В тот же вечер Габриэль Боннэр официально повторила свое заявление в присутствии стенографистки в кабинете прокурора.
Подписав заявление, она сказала:
— Буду рада лично повторить это заявление, когда и где потребуется, в суде или в других органах власти. Пожалуйста, обращайтесь ко мне в любое время.
Шеф Дейкин выделил ей полицейский эскорт до отеля «Апем-Хаус», где она собиралась переночевать.
Когда эта некрасивая, но величественная женщина уехала, прокурор Хендрикс разворчался:
— Все это поразительно, но мы оказываемся в довольно жалком положении. Разумеется, Фокс может настоять на новом процессе — показания этой Боннэр уничтожают старое обвинение, основанное на косвенных доказательствах. И на этот раз его обязательно оправдают. Подумать только — двенадцать лет в тюрьме!
— А может, всем будет гораздо легче, — предложил выход Дейкин, — если ты, Фил, сообщишь все факты губернатору и получишь для мистера Фокса помилование и что-то вроде общественного оправдания.
— Да-да, это было бы не так хлопотно. По моей рекомендации губернатор, конечно, на это пойдет. Тем более, что заключенный — отец первого героя Райтсвилла. — Хендрикс стыдливо взглянул на Баярда. — Но конечно, это всего лишь помилование…
— Я не хочу никому доставлять лишних хлопот, мистер Хендрикс, — медленно произнес Баярд. — И не хочу пережить новый процесс. — Он заметно передернулся. — Я соглашусь на помилование.
— Отлично. — Прокурор явно почувствовал облегчение. — Это во всех отношениях удобнее. Весьма великодушно с вашей стороны, Фокс… мистер Фокс. Конечно, пока вы остаетесь на попечении моего ведомства, не забывайте об этом. Но в сложившихся обстоятельствах… — Он развел руками. — Ступайте домой, мистер Фокс, и да благословит вас Бог.
— Без Хауи, — счел нужным уточнить Эллери Квин.
Хендрикс покраснел:
— О да, да, разумеется. Без Хауи.
На следующее утро, когда Эллери запихивал в чемодан рубашки, послышался тихий стук в дверь.
— Входите, — крикнул он.
Это был Баярд Фокс.
— О… Доброе утро, Баярд. Я тут вот укладываюсь.
Баярд прикрыл дверь.
— Да, Дэви мне сказал, мистер Квин, что сегодня вы уезжаете.
— Дейкин вызвался отвезти меня в Слоукем к экспрессу на Нью-Йорк, он отходит в час ноль пять.
— Мистер Квин, — нерешительно начал Баярд. — Я пытался поговорить с вами вчера вечером после встречи в кабинете прокурора, но вы исчезли…
— Мне пора в Нью-Йорк, но я не мог уехать, не повидав своих друзей в этом городе. Семьи Райт и Брэдфорд. Все-таки несколько часов я с ними провел. А вернулся уже около трех часов ночи.
— Знаете, я… — все так же нерешительно проговорил Баярд.
— Послушайте-ка, — сварливо произнес Эллери, — если вы пытаетесь меня поблагодарить и все такое…
— Спасибо.
Эллери поднял голову. И молча пожал протянутую руку.
Отец Дэви сел в кресло-качалку, вытащил из кармана носовой платок и мощно высморкался. Эллери же занялся чемоданом.
— Какие у вас планы? — спросил он между делом.
— Планы? — Баярд посмотрел в окно. — Просто погулять по городу. Поболтать со стариком Финни Бейкером из «Архива». Заскочить к Элу Брауну, съесть мороженое, выпить газировки. Пройтись по магазинам…
— Когда все формальности будут улажены, вы вернетесь в бизнес?
— Тальбот предлагает.
— Это потребует серьезных усилий, — пробормотал Эллери. — После двенадцатилетнего… отсутствия.
Баярд выпятил подбородок и бодрым тоном заявил:
— Это же мой город.
— Молодец, — с одобрительной улыбкой сказал Эллери. — Но вы зашли ко мне не просто так?
— Конечно.
Эллери снова взглянул на него.
— Кто убил мою жену? — спокойно, ровно, отчетливо выговорил Баярд.
Прежде чем Эллери успел что-то ответить, снова постучали. Эллери открыл дверь и широко улыбнулся:
— Так, так. Весь клан Фоксов в сборе.
В коридоре стояли Линда с Дэви и Тальбот с Эмили. У всех были торжественные лица.
Спикером попытался выступить капитан Фокс.
— Мистер Квин, мы не можем выразить…
— Это точно. Но все же зайдите.
Сохраняя полную серьезность, они вошли в комнату, Баярд тоже поднялся и встал рядом с сыном.
— Как вы теперь себя чувствуете, капитан?
— Здорово!
— А зуд и дрожь в руках?
— Исчезли без следа.
— Всю оставшуюся жизнь вы должны Линде подол целовать. Самого длинного платья.
— Обязательно.
Линда обняла Эллери и поцеловала.
— До сих пор не могу поверить, я словно в бреду… Дэви, не смотри так ревниво!
— Кто здесь ревнует? Целуй его еще, Линни!
Все рассмеялись, но смех очень быстро стих, и они опять примолкли.
Эллери критически оглядел всю группу. Тальбот поковырял ногой ковер.
— Мистер Квин, — пробормотал он, — после всего, что вы сделали для нас, нам неловко снова… но и Дэви с Линни, и мы с Эмили все досконально обсудили…
— И хотите знать, кто отравил Джессику, раз это не Баярд.
— Да! — хором ответили они.
— Ответ будет — никто.
Пять пар глаз расширились от потрясения.
— Все очень просто, — сказал Эллери. — В то утро, когда Джессике стало плохо, она выпила только один стакан виноградного сока. Мы уже показали, что напиток в кувшине не был отравлен. Однако, выпив сок, налитый в ее стакан из кувшина, Джессика отравилась. Есть лишь одно возможное объяснение: был отравлен стакан, из которого пила Джессика. Дигиталис накапали в этот стакан, пока он еще был пустой.
В чьих руках побывал этот стакан? Вспомните. Это Джессика взяла его из кухонного шкафчика после того, как разбила тот, что принес для нее в гостиную Баярд. Это Джессика принесла его из кухни в гостиную, где стоял кувшин с соком. Джессика сама протянула этот стакан Баярду, чтобы он налил сок, а затем выпила из него. Все время Джессика. Следовательно, только Джессика и могла влить в этот стакан дигиталис.
— Джессика, — прошептала Эмили. — Сама!
— Но как бы она смогла? — Баярд Фокс нахмурился. — Ведь я говорил и вам, и суду, что у нее не было такой возможности. Если бы она это сделала, мистер Квин, я бы заметил. Она не могла ничего опустить в стакан, я же видел! Все это время я находился рядом с ней.
Эллери покачал головой:
— Вы заблуждаетесь, Баярд. Логика говорит, что поскольку мы исключили кувшин, значит, яд был в стакане. Логика говорит, что единственным лицом, которое могло положить яд в стакан, была сама Джессика. Следовательно, мы делаем заключение, что это сделала она.
— Но как? Когда?
— Возможно, в тот момент, когда вы на кухне бросали осколки стакана в мусорное ведро. Возможно, когда она доставала стакан из шкафчика. Не знаю. Но факты говорят, что она это сделала прямо у вас на глазах.
— Значит… — Глаза Дэви наполнились страхом. — Моя мать совершила самоубийство, мистер Квин?
— Это единственно возможное объяснение.
— Но почему? — вскричала Линда.
— Линда, мать Дэви столкнулась с неразрешимой дилеммой. Если бы она оставила Баярда, чтобы выйти замуж за Тальбота, это означало бы распад двух семей, скандал, потерю маленького сына. Если бы она осталась с мужем, то провела бы всю оставшуюся жизнь, тоскуя о другом. Она была серьезно больна. Очень ослаблена физически и эмоционально. Самоубийство могло показаться ей выходом. Не вините ее, Дэви, — мягко сказал Эллери. — И вы, Баярд. И вы, Тальбот. И в первую очередь вы, Эмили. Мой совет всем вам — забудьте. Этого хотела бы от вас Джессика после той боли, трагедии и несправедливости, к которым привел ее истерический поступок.
Когда они его оставили, Эллери опять закурил, глубоко затянулся и выпустил длинную-предлинную струйку дыма.
Вот так-то, подумал он. Самая трудная часть этой трудной работы. И он снова взялся за свои пожитки. Но дотронуться до чемодана так и не успел. Еле слышный стук в дверь заставил его замереть на месте.
Стучавший не стал ждать от Эллери приглашения войти. Дверь беззвучно и быстро открылась и так же быстро закрылась.
Баярд Фокс вернулся. Но на этот раз он прислонился спиной к двери и жестко потребовал:
— А теперь, мистер Квин, вы расскажете мне правду.
— Все это неубедительно, вы не подчистили концы. — Баярд говорил тихо, понизив голос, не желая, чтобы его услышал кто-то третий. — Джесси себя не убивала, и вы это знаете.
Эллери прищурился.
— Я понимаю, почему вы сейчас навесили это на мою жену. Вам нужно было умиротворить Дэви, ну и Линду, конечно, и Тальбота, и Эмили. И вам это удалось — они спускались по лестнице, строя планы на будущее и вполне счастливые. Но Джесси была моей женой, мистер Квин. Я знал ее лучше, чем все остальные. И меня ваша версия не убеждает.
— Я что-то плохо схватываю, из-за чего вы сейчас-то терзаетесь, Баярд. — Эллери говорил, осторожно подбирая слова.
— А вы вспомните то письмо, которое она написала Габриэль Боннэр в день смерти, — упрямо гнул свое Баярд. — По вашим словам получается, уже после попытки отравиться. И что она сообщила подруге в этом письме? Она написала, что у нее был «рецидив». Утверждала, что внезапный приступ болезни был вызван «волнением», тревогой и усталостью. Она просила у мисс Боннэр разрешения приехать в Монреаль и погостить несколько недель. По-вашему, так могла писать женщина, только что принявшая яд? Но и это не все! В этом письме она пишет, что окончательно решила, что ей нужно сделать. Она имела в виду выбор между моим братом Тальботом и мной.
— Не обязательно, — сказал Эллери. — Под тем, что «ей нужно сделать», она могла иметь в виду самоубийство.
— И поэтому она хотела приехать к Габриэль за «советом»? — разозлился Баярд. — Какой совет хотела она получить? Совершать ли самоубийство? Вы когда-нибудь слышали о самоубийцах, которым требуется совет, мистер Квин? Нет, сэр! Когда Джесси писала письмо подруге, она меньше всего думала о самоубийстве. Такая мысль не могла прийти ей в голову, и вы это прекрасно знаете.
— Предположим, — медленно проговорил Эллери, — предположим, что накануне, поддавшись слабости, она приняла яд, а затем пожалела об этом. Так часто бывает у людей с суицидальными наклонностями. И вот на следующий день, обнаружив, что она жива и избежала последствий собственного импульсивного поступка, Джессика осознает совершенную ею глупость и пишет письмо Габриэль Боннэр, как будто и не было вовсе попытки покончить с собой. Именно это объяснение я предложил вчера вечером Хендриксу и Дейкину. Оно их удовлетворило.
— Ну а меня оно не удовлетворяет, — твердо заявил Баярд. — И если таков ваш ответ, тогда я спрошу вас снова: когда ей представился случай влить яд в стакан? Я утверждаю, что такого случая у нее не было, мистер Квин! Она ничего не опускала в тот стакан. Ваша версия неверна — от начала до конца. Это было не самоубийство, и попытки самоубийства тоже не было. Ее убили, и я хочу знать кто.
Эллери долго молча смотрел на Баярда. Потом вздохнул, взял этого хрупкого человечка под локоть и подвел к креслу, а сам пошел запереть дверь на ключ.
Баярд застыл в ожидании на краешке кресла.
Эллери обернулся:
— Конечно, вы правы, Баярд. Ваша жена самоубийства не совершала.
— Кто же это сделал? — спросил отец Дэви.
— А вы не понимаете?
— А что я должен понять? — Баярд не сдержал раздражения. — То есть вы все еще считаете, что это я ее отравил? Вот только не говорите мне, что вы наплели всю эту чушь о самоубийстве Джесси ради спокойствия Дэви и Линды — чтобы они не считали меня убийцей.
— Да нет, Баярд, это не вы.
— А кто? Как вы доказали, дигиталис должен был находиться в стакане, из которого она пила. Если это не самоубийство, значит, яд туда налила не она. Вот чего я никак не могу понять, мистер Квин. Как это объяснить?
Эллери уселся на кровать.
— Я надеялся, что мне вообще не придется это объяснять, Баярд… Вы уверены, что хотите это от меня услышать?
— Мне не будет покоя, пока не пойму, мистер Квин.
Эллери вздохнул:
— Итак, яд должен был находиться в стакане, и только ваша жена держала его в руках — с того момента, как достала его из шкафчика. Однако она не лила в него яд. Загвоздка именно в этом. Вернемся немного назад. Откуда Джессика взяла этот стакан?
— Из кухонного шкафчика.
— Это был стакан из набора, находившегося в этом шкафчике.
— Да.
— Джессика открыла дверцу шкафчика, протянула руку и сделала — что?
— Ну… взяла один из темно-красных стаканов.
— Один из темно-красных стаканов — точно сказано! Случайный выбор. Никто на свете не мог предугадать, какой именно стакан выберет Джессика. Вообще-то никто и знать не мог, что Джессика уронит и разобьет стакан и ей потребуется другой. Вышло так, что она взяла этот стакан, а в нем, когда она его взяла, уже был яд. Таким образом, у нас есть два факта: первое — яд находился в стакане до того, как Джессика взяла его из шкафчика, и второе — ни один человек не мог знать, что она возьмет именно этот стакан. Отсюда следует окончательный вывод: ваша жена, Баярд, отравилась случайно.
Баярд сморгнул, потом еще и еще.
— Случайно? — в замешательстве повторил он. — Но… позвольте, как же она не увидела яд? Виноградного сока-то в этом стакане еще не было, я налил его только в гостиной!
— Вспомните, Баярд, — терпеливо сказал Эллери, — это стекло темно-пурпурное, почти непрозрачное. И дигиталис на дне стакана казался бы тенью от гравировки в виде виноградной грозди, покрывающей всю внешнюю поверхность. Единственно, как Джессика могла заметить яд, — это если бы она заглянула в стакан. Да и то темно-зеленый цвет лекарства практически слился бы с темно-пурпурным дном стакана. А она и не заглядывала. Что ей там высматривать. Стакан стоит себе на полке в шкафчике среди другой чистой посуды, значит, он тоже пустой и чистый. Естественно!
Баярд простонал:
— И я тоже не посмотрел! Налил виноградный сок прямо в дигиталис, как полный дурак.
— Несчастное стечение обстоятельств, вот как это называется, Баярд.
— Вы говорите, что это произошло случайно. Как мог дигиталис — почти целая унция! — попасть в пурпурный стакан из набора для холодных напитков — случайно?
— Ключевой вопрос. — Эллери, нахмурясь, уставился на вишневое деревце под окном спальни. — Ответ на него я получил, когда была разрешена, — он улыбнулся, — «загадка пропавшего аспирина».
Баярд озадаченно поднял брови.
— Помните тот, первый пузырек на сто таблеток аспирина, который был прислан Элвином Кейном и куда-то пропал? — Баярд кивнул. — Где мы в конце концов обнаружили флакон?
— На чердаке, в куче всякого хлама.
— Точнее, — отметил Эллери, — в детском химическом наборе Дэви. А куда вы сами поставили пузырек с аспирином, когда его получили?
— В аптечку в ванной.
— Иначе говоря, ваш сын Дэви совершал набеги на аптечку в поисках «химических препаратов» — то есть того, что его десятилетний ум считал химическими препаратами. Представьте себе десятилетнего мальчика — умного, быстрого, горячего, любознательного, — как он делает «молоко» из таблеток магнезии, или из пилюль для пищеварения, или аспирина, как смешивает их в пробирке из детского набора или в обычном стакане, добавляет туда другие «химикалии», и все с таким видом, будто выполняет важные исследовательские опыты по химии.
— Да, действительно, с этим химическим набором Дэви возился довольно долго, — сказал Баярд, явно сбитый с толку. — Как и большинство детей. Ну и что?
— В том, что касается аспирина, — ничего. Но этот инцидент имеет громадное значение в другом смысле, Баярд. Ведь если Дэви стянул из аптечки пузырек аспирина для своих «опытов», то он наверняка брал оттуда и другие вещи.
— Другие вещи? — чуть слышно прошептал Баярд. — Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, — процедил сквозь зубы Эллери, — что бутылочка с дигиталисом, почти целая унция, стояла в той же аптечке. Этим лекарством больше не пользовались — незадолго до того ваша жена прекратила прием капель. Вот Дэви и решил, что пропажу никто не заметит.
Да, Баярд, Дэви взял бутылочку с дигиталисом для какого-то своего эксперимента, с целью произвести переворот в науке, взял также стакан из темно-красного набора, вылил в него весь пузырек, исполнил над ним какие-нибудь бессмысленные фокусы… а когда ставил стакан на место — возможно, в спешке, боясь, что вы увидите и раскроете, чем он занимался, — он просто забыл или не успел вылить из стакана его смертоносное содержимое.
В общем, он поставил стакан с дигиталисом на дне обратно на полку, рядом с темно-красным кувшином и другими стаканами из того же набора и начисто забыл о нем, как забыл бы любой мальчишка. А стакан с дигиталисом мог простоять и несколько дней — ведь Джессика не могла сама заниматься хозяйством, вы все делали по дому, а мужчины не бывают в этом отношении столь же дотошными, как женщины, — вот он стоял и ждал, пока кто-нибудь его возьмет и использует. И это была чистая случайность, что для приготовления сока вы выбрали два других стакана — один как мерку, а другой для Джессики. И тоже по чистой случайности Джессика разбила свой стакан — тот, что вы принесли для нее вместе с кувшином, и поэтому ей пришлось пойти с вами на кухню и собственными руками взять из шкафчика третий стакан. А это он и был — стакан с ядом, но выбор опять-таки зависел от воли случая.
В определенном смысле, Баярд, вашу жену убила чистая случайность. Однако приходится также заключить, что это Дэви, десятилетний мальчик, убил свою мать… даже не зная об этом.
— Дэви, — сказал Баярд. — Дэви.
— Очевидно, — нахмурив брови, произнес Эллери, — что ребенок не хотел причинить никакого вреда. Он понятия не имел о том, что делает, а когда его мать заболела и умерла, то, уж конечно, все подробности были от него скрыты. При сложившихся обстоятельствах политика «шу-шу» по отношению к ребенку вполне естественна, Дэви сказали только то, что ему следовало знать, поэтому он не связал смерть матери со своим неосмотрительным поступком. А годы спустя, когда он узнал все в деталях, собственные «опыты» с похищенным дигиталисом и поспешное возвращение пурпурного стакана, но уже с ядом, на обычное место в кухонном шкафу — все это было давно и прочно забыто.
— Дэви принес ей смерть, — пробормотал Баярд. — Дэви.
Эллери пожал плечами:
— Теперь вы понимаете, Баярд, почему я старался сохранить правду в тайне. Вы знаете, что сталось с Дэви, когда он думал, что он сын убийцы. Предположим, теперь ему скажут, что он сам убийца! В таком эмоционально неустойчивом состоянии Дэви не сможет рационально оценить свою личную ответственность. Без толку объяснять ему, что он, хотя и стал причиной смерти матери, фактически невиновен, поскольку все это лишь несчастный случай.
— Да, — сказал Баярд, медленно поднимаясь на ноги. — Он с этим не справится. Он не должен вообще об этом знать, мистер Квин. Нельзя ему до этого докопаться.
— И Линде тоже.
— И никому другому.
— Верно. Если парень об этом узнает, у него вся жизнь будет разрушена — как и у Линды. Пусть даже весь свет сочтет это несчастным случаем, но Дэви это не спасет.
Баярд отвернулся, будто искал что-то за стенами и окнами этого дома. А Эллери вдруг понял, какой он сильный — этот хрупкий на вид человек.
— Вот она, моя настоящая работа на остаток жизни, — скупо улыбнулся Баярд. — Держать парня в неведении.
— Это огромная ответственность.
— А для чего еще и существуют отцы-то, а, мистер Квин?
Когда Баярд ушел, Эллери продолжил укладывать чемодан, но быстро устал от этого нудного занятия, закурил и подошел к окну.
Джессика Фокс давно покоится на кладбище Твин-Хилл… Элвин Кейн меряет шагами камеру на верхнем этаже здания окружного суда… Тальбот с Эмили ремонтируют покосившееся здание своей семьи… Дэви и Линда приступают к возведению своего здания… освобожденный Баярд готов противостоять всему Райтсвиллу, поддерживаемый силой своей тайны…
Все упорядочено, все расставлено по нужным местам.
Эллери уже собирался вернуться к чемодану, когда заметил фигуру, торопливо и целеустремленно поднимавшуюся на Холм к владениям Тальбота и Баярда — сухощавую женскую фигуру.
Эмелин Дюпре.
Усмехнувшись, Эллери отпрянул за штору.
«Зря ты теряешь драгоценное время, Эми, девочка моя, — злорадно подумал он. — Эту тайну ни тебе, ни всему Райтсвиллу никогда не разнюхать».