За ленчем в отдельном кабинете ресторана одного из отелей в центре города они пытались привести в порядок свои разрозненные мысли. Ироническое и торжествующее заявление Крэбба ошеломило их. Хэмнет Седлар был таинственным доктором Алесом! Час назад Крэбб проводил их к выходу, и они бросили последний взгляд на его тощую угловатую фигуру, обрамленную ионическим[53] дверным проемом дома Сэксонов, в экстазе потирающую руки. Его склоненная набок голова словно говорила: «Старый Крэбб далеко не дурак, верно? Ваш достойный доктор Седлар и доктор Алес — одно и то же лицо!» Во всем его облике ощущался какой-то странный, сугубо личный триумф, похожий на жестокое удовольствие толпы, наблюдающей за линчеванием.
Гордон Роу, который, несмотря на занятость, умудрился присоединиться к маленькой группе, в машине вел себя более чем скромно, глядя на солнце, проникающее через окошко лимузина и играющее в волосах Пейшнс.
— Здесь есть что-то очень странное, — сказал Друри Лейн, когда они сели за столик. — Признаюсь, это меня озадачивает. Несмотря на свои театральные ужимки, библиотекарь кажется вполне искренним. Он из тех, кому нравится резать правду-матку, особенно если она причиняет боль. И все же Хэмнет Седлар… Это невозможно!
— Если Крэбб утверждает, что его посетителем был Седлар, — мрачно заметил молодой Роу, — то можете в этом не сомневаться.
— Нет, Гордон, — вздохнула Пейшнс. — Седлар не мог посетить Крэбба 6 мая. Мы узнали, что совет директоров Кенсингтонского музея в Лондоне 7 мая давал прощальный банкет в честь доктора Седлара. Этот человек не дух — он не мог пересечь Атлантику за ночь.
— Действительно странно. Я знаю Крэбба и уверен, что он не лжет. У него всегда чертовски довольный вид, когда он, как выразился мистер Лейн, режет правду-матку.
— По словам Крэбба, он готов поклясться на стопке Библий, что это был Седлар, — напомнила Пейшнс, разрезая отбивную.
— Из-за чего весь сыр-бор? — проворчал инспектор, недовольно глядя на молодого Роу. — Старикашка солгал — вот и все.
— Хм, — произнес Лейн. — Конечно, возможно, что он выдумал эту историю исключительно по злобе. Старый книжный червь склонен к профессиональной ревности. Все это необычайно таинственно… Но я кое-что должен рассказать вам о докторе Алесе.
— Да-да! — воскликнула Пейшнс. — Вы начали говорить, когда Крэбб прервал вас… Значит, это не вымышленное имя?
— Конечно нет! Это-то и странно, дорогая моя. Гордон, в доме вы, кажется, начали что-то припоминать. Теперь вы знаете, кто такой доктор Алес или кем он был?
— К сожалению, нет, сэр. Имя показалось мне знакомым. Возможно, я натыкался на него в связи с моей работой.
— Очень может быть. Я никогда не встречал доктора Алеса во плоти и ничего не знаю лично о нем, но мне известно, что такой человек существует и, более того, это очень толковый и эрудированный исследователь в области литературы. — Старый джентльмен задумчиво пожевывал веточку петрушки. — Лет восемь-десять назад в «Стратфорд куортерли» появилась статья, посвященная достижениям библиологии…
— Ну конечно! — воскликнул Роу. — Я получал этот журнал регулярно в студенческие дни.
— Это объясняет ваши смутные воспоминания. Статья была подписана доктором Алесом.
— Журнал английский? — осведомилась Пейшнс.
— Да. Не помню точных деталей, но доктор Алес писал о новом витке развития нелепой и противоречивой бэконианской теории[54]. Некоторые вещи меня так возмутили, что я написал в «Куортерли» горячий протест, который был опубликован под моим именем. Уязвленный, доктор Алес ответил мне в следующем выпуске. Наша перебранка продолжалась в нескольких номерах. — Лейн усмехнулся. — У моего противника было острое перо! Он называл меня старым маразматиком.
— Теперь я вспомнил! — Роу выпятил подбородок. — Пух и перья летели вовсю. Наверняка это тот парень!
— Вы знаете, где он живет? — спросил инспектор.
— К сожалению, нет.
— Ну, мы можем выяснить адрес через этот журнал…
— Боюсь, что нет, инспектор. Мистер Роу скажет вам, что «Стратфорд куортерли» перестал выходить пять лет назад.
— Черт! Ладно, я еще раз телеграфирую Тренчу.
— Кстати, Гордон, — спросил старый джентльмен, — вы нашли время заняться маленькими проблемами, о которых мы говорили? Насчет переплета Джеггарда 1599 года и возможного секрета, связанного с этим переплетом?
Роу пожал плечами:
— Мне не слишком повезло. Работа была адова. Возраст нынешнего переплета не менее полутораста лет. А что касается спрятанного в нем документа, то я не обнаружил ничего.
— Хм. — Глаза Лейна блеснули, потом он опустил взгляд и занялся салатом.
Пейшнс отодвинула свою тарелку.
— Не могу есть, — сердито сказала она. — Это дело действует мне на нервы. Конечно, доктор Седлар никак не может быть доктором Алесом, но это не дает мне покоя. Все остальное настолько ясно…
— Например? — осведомился Тамм.
— След, оставленный доктором Алесом. Ведь это Алес был тем бородатым мужчиной, который приходил в наш офис 6 мая, папа.
— И как вы пришли к такому выводу? — спросил молодой Роу.
— Он посетил библиотеку Сэксона в тот же день рано утром и завладел бланком библиотеки и конвертом. Потом он вернулся в отель, облачился в свой маскарадный костюм и отправился в офис отца. — Ее голубые глаза устремились на Лейна.
— Это кажется вероятным, — кивнул старый джентльмен.
— Доктор Алес думал, что никто не знает его тайну ценой в миллионы. Но он был умен и не хотел рисковать. Если бы он позвонил двадцатого числа — если бы с ним все было в порядке, — конверт остался бы невскрытым и никакого вреда не было бы причинено. А если бы он не позвонил, мы бы вскрыли конверт, увидели штамп библиотеки Сэксона, разыскали бы Крэбба, узнали о странном докторе Алесе — должно быть, он специально рассказал эту нелепую историю Крэббу, чтобы тот ее запомнил, — и к началу охоты получили бы преимущества, зная имя человека, которого ищем, и кое-что о его профессии…
— В высшей степени логичный анализ, — усмехнулся Роу.
— Вот почему он просил вас вскрыть конверт в моем присутствии, — сказал Друри Лейн. — Он знал, что я вспомню нашу перепалку в журнале и смогу подтвердить, что доктор Алес — библиофил.
— Очевидно, он планировал это с самого начала. Теперь нам нужно разыскивать книжного червя доктора Алеса, но как к этому приступить?
— Легко, — отозвался инспектор. — Это моя работа, Пэтти. Он сказал, что если не позвонит, значит, с ним что-то случилось, верно? Таким образом, кроме его описания, имени, работы или профессии, нам также известно, что он либо исчез, либо был убит.
— Браво, инспектор, — пробормотал Лейн. — Вы попали в точку. Вам нужно получить официальный рапорт о всех убийствах, похищениях и других исчезновениях начиная с 20 мая — дня, когда он позвонил вам по графику, — и кончая несколькими днями назад.
— Знаю. — Инспектор нахмурился. — Представляете, что это за работа?
— Не такая тяжелая, как кажется, инспектор. У вас ведь имеется кое-какая информация, как указала Пейшнс.
— Ладно, — мрачно произнес Тамм. — Я займусь этим, хотя понятия не имею, что из этого выйдет. Подключу к работе Грейсона и Джогана… Полагаю, ребятишки, вы собираетесь куда-нибудь сбежать?
Высадив инспектора Тамма у его офиса, а мисс Пейшнс Тамм и мистера Гордона Роу у Центрального парка, мистер Друри Лейн подал знак Дромио и откинулся на сиденье с задумчивым видом, стиснув рукоятку трости и устремив невидящий взгляд в затылок водителя. В отличие от большинства стариков, он не приобрел привычку говорить сам с собой вслух — очевидно, вследствие глухоты. Вместо этого он мысленно рисовал перед собой картины и закрывал глаза, чтобы рассмотреть их лучше.
«Линкольн» медленно пробирался на север, в сторону Уэстчестера.
Спустя продолжительное время старый джентльмен открыл глаза и уставился на дорогу, окруженную деревьями. Он склонился вперед и постучал по плечу шофера.
— Разве я не говорил тебе, Дромио, что хочу сначала заехать к доктору Мартини?
Дромио обернулся, чтобы хозяин мог видеть его губы.
— Что-нибудь не так, мистер Друри? Вам опять нехорошо?
Старый джентльмен улыбнулся:
— Все в порядке, мой мальчик. Это визит в интересах чистой науки.
Дромио почесал за ухом, пожал плечами и надавил на акселератор. Он остановил машину около Ирвингтона, перед маленьким коттеджем, наполовину скрытым за деревьями и буквально утопающим в винограде и поздних июньских розах. Толстый мужчина с седыми волосами курил трубку у калитки.
— А, Мартини, — сказал Лейн, выходя из машины. — Рад, что удалось застать вас дома в это время дня.
Толстяк уставился на него:
— Мистер Лейн! Что вы здесь делаете? Входите.
Лейн усмехнулся и закрыл за собой калитку:
— Не пугайтесь, старый костоправ. Я абсолютно здоров. — Они обменялись рукопожатиями. Доктор окинул посетителя профессиональным взглядом. — Ну и как я выгляжу?
— Великолепно. Как сердце?
— Работает отлично. Не могу сказать то же о желудке. — Они вошли в коттедж врача — лохматая собака обнюхала лодыжки Лейна и равнодушно отошла. — Не понимаю, почему он должен так подводить меня.
— Многолетнее театральное меню, мой дорогой Мальволио[55], — сухо промолвил доктор Мартини, — не способствует безупречному пищеварению в преклонном возрасте. Садитесь. Мне удалось ускользнуть из больницы на несколько часов. Рутина доводит до исступления. У меня не было ни одного интересного случая…
Лейн усмехнулся:
— Зато у меня есть для вас один.
Врач вынул трубку изо рта.
— Мне следовало догадаться. Не с вами лично?
— Нет-нет.
— Ради чего-то любопытного, — мечтательно улыбнулся доктор Мартини, — я готов отказаться даже от послеполуденных буколических радостей…
— Незачем. — Старый джентльмен склонился вперед. — Думаю, этот случай можно диагностировать в кресле. — Он огляделся вокруг. — Пожалуй, Мартини, вам лучше закрыть дверь.
Медик уставился на него, потом встал и выполнил просьбу.
— Вы ведете себя ужасно таинственно, — заметил он, вернувшись к креслу с трубкой в зубах. — Строго конфиденциально, а? Полагаю, очередное преступление. Но здесь некому подслушивать…
Лейн пригвоздил его суровым взглядом Старого морехода[56]:
— Когда человек глух, Мартини, даже стены имеют уши… Дружище, я оказался замешанным в одно из самых невероятных приключений, какие можно себе представить. Очень многое зависит от определенного элемента…
Дромио, подремывавший за рулем, вздрогнул и отогнал пчелу. Тяжелый аромат роз усыплял его. Дверь коттеджа Мартини, остававшаяся закрытой в течение получаса, внезапно открылась, и на пороге появилась высокая фигура его хозяина. Дромио слышал, как доктор Мартини рассеянно произнес:
— Боюсь, это единственное решение, Лейн. Я должен видеть бумагу, прежде чем высказать вам свое мнение. Но даже тогда, как я вам говорил…
— Ох уж вы, ученые! — послышался нетерпеливый голос Лейна. — Я надеялся на более конкретный результат. Как бы то ни было… — Он пожал плечами и протянул руку. — С вашей стороны было любезно проявить интерес. Мне казалось, в моей идее что-то есть. Вечером бумага будет приготовлена для вас.
— Превосходно. Я приеду в «Гамлет»…
— Чепуха! К чему столько хлопот? Я вернусь сюда…
— Это еще зачем? Поездка пойдет мне на пользу, и я хочу взглянуть на Куоси. В прошлый раз мне не понравились капризы его артерий.
Озадаченный Дромио открыл дверцу. Его хозяин, идя по дорожке, внезапно остановился и сдвинул седые брови:
— Не видел, чтобы кто-нибудь здесь рыскал?
Дромио разинул рот.
— Рыскал, мистер Друри?
— Да. Ты никого не видел?
Дромио почесал за ухом.
— Боюсь, сэр, я вздремнул на пару минут. Но вряд ли…
— Ах, Дромио, — вздохнул старый джентльмен, залезая в машину, — когда ты поймешь, что бдительность… Ладно, не имеет значения. — Он весело помахал рукой доктору Мартини. — В Ирвингтоне остановись у телеграфа.
Когда они прибыли в Ирвингтон, Дромио нашел офис компании «Вестерн юнион». Лейн вошел внутрь, задумчиво посмотрел на часы на стене, сел за столик и потянулся за карандашом и блокнотом с желтыми бланками. Несколько секунд он смотрел на хорошо заточенный грифель, не видя ею, так как разглядывал что-то за пределами физического зрения.
Потом Лейн медленно написал на верхнем бланке текст, адресованный в агентство инспектору Тамму:
«БУМАГА С СИМВОЛОМ НУЖНА СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ТЧК ПРИЕЗЖАЙТЕ К ОБЕДУ
Он оплатил телеграмму и вернулся к машине. Дромио ждал с возбужденным блеском в ирландских глазах.
— Теперь можем ехать домой, Дромио, — вздохнул старый джентльмен и расслабился на подушках.
Когда длинный «линкольн» скрылся в направлении Тэрритауна[57], высокий мужчина в темном пальто с поднятым, несмотря на жаркое солнце, до ушей воротником вышел из тени черного седана «кадиллак», припаркованного на другой стороне улицы, огляделся вокруг и быстро зашагал к телеграфу, снова огляделся, взялся за дверную ручку и решительно шагнул внутрь.
Незнакомец направился прямо к столику, на котором Лейн писал текст телеграммы, и сел, уголком глаза поглядывая на прилавок. Два клерка хлопотали у своих мест. Мужчина посмотрел на пачку бланков. На верхнем из них остались оттиски от карандаша Лейна. Поколебавшись, незнакомец взял карандаш и начал осторожно водить грифелем по листу. Отдельные штрихи на желтой бумаге складывались в слова…
Поднявшись, высокий мужчина вырвал бланк из блокнота, скомкал его, сунул в карман и вышел на улицу. Один из клерков озадаченно посмотрел ему вслед.
Перейдя улицу, мужчина сел в «кадиллак», освободил тормоз и поехал на юг, в сторону Нью-Йорка.