрыв глаза и положив голову на колени Лорда.
Тамм опустился на одно из зеленых плюшевых сидений и вытянул ноги. Бруно подозвал Брукса и Эйхерна, которые устало поднялись. В ответ на вопрос окружного прокурора Брукс кратко рассказал о праздничной вечеринке в отеле, поездке в Уихокен, ожидании на станции, посадке в вагон и появлении Коллинза.
— Как выглядел де Витт? — спросил Бруно. — Веселым?
— Никогда в жизни не видел его более веселым.
— И я никогда не видел его счастливее, — вставил Эйхерн. — Суд, напряжение, а потом оправдательный вердикт… Когда я думаю, что после того, как он спасся от электрического стула… — Эйхерн вздрогнул.
Лицо адвоката исказил гнев.
— Вот вам самое сокрушительное доказательство невиновности де Витта, мистер Бруно. Если бы вы не арестовали его по этому нелепому обвинению, возможно, он сейчас был бы жив!
— А где миссис де Витт? — помолчав, спросил Бруно.
— Она не приходила на вечер, — ответил Эйхерн.
— Это явится для нее хорошей новостью, — сказал Брукс.
— Что вы имеете в виду?
— Теперь с ней не могут развестись, — сухо ответил Брукс.
Окружной прокурор и Тамм обменялись взглядами.
— Значит, ее не было в поезде? — спросил Бруно.
— Насколько я знаю, нет. — Брукс отвернулся.
Эйхерн покачал головой. Бруно посмотрел на Лейна, и тот пожал плечами.
В этот момент детектив доложил, что Коллинза нигде не обнаружили.
— Где, черт возьми, эти контролеры? — Тамм подозвал мужчин в синей униформе. — Боттомли, вы видели высокого краснолицего ирландца, когда собирали билеты?
— На нем были надвинутая на глаза фетровая шляпа, — добавил Лейн, — твидовое пальто, и он был нетрезв.
— Я точно не компостировал его билет, — ответил старый Боттомли. — А ты, Эд?
Младший контролер покачал головой.
Тамм встал, прошел в вагон впереди и начал задавать вопросы пассажирам, которые ехали в одном вагоне с компанией де Витта. Никто не помнил ни Коллинза, ни его передвижений. Инспектор вернулся в соседний вагон и снова сел.
— Кто-нибудь помнит, возвращался ли Коллинз через этот вагон?
— Уверен, что нет, инспектор, — ответил Лейн. — По всей вероятности, он соскочил с одного из двух тамбуров позади. Было достаточно просто открыть дверь и выпрыгнуть из вагона. Я уверен, что мы где-то останавливались между уходом де Витта и Коллинза и временем убийства.
Тамм потребовал у старого контролера расписание и, изучив его, пришел к выводу, что Коллинз мог сойти с поезда в Литтл-Ферри, Риджфилд-парке, Уэствью и даже Боготе.
— О'кей, — сказал он и повернулся к одному из подчиненных: — Возьмите пару ребят и поезжайте назад через эти станции. Должно быть, Коллинз сошел на одной из них и оставил какой-то след. Докладывайте мне по телефону на станцию Тинек.
— Хорошо.
— Вряд ли он мог в такой час сесть на поезд, следующий назад в Нью-Йорк. Поэтому не забудьте расспросить таксистов на станциях.
Детектив удалился.
— А теперь подумайте как следует, — обратился Тамм к контролерам. — Кто-нибудь из пассажиров сошел с поезда в Литтл-Ферри, Риджфилд-парке, Уэствью или Боготе?
Контролеры сразу же ответили, что несколько пассажиров сошли на каждой из упомянутых станций, но ни старший, ни младший не запомнили их количество или личности.
— Может, мы бы узнали некоторых из них, если бы увидели их снова, — добавил папаша Боттомли, — но мы все равно не знаем их имен, даже если они постоянные пассажиры.
— Вполне возможно, Тамм, — сказал Бруно, — что убийца, как и Коллинз, незаметно ускользнул из поезда на одной из станций. Ему нужно было только подождать, пока поезд остановится, открыть дверь не на перрон, а на железнодорожное полотно, и спрыгнуть, закрыв за собой дверь. Ведь в этом составе только два контролера, и они не могут уследить за каждым выходом.
— Конечно. Любой мог это проделать, — отозвался Тамм. — Хотел бы я хоть раз столкнуться с убийством, где преступника застукали бы стоящим над трупом с оружием в руке… И где, черт возьми, это оружие? Даффи! В вагоне нашли револьвер?
Сержант покачал головой.
— Обыщите весь поезд.
— Я предлагаю, — вмешался Лейн, — чтобы вы послали нескольких человек обыскать участок, по которому следовал состав. Возможно, убийца выбросил револьвер из вагона, и он лежит на рельсах или где-то рядом.
— Хорошая мысль. Даффи, займитесь этим.
Сержант удалился.
— А теперь, — продолжал Тамм, проведя рукой по лбу, — перейдем к грязной работе. — Он сердито уставился на шестерых членов компании де Витта. — Эмпериаль! Подойдите сюда!
Швейцарец тяжело поднялся и подошел, волоча ноги. Он выглядел усталым, даже бородка клинышком была растрепана.
— Исключительно для проформы, — произнес Тамм с неуклюжим сарказмом. — Что вы делали во время этой поездки? Где вы сидели?
— Сначала я сидел с мисс де Витт и мистером Лордом, но, видя, что они предпочитают остаться вдвоем, извинился и пересел на другое место. Должно быть, я задремал, так как следующее, что я помню, это мистера Лейна, стоящего в дверях, и пробегающих мимо меня контролеров.
— Значит, задремали?
Брови Эмпериаля взлетели кверху.
— Да, — резко отозвался он. — Вы сомневаетесь в моих словах? От парома и поезда у меня разболелась голова.
— Еще бы, — усмехнулся Тамм. — Поэтому вы не можете рассказать нам, что делали другие, не так ли?
— Очень сожалею, но я спал.
Тамм отмахнулся от швейцарца и подошел к сиденью, где Лорд держал в объятиях Жанну. Наклонившись, он похлопал девушку по плечу. Лорд бросил на него сердитый взгляд, а Жанна подняла залитое слезами лицо.
— Простите, что беспокою вас, мисс де Витт, — извинился Тамм, — но вы помогли бы мне, если бы ответили на один-два вопроса.
— Вы совсем спятили? — огрызнулся Лорд. — Разве вы не видите, что она измождена до предела?
Тамм взглядом велел ему умолкнуть.
— Спрашивайте что хотите, инспектор, — прошептала Жанна. — Только узнайте, кто…
— Предоставьте это нам, мисс де Витт. Вы помните, что делали вы и мистер Лорд после того, как поезд выехал из Уихокена?
Девушка рассеянно смотрела на инспектора, словно не понимая, о чем он говорит.
— Большую часть времени мы были вместе. Сначала с нами сидел мистер Эмпериаль, но потом он куда-то отошел. Мы разговаривали… — Она закусила губу, слезы потекли у нее из глаз.
— Да, мисс де Витт?
— Один раз Кит тоже отошел. Я осталась на несколько минут одна…
— Вот как? Интересно. Куда же он отошел? — Тамм покосился на молодого человека, сидевшего молча.
— Вышел через ту дверь. — Девушка указала на переднюю дверь вагона. — Он не сказал, куда идет. Или сказал, Кит?
— Нет, дорогая.
— Вы видели мистера Эмпериаля после того, как он отошел от вас с Лордом?
— Только один раз, когда Кит тоже отходил. Я обернулась и увидела, что он дремлет на одном из сидений позади. Я также видела, как мистер Эйхерн ходит взад-вперед. Потом Кит вернулся.
— Когда это было?
Она вздохнула:
— Точно не помню.
Тамм выпрямился.
— Я бы хотел отойти с вами ненадолго, Лорд… Эмпериаль! Или вы, доктор Шиллинг! Посидите немного с мисс де Витт.
Лорд нехотя поднялся. Маленький медэксперт занял его место и дружелюбно заговорил с девушкой. Двое мужчин вышли в проход.
— А теперь, Лорд, выкладывайте, — сказал Тамм. — Куда вы ходили?
— Это целая история, инспектор, — спокойно отозвался молодой человек. — Когда мы переправлялись на пароме, я заметил там Черри Браун и ее потасканного дружка, Поллукса.
— Да неужто? — воскликнул Тамм. — Эй, Бруно, подойдите-ка на минутку! — Окружной прокурор повиновался. — Лорд говорит, что видел этим вечером на пароме Черри Браун и Поллукса.
Бруно присвистнул.
— Это еще не все, — продолжал Лорд. — Я увидел их снова на причале. Они о чем-то спорили. Мне это показалось подозрительным, хотя я не видел их ни в зале ожидания, ни садящимися в поезд. Но когда поезд тронулся, мне стало не по себе…
— Почему?
Лорд нахмурился:
— Эта Черри Браун — настоящая фурия. Я не знал, что она замышляет, но учитывая ее дикое обвинение против де Витта во время расследования убийства Лонгстрита… Как бы то ни было, я решил убедиться, что ее и Поллукса нет в поезде, поэтому прошелся по вагонам. Не найдя их, я успокоился и вернулся назад.
— А в задний вагон вы не заглядывали?
— Нет. Мне и в голову не приходило, что они могут быть там.
— Около какой станции это происходило?
Лорд пожал плечами:
— Я не обратил внимания.
— Вы заметили, что делали остальные, когда вы вернулись?
— Припоминаю, что Эйхерн ходил взад-вперед, а мистер Лейн и Брукс разговаривали.
— А Эмпериаля вы видели?
— Не помню.
— Ладно. Возвращайтесь к мисс де Витт — думаю, она в вас нуждается.
Лорд быстро отошел, а Бруно и Тамм начали тихо переговариваться. Потом Тамм подозвал детектива, дежурившего у передней двери.
— Скажите Даффи, чтобы поискал в поезде Черри Браун и Поллукса — он знает их в лицо.
Детектив удалился, и вскоре в вагон шагнула объемистая фигура сержанта Даффи.
— Их здесь нет, инспектор. И никто не помнит, что видел людей, похожих на них по описанию.
— Ладно, Даффи, пустите кого-нибудь по их следу, а лучше займитесь этим сами. Возвращайтесь в город и попробуйте их отыскать. Женщина проживает в отеле «Грант». Если их там нет, попытайте счастья в ночных клубах и в других местах, где выступал Поллукс. Там о них могли что-то слышать. Позвоните мне, когда найдете след, и идите по нему всю ночь, если понадобится.
Сержант ухмыльнулся и отошел.
— А теперь побеседуем с Бруксом.
Тамм и окружной прокурор зашагали назад по проходу. Брукс и Лейн сидели рядом. Адвокат уставился в окно, а актер откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза, которые открылись и блеснули, когда Тамм сел напротив. Бруно, поколебавшись, вышел в вагон впереди.
— Как насчет вас, Брукс? — осведомился Тамм. — Боже, как я устал! Это чертово дело подняло меня с постели… Ну?
— Что «ну»?
— Чем вы занимались во время поездки?
— Не вставал с места, пока мистер Лейн не отошел выяснить причину долгого отсутствия де Витта и Коллинза.
Тамм посмотрел на Лейна, и тот кивнул.
— В таком случае вам повезло. — Инспектор повернулся. — Эйхерн! — Пожилой мужчина медленно подошел. — А что вы делали после отхода поезда?
Эйхерн невесело усмехнулся:
— Древняя игра в прятки, инспектор? Ничего особенного. Какое-то время мистер Лейн, мистер Брукс и я беседовали на разные темы. Потом я захотел размяться и стал ходить туда-сюда по проходу. Вот и все.
— Вы ничего не заметили? Не видели, чтобы кто-нибудь проходил через заднюю дверь вагона?
— Откровенно говоря, я не обращал внимания. Я не видел ничего подозрительного, если вы это имеете в виду. Я обдумывал уникальный гамбит…
— Что-что?
— Гамбит, инспектор. Серию шахматных ходов.
— Ах да, вы ведь шахматист. О'кей, Эйхерн. — Повернувшись, Тамм увидел серые глаза Лейна, с любопытством устремленные на него.
— Разумеется, инспектор, вы должны опросить и меня, — промолвил актер.
Тамм фыркнул:
— Если бы вы что-то заметили, то уже сообщили бы нам, мистер Лейн.
— Никогда в жизни я не испытывал большего унижения, — пробормотал Лейн. — Позволить этой трагедии произойти буквально у меня под носом… К сожалению, я был настолько поглощен приятной беседой с мистером Бруксом, что не заметил ничего. Но, испытав беспокойство, которое все усиливалось, я вынужден был подняться и отправиться в темный вагон.
— Значит, в этом вагоне вы ни на что не обратили внимания?
— К моему величайшему стыду, нет, инспектор.
Окружной прокурор вернулся в вагон, остановился, прислонившись к сиденью по другую сторону прохода. Тамм встал и подошел к нему.
— Я расспрашивал других пассажиров, — сказал Бруно. — Никто из ехавших в этом вагоне ничего не помнит. В жизни не видел такой ненаблюдательной компании. А от пассажиров других вагонов вообще нет никакого толку.
— На всякий случай запишем их имена. — Тамм отошел отдать распоряжения.
Остальные молчали, пока он не вернулся. Лейн сидел в привычной позе, погруженный в свои мысли, закрыв глаза.
К инспектору подбежал детектив.
— Один из наших только что звонил, что удалось напасть на след Коллинза, шеф! — сообщил он.
В атмосфере сразу почувствовалось напряжение.
— Молодцы! — воскликнул Тамм.
— Его видели в Риджфилд-парке. Он сел в такси и поехал в Нью-Йорк. Наш парень звонил из города — таксист доставил Коллинза прямиком домой. Ребята наблюдают за квартирой Коллинза — ждут указаний.
— Превосходно. Парень еще на телефоне?
— Да.
— Скажите, чтобы не трогали Коллинза, если он не попытается смыться. Я буду там примерно через час. Но если ирландец ускользнет, им придется распрощаться с полицейским значком — так и передайте!
Детектив быстро вышел из вагона. Тамм радостно затопал ногами по проходу. Вскоре появился другой детектив.
— Ну? — нетерпеливо обратился к нему инспектор.
— Пока что ребята не нашли револьвер, — покачал головой детектив. — В поезде его нет. Мы обыскали пассажиров — ничего. Ребята ищут на рельсах и рядом, но там слишком темно.
— Продолжайте поиски… Даффи! — При виде массивной фигуры сержанта, который должен был возвратиться в Нью-Йорк, на лице инспектора отразилось удивление. — Почему вы здесь, черт возьми?
Даффи снял фуражку и вытер пот со лба.
— Проделал кое-какую детективную работу, шеф, — ухмыльнулся он. — Решил позвонить в «Грант» и добыть для вас информацию об этой дамочке.
— Ну?
— Она уже прибыла туда вместе с Поллуксом!
— Когда?
— Портье сказал, что они зарегистрировались за несколько минут до моего звонка и поднялись к ней в комнаты.
— Отличная работа! Мы заедем туда по пути в квартиру Коллинза. А вы отправляйтесь в «Грант» и следите, чтобы парочка не смылась. Возьмите такси.
Выходя, сержант Даффи столкнулся с группой новых лиц во главе со светловолосым мужчиной среднего роста.
— Куда это вы собрались? — проворчал Даффи.
— Отойдите, полисмен. Я прокурор этого округа.
Сержант выругался и покинул вагон. Бруно поспешил навстречу вновь прибывшим и обменялся рукопожатиями со светловолосым мужчиной. Тот представился как Коль, прокурор округа Берген, и объяснил, что его поднял с кровати телефонный звонок. Бруно проводил Коля в задний вагон, где находилось уже полностью обнаженное тело де Витта, и указал, что, хотя де Витт был убит в округе Берген, преступление, несомненно, связано с убийством Вуда в округе Гудзон и убийством Лонгстрита в округе Нью-Йорк.
Коль развел руками:
— Полагаю, следующее убийство произойдет в Сан-Франциско. Ладно, Бруно, это ваше дело. Помогу, чем могу.
В машине скорой помощи из Нью-Джерси прибыли два ассистента, которые, под наблюдением доктора Шиллинга, вынесли труп де Витта из поезда. Медэксперт устало помахал рукой и уехал вместе с ними.
Инспектор Тамм отпустил пассажиров, записав их имена и адреса. Для их обслуживания подали специальный состав, который вскоре отбыл из Тинека.
— Не забудьте, — напомнил Бруно Колю, когда они разговаривали в переднем вагоне. — Вам предстоит отыскать пассажиров, которые сошли с поезда до того, как обнаружили тело.
— Сделаю все возможное, — мрачно ответил Коль, — но, говоря откровенно, сомневаюсь, что это к чему-нибудь приведет. Невиновные не станут прятаться, а если среди них есть виновный, он не объявится.
— И еще, Коль. Люди Тамма обыскивают полотно на случай, если револьвер выбросили из поезда. Вы не пришлете им на смену людей из Джерси, чтобы они продолжили поиски? Скоро станет светло и видно будет лучше. Разумеется, мы обыскали компанию де Витта и остальных пассажиров, но оружия не нашли.
Коль кивнул и удалился. Тамм надевал пальто.
— Ну, мистер Лейн, — обратился он к актеру, — что вы скажете об этом преступлении? Оно соответствует вашим идеям?
— Вы все еще думаете, — добавил Бруно, — что знаете, кто убил Лонгстрита и Вуда?
С тех пор как обнаружил тело де Витта, Лейн впервые улыбнулся:
— Я не только знаю, кто убил Лонгстрита и Вуда, но и кто убил де Витта.
— Но, мистер Лейн, — запротестовал Бруно, — тогда скажите нам, кто это сделал, и мы его арестуем!
Актер устало покачал головой:
— Поверьте мне, джентльмены, разоблачение нашего мистера Икс на данном этапе не приведет ни к каким результатам. Вы должны запастись терпением. Я веду опасную игру, и спешка будет губительной.
Бруно застонал и беспомощно повернулся к Тамму, задумчиво покусывавшему указательный палец. Инспектор с внезапной решимостью посмотрел в ясные глаза актера.
— О'кей, мистер Лейн, пусть будет по-вашему. Если я в вас ошибаюсь, то приму свое поражение как мужчина. Потому что, говоря между нами, я в безвыходном положении.
Лейн слегка покраснел — это был первый признак проявления эмоций с его стороны.
— Но ведь может произойти еще одно убийство, если мы позволим этому маньяку оставаться на свободе! — предпринял Бруно последнюю отчаянную попытку.
— Можете положиться на мое слово, мистер Бруно, — уверенно произнес Лейн. — Убийств больше не будет. С Иксом покончено.