— Джим собирается убить Нору!
Эллери поставил книгу на полку.
— Чепуха, — отозвался он, стоя спиной к Пэт.
— Вы же сами видели письма! Вы прочли их!
Квин вздохнул. Они спустились в темноту — его рука обнимала девушку за талию. В небе по-прежнему светила луна и холодно мерцали звезды. Пэт вздрогнула, и Эллери сильнее прижал ее к себе. Они пересекли залитую серебристым сиянием лужайку и остановились под самым высоким вязом.
— Посмотрите на небо, — посоветовал Эллери, — и скажите мне это снова.
— Не пичкайте меня философией и поэзией! Мы находимся в добрых старых Соединенных Штатах в 1940 году нашего безумия. Джим безумен! Иначе быть не может! — Она заплакала.
— Человеческий разум… — начал Эллери и умолк. Он хотел сказать, что человеческий разум — странный и причудливый инструмент, но вовремя сообразил, что фраза прозвучала бы двусмысленно. Факт состоял в том, что все выглядело очень и очень скверно.
— Нора в опасности! — всхлипнула Пэт. — Эллери, что мне делать?
— Возможно, Пэтти, время раскопает для нас несколько костей правды.
— Но я не могу справляться в одиночку! Вы же видели, Эллери, как восприняла это Нора — она позеленела от страха. А потом вела себя так, будто ничего не случилось. Понимаете — она решила не верить этому! Если вы ткнете ей в нос эти письма, Нора ничего не признает! Ее разум открылся только на момент — теперь он закрыт наглухо, и она будет лгать даже Господу Богу!
— Да, — кивнул Эллери, чьи объятия хоть немного утешали Пэт.
— Джим был так влюблен в нее! Вы же видели его лицо, когда они спустились объявить, что собираются пожениться. Он был счастлив! А когда вернулись из свадебного путешествия, он казался еще счастливее. — Голос Пэт перешел в шепот: — Может быть, он сошел с ума? Стал опасным маньяком?
Эллери промолчал.
— Как мне рассказать папе и маме? Это убьет их и не принесет никакой пользы. Но я должна им сообщить!
В темноте послышался звук автомобиля, взбирающегося на Холм.
— Вы позволяете вашим эмоциям, Пэт, вторгаться в мыслительные процессы, — сказал Эллери. — Подобная ситуация требует наблюдений и сдержанности.
— Не понимаю.
— Одно ложное обвинение — и вы можете разрушить жизнь не только Джима и Норы, но и ваших родителей.
— Да. А Нора ждала так долго…
— Повторяю — будем надеяться на время и наблюдать, а пока пусть все остается между нами… Кажется, я сказал «между нами»? — В голосе Эллери звучали нотки сожаления. — Похоже, я заявил о своем участии.
— Неужели вы теперь дадите задний ход? С того ужасного момента я рассчитывала на вас, Эллери! Вы должны помочь Норе! Ведь у вас колоссальный опыт в таких делах. Пожалуйста, не отказывайтесь! — Пэт встряхнула его.
— Я ведь сказал «между нами», не так ли? — почти с раздражением произнес Эллери. Что-то было не так. Звук автомобиля исчез — он так и не проехал мимо… — А теперь постарайтесь выплакаться, чтобы потом не проронить ни одной слезинки. Понятно? — На сей раз он встряхнул ее.
— Да, — всхлипнула Пэт. — Я плаксивая дура. Простите.
— Вы не дура, но вам придется быть героиней — не выдавать себя ни словом, ни взглядом, ни поведением. Для всего остального Райтсвилла этих писем не существует. Джим ваш зять, вы его любите и радуетесь за него и Нору.
Она кивнула, прижимаясь к его плечу.
— Мы не должны ничего рассказывать ни вашим родителям, ни Фрэнку Ллойду, ни…
Пэт вскинула голову:
— Никому?
— Нет. — Эллери нахмурился. — Я не могу принять такое решение за вас.
— Вы имеете в виду Карта?
— Я имею в виду прокурора округа Райт.
Оба замолчали. Луна опустилась ниже — теперь ее прикрывали сероватые оборки облака.
— Мне даже в голову не приходило рассказывать об этом Картеру, — пробормотала Пэт. — Не знаю почему. Может быть, потому, что Карт связан с полицией, или потому, что он не член семьи…
— Я тоже не член семьи, — напомнил Квин.
— Вы — другое дело!
Эллери невольно ощутил удовлетворение, но его голос остался бесстрастным.
— В любом случае, Пэт, вы должны стать моими глазами и ушами. Проводите как можно больше времени с Норой, не возбуждая ее подозрений. Потихоньку наблюдайте за Джимом. Сообщайте мне обо всем и старайтесь по возможности приглашать меня на ваши семейные сборища. Вы все поняли?
Пэт улыбнулась:
— Я вела себя глупо. Теперь все не кажется таким ужасным, когда я стою с вами под деревом и свет от луны играет на вашей правой щеке… Знаете, Эллери, вы очень красивый…
— Тогда какого черта ты его не целуешь? — проворчал из темноты мужской голос.
— Карт! — Пэт прижалась к черному стволу вяза.
Где-то совсем рядом слышалось короткое напряженное дыхание Брэдфорда. Это слишком абсурдно, подумал Эллери Квин. Логически мыслящему человеку следует избегать подобных ситуаций. Но по крайней мере, выяснилось раздражающее обстоятельство, связанное с исчезнувшим звуком. Это был автомобиль Картера Брэдфорда.
— Ну, он действительно красивый. — Голос Пэт донесся из-за ствола дерева.
Эллери усмехнулся про себя.
— Ты солгала мне! — крикнул Картер. Он наконец появился в поле зрения — без шляпы и с всклокоченными каштановыми волосами. — Не прячься за кустом, Пэт!
— Я не прячусь, — сердито откликнулась Пэт, — и это не куст, а дерево. — Она тоже вышла из темноты, и оба уставились друг на друга.
Эллери наблюдал за ними с молчаливым интересом.
— Ты сказала мне по телефону, что у тебя разболелась голова!
— Да.
— Ты сказала, что собираешься лечь спать!
— Да.
— Не увиливай!
— А вы не придирайтесь к мелочам, мистер Брэдфорд!
Руки Картера взметнулись к недружелюбным звездам.
— Ты лгала, чтобы отделаться от меня! У тебя было назначено свидание с этим писакой! Не отрицай этого!
— Я и не отрицаю. — Голос Пэт смягчился. — Я лгала тебе, Карт, но не назначала свидания Эллери.
— Как ни странно, это правда, — заметил тот со своего наблюдательного пункта.
— А вы, Смит, лучше помалкивайте! — рявкнул Картер. — Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не уложить вас на лужайку!
Мистер «Смит» усмехнулся и промолчал.
— Да, я ревную, — продолжил Карт. — Но ты не должна быть такой змеей, Пэт! Если я тебе не нужен, так и скажи.
— Дело совсем не в том, нужен ты мне или нет, — робко отозвалась Пэт.
— Так все-таки да или нет?
Пэт опустила глаза.
— Ты не имеешь права спрашивать меня об этом — здесь и сейчас. Тебе ведь не нужна змея, верно?
— Ладно! Поступай как знаешь!
— Карт…
— Я ухожу! — сердито рявкнул он.
Пэт побежала к большому белому дому.
«В каком-то смысле все это к лучшему, — сказал себе Эллери, наблюдая за ее стройной фигуркой, мчащейся по лужайке. — Ты сам не знаешь, во что ввязываешься. А мистер Картер Брэдфорд, когда ты встретишь его в следующий раз, может оказаться опасным врагом».
На следующее утро, вернувшись с прогулки перед завтраком, Эллери обнаружил Нору и ее мать перешептывающимися на крыльце дома Райтов.
— Доброе утро! — весело поздоровался он. — Понравилась вчерашняя лекция?
— Было очень интересно. — Нора выглядела расстроенной, а Гермиона — озабоченной, поэтому Эллери направился к двери.
— Мистер Смит, — остановила его Герми. — Боже, не знаю, как об этом сказать! Нора, дорогая…
— Эллери, что произошло здесь прошлой ночью? — спросила Нора.
— Произошло? — Эллери изобразил недоумение.
— Я имею в виду, между Пэт и Картером. Вы были дома…
— Что-нибудь не так с Пэт? — быстро осведомился Эллери.
— Конечно. Она не спустилась к завтраку и не отвечает ни на какие вопросы. А когда Пэт в таком настроении…
— Это все из-за Картера, — вмешалась Герми. — Ее «головная боль» вчера вечером мне сразу показалась странной! Пожалуйста, мистер Смит, если вы что-то знаете… если что-то случилось после того, как мы ушли в ратушу…
— Пэт порвала с Картом? — с беспокойством спросила Нора. — Нет, вы не должны отвечать, Эллери. Я вижу это по вашему лицу. Мама, ты должна поговорить с Пэт. Она не может так вести себя с Картером.
Эллери проводил Нору к маленькому дому. Как только они оказались вне досягаемости для ушей миссис Райт, Нора сказала:
— Вы тоже должны помочь.
— Я? — переспросил Квин.
— Ну… разве вы не видите, что Пэт влюблена в Картера? Я уверена, что вы могли бы постараться не возбуждать его ревность…
— Мистер Брэдфорд, — заметил Эллери, — стал бы ревновать даже к почтовой марке, которую облизывала Пэтти.
— Знаю. Он тоже горячая голова. Господи! — Нора вздохнула. — Возможно, я делаю из мухи слона. Вы простите меня? И пойдете к нам завтракать?
— Отвечаю «да» на оба вопроса. — Помогая Норе подняться на крыльцо, Эллери размышлял о том, насколько он виноват.
За завтраком Джим рассуждал о политике, а Нора… Нора вела себя чудесно. Другого слова не подберешь, думал Эллери. Наблюдая и слушая, он не заметил ни единой нотки фальши. Они настолько походили на двух счастливых молодоженов, что возникало искушение отбросить события вчерашнего вечера, как нелепую фантазию.
Пришла Пэт вместе с Альбертой, которая принесла яйца.
— Нора, я как раз вовремя! — заговорила Пэт как ни в чем не бывало. — Не могла бы ты выдать голодной сестре одно или два яйца? Привет, Джим! Доброе утро, Эллери! Не думайте, что Луди морит меня голодом. Просто мне жутко захотелось посмотреть на молодоженов.
— Альберта, еще один прибор, — приказала Нора и улыбнулась Пэт: — По утрам ты очень разговорчива! Садитесь, Эллери. Медовый месяц кончился, и мой муж больше не встает, когда приходят мои родственники.
Джим встрепенулся:
— Кто — Пэтти? Дай-ка на тебя посмотреть. Как ты повзрослела! Настоящая красавица! Завидую вам, Смит. Будь я холост…
Эллери видел, как легкое облачко пробежало по лицу Норы. Она подала мужу чашку кофе. Пэт продолжала болтать. Она была не очень хорошей актрисой и не могла смотреть Джиму в глаза, но помнила указания Эллери, несмотря на собственные огорчения… А вот Нора держалась изумительно. Пэт была права — Нора решила не думать о письмах и их ужасном смысле. И она воспользовалась небольшим кризисом в отношениях Пэт и Карта, чтобы помочь себе в этом.
— Я сама приготовлю тебе яйца, дорогая, — сказала Нора сестре. — Альберта — настоящее сокровище, но откуда ей знать, что ты любишь яйца, сваренные ровно за четыре минуты. Прошу прощения. — Нора отправилась к Альберте в кухню.
— Нора — настоящая наседка, — усмехнулся Джим. — Сколько сейчас времени? Я опаздываю в банк! Пэтти, ты плакала? Ты как-то странно разговариваешь. Нора! — крикнул он. — Почта еще не пришла?
— Нет, — отозвалась Нора из кухни.
— Кто — я? — неуверенно отозвалась Пэт. — Не говори глупости, Джим.
— Ладно, — засмеялся тот. — Это не мое дело. А вот и Бейли! Извините! — Джим выбежал в прихожую ответить на звонок почтальона. Они слышали, как он открыл парадную дверь, как старый мистер Бейли проскрипел: «Доброе утро, мистер Хейт», как Джим шутливо ответил. Дверь захлопнулась, и послышались медленные шаги Джима, словно он, возвращаясь, просматривал почту. Затем Джим появился в поле зрения и внезапно застыл, уставясь на один из конвертов. Его лицо позеленело. Потом он поднялся наверх — они слышали его тяжелые шаги по ковровой дорожке, а вскоре хлопнула дверь.
Пэт не сводила глаз с того места, где только что стоял Джим.
— Ешьте вашу кашу, — посоветовал Эллери.
Пэт покраснела и быстро склонилась над тарелкой. Эллери поднялся и бесшумно отошел к подножию лестницы. Но вскоре вернулся к столу.
— Думаю, он в своем кабинете. Я слышал, как он запер дверь… Нет! Не сейчас. Идет Нора.
Пэт едва не подавилась тостом.
— Где Джим? — спросила Нора, ставя яйца перед сестрой.
— Наверху, — ответил Эллери, протянув руку за тостом.
— Джим!
— Да, Нора? — Джим вновь появился на лестнице, бледный, но успевший взять себя в руки. Он был в пальто и нес несколько запечатанных конвертов различной величины.
— Джим, что-нибудь не так?
— Не так? — Джим засмеялся. — В жизни не видел такой подозрительной женщины! Какого дьявола что-то должно быть не так?
— Не знаю. Но ты такой бледный…
Джим поцеловал ее.
— Тебе следовало стать сиделкой! Ну, мне пора. Кстати, вот почта. Обычная чепуха. Пока, Пэтти, Смит! Скоро увидимся. — Он выбежал из дома.
После завтрака Эллери сказал, что хочет прогуляться в лесу за домом, и тоже удалился. Через полчаса Пэт присоединилась к нему. Она быстро пробиралась сквозь кустарник в повязанном на голове яванском платке, все время оглядываясь, как будто за ней кто-то гнался.
— Я думала, что никогда не отделаюсь от Норы, — запыхавшись, сообщила она и опустилась на пень. — Уф!
Эллери задумчиво курил.
— Пэт, мы должны прочитать письмо, которое только что получил Джим.
— Эллери, чем все это кончится?
— Оно очень взволновало Джима. Это не может быть совпадением. Утреннее письмо каким-то образом связано со всей загадкой. Не можете выманить Нору из дома?
— Она собирается в Хай-Виллидж с Альбертой за покупками. Лимузин стоит наготове. Я узнала бы его даже в Детройте.
Квин тщательно раздавил окурок.
— Отлично, — кивнул он.
Пэт пнула ногой хворостинку. Ее руки дрожали. Потом она спрыгнула с пня.
— Я чувствую себя последней вонючкой! — простонала она. — Но что еще мы можем сделать?
— Сомневаюсь, что мы что-нибудь обнаружим, — проговорил Эллери, когда Пэт открыла дверь дома Норы своим ключом. — Джим запер дверь, когда прибежал наверх. Он не хотел, чтобы его застали… за тем, чем он занимался.
— Думаете, он уничтожил письмо?
— Боюсь, что да. Посмотрим.
В кабинете Джима Пэт прислонилась спиной к двери. Она выглядела больной. Эллери потянул носом воздух, затем направился к камину. В очаге было чисто, если не считать маленькой кучки пепла.
— Он сжег его! — воскликнула Пэт.
— Но не до конца.
— Вы что-то нашли, Эллери?
— Обрывок, который избежал огня.
Пэт подскочила к нему. Эллери внимательно изучал обугленный клочок бумаги.
— Это кусок конверта?
— Клапан с обратным адресом. Но адрес сгорел — осталось только имя отправителя.
— «Розмэри Хейт», — прочитала Пэт. — Сестра Джима! — Ее глаза расширились. — Эллери, это ей Джим написал те три письма о Норе!
— Возможно, что… — Эллери не договорил.
— Вы хотели сказать, возможно, что существовало первое письмо, которое мы не нашли, потому что он уже его отправил? А это остатки ответа его сестры?
— Да. — Эллери спрятал обожженный клочок в бумажник. — Но я в этом не уверен. С какой стати ему так волноваться из-за ответа сестры? Нет, Пэтти, тут что-то другое.
— Но что?
— Это мы и должны выяснить, — пояснил мистер Квин. Он взял ее за руку и огляделся. — Пошли отсюда.
Вечером все сидели на крыльце дома Райтов, наблюдая, как ветер колышет листву деревьев на лужайке. Джон Ф. и Джим с жаром обсуждали президентские выборы, Герми пыталась их угомонить, а Нора и Пэт молча слушали. Эллери курил, сидя в углу.
— Ты же знаешь, Джон, что я терпеть не могу политических споров! — проворчала Герми. — Господи, вы, мужчины, так легко возбуждаетесь…
— В этой стране грядет диктатура, Джим, — заявил Джон Ф. — Помяни мои слова.
— Вам придется их проглотить, — усмехнулся Джим. — Ладно, мама, мы прекращаем… — Он повернулся к Норе: — Между прочим, дорогая, сегодня утром я получил письмо от моей сестры Розмэри. Забыл тебе сказать.
— В самом деле? — откликнулась Нора. — Как приятно! Что она пишет, дорогой?
Пэт подошла к Эллери и села в темноте рядом с ним. Он коснулся ее шеи — она была влажной.
— Обычную ерунду. Говорит, что хотела бы познакомиться с тобой — со всеми вами.
— Я тоже очень хочу познакомиться с твоей сестрой, Джим, — проговорила Герми. — Она собирается к нам с визитом?
— Ну… я подумывал пригласить ее, но…
— Брось, Джим, — вмешалась Нора. — Я дюжину раз просила тебя пригласить Розмэри в Райтсвилл.
— Значит, ты не возражаешь, Нор? — быстро спросил он.
— Возражаю? — Нора засмеялась. — Да что с тобой? Дай мне ее адрес, и я сейчас же отправлю ей письмо.
— Не беспокойся, дорогая, я напишу сам.
Когда через час они остались вдвоем, Пэт прошептала Эллери:
— Нора испугалась.
— Да. Теперь у нее возникла проблема. — Эллери обхватил руками колени. — Конечно, письмо, которое так взволновало Джима утром, было тем, которое он, по его словам, получил от сестры.
— Эллери, Джим что-то утаивает.
— Несомненно.
— Если его сестра Розмэри написала, что хочет приехать в гости, или что-нибудь в этом роде, почему Джим сжег ее письмо?
Мистер Квин долго молчал.
— Идите спать, Пэтти, — предложил он наконец. — Я хочу подумать.
8 ноября, спустя четыре дня после того, как Франклин Делано Рузвельт был избран президентом Соединенных Штатов на третий срок, сестра Джима Хейта приехала в Райтсвилл.