Инспектору Квину передали, что его сын скандалит около тюрьмы и требует, чтобы отец приехал туда немедленно. У инспектора было полно дел, поэтому он сказал «нет» и положил трубку. Однако телефон зазвонил снова, и инспектору сообщили, что его сын просил передать дословно его просьбу: «Ты нужен мне». Старик, ворча, вышел из офиса.
— Я должен сейчас же видеть Йорка, — заявил ему Эллери. Он ждал на тротуаре и, когда подъехал автомобиль инспектора, открыл дверцу, прокричал отцу эти слова, схватил его за руку и потащил наружу.
Что бы ни кипело внутри старика, он сдержал свои чувства при виде посеревшего лица сына.
Потащив отца через тротуар и вверх по ступенькам, Эллери свободной рукой, сжатой в кулак, постучал себя по лбу и пробормотал:
— Почему я ничего не видел, когда смотрел на это?
— О чем ты? — пыхтя, осведомился инспектор, но они уже вошли внутрь, и ему пришлось отказаться от вопросов ради выполнения необходимых формальностей.
Они поспешили по отзывающимся эхом камням холодного коридора к высоким воротам, которые охранник с лязганьем отпер и снова запер за ними.
Эллери пустился бежать, старик с трудом поспевал за ним.
— Какого дьявола вся эта спешка? Неужели нельзя было отложить визит до завтра или хотя бы до вечера?
— Нет, папа.
— Если ты окажешься прав, то тем лучше для тебя, — мрачно произнес инспектор.
Эллери оказался прав, но было слишком поздно. Еще одни ворота, еще один охранник, на сей раз сопровождавший их… Ряд камер… Камера Персивала… И сам Персивал, висящий на оконной решетке…