Начальником тюрьмы был узкоплечий маленький человечек, больше смахивающий на ученого сухаря, чем на практикующего знатока науки о наказаниях.
— Весьма рад, что вы взялись за исследование этого дела, мистер Квин, — взволнованно сказал он. — В этом Фоксе есть что-то такое… Очень спокойный. Идеальный заключенный. Приятный, со всем согласный, но… неприкасаемый, если вы понимаете, что я имею в виду.
— Неприкасаемый? — Эллери поднял брови. — Боюсь, что не совсем понимаю, начальник.
Тот пожал плечами:
— На своем веку я много повидал заключенных, мистер Квин. Этот составляет отдельный класс. Сначала он хотел помощи — ото всех: от других заключенных, от охранников, от меня. Был очень красноречив. Понятно, он же попал прямиком к нам. Но потом с ним что-то случилось. Он зажался. Построил броню и спрятался под ней. С тех пор там и живет. Никогда не выходит наружу. Все внутри. Глубоко спрятался Фокс, очень глубоко. Через несколько минут он будет здесь, мистер Квин. А пока — тут вас кое-кто ждет в моем кабинете.
Начальник распахнул дверь, и Эллери наткнулся на улыбку шефа полиции Дейкина из Райтсвилла.
— Дейкин!
— Рад новой встрече, мистер Квин.
Они с удовольствием обменялись рукопожатиями. Шеф Дейкин, долговязый и носатый, как и положено янки, да еще с этим своим открытым взором, был на вид типичным сельским жителем, который хорошо бы смотрелся в поле рядом с плугом. Только рот подкачал — слишком нежная линия. Он прямо-таки источал волны надежности, степенности и понимания, что выделяло его из общего ряда. Обладая неплохим баритоном, он был солистом в хоре конгрегации Хай-Виллидж, а также слыл трезвенником и лучшим игроком в покер округа Райт. Полицию Райтсвилла Дейкин возглавлял уже более двадцати лет.
— А вы почему здесь, шеф? — спросил Эллери. — Я ожидал кого-нибудь из бюро прокурора Хендрикса.
— И правильно. Детектив Хауи — мистер Эллери Квин.
В углу сидел человек — неподвижный, как мебель. Это был здоровенный толстый парень в помятом синем габардиновом костюме, залоснившемся от возраста и обсыпанном сигаретным пеплом. Между обтрепанным воротничком и конопатой шеей он заткнул носовой платок, когда-то белый; толстые кирпично-красные лапы намертво зажали пачку бумаг, перехваченную красной резинкой.
Он просто кивнул Эллери — не встал и руки не подал.
— Счастлив с вами познакомиться, Хауи, — весело сказал Эллери. — В ближайшие две недели нам с вами предстоит много времени проводить вместе, так что…
— У меня приказ, — скрипучим голосом сообщил детектив Хауи. И захлопнул свои толстые губы. И все тут.
Дело осложнялось.
— По части приказов Хауи гигант, — сухо пояснил шеф Дейкин. — Думаю, именно потому Фил Хендрикс и выбрал его для этой работы. И это также одна из причин, почему я сюда подъехал. Не хотелось, чтобы вы подумали, будто все в Райтсвилле получили приказ.
— Спасибо. — Эллери усмехнулся. — И какой же у вас приказ, мистер Хауи?
— Никакого баловства. — И рот снова захлопнулся.
— Правильно, — бодро согласился Эллери. — Теперь мы понимаем друг друга… Но это только одна из причин, заставившая вас подъехать, Дейкин.
Дейкин рассмеялся:
— Вас не проведешь, да? Вторая причина состоит в том, что я присягал поддерживать спокойствие в Райтсвилле.
— О, — сказал Эллери.
— Предвидятся затруднения, шеф? — встревожился начальник тюрьмы.
— Все возможно.
— Да из-за чего же? — спросил Эллери.
— Думаю, из-за того, что однажды Райтсвилл сильно рассердился на Баярда Фокса, мистер Квин. Тогда чуть до расправы не дошло. Вот уж тихие были денечки.
Эллери серьезно кивнул.
— Я посчитал, что нам лучше ввезти его в город на автомобиле, так сказать, через служебный вход. За поездами наверняка будут наблюдать.
— Через двенадцать лет?
— Я ничего не утверждаю, мистер Квин, может быть, ничего не случится.
— Дейкин, вы верите, что Баярд Фокс отравил жену?
Шеф явно сильно удивился:
— Ну конечно. Это же простейшее дело. Там и всего-то было — открыть и закрыть. Комар носу не подточит, мистер Квин. Я очень рад вас видеть, но вы зря теряете время.
Эллери взглянул на толстяка в углу.
— А вы, Хауи? Вы считаете, что Фокс виновен?
Детектив Хауи плюнул и через полкомнаты попал точно в плевательницу.
— Шутите? — поинтересовался он.
Эллери вспомнил измученное лицо Линды Фокс и трясущиеся руки капитана Дэви Фокса.
— Итак, начальник, мы готовы, — с улыбкой сказал он. — Давайте вашего заключенного.
Человек, робко вошедший в кабинет начальника тюрьмы, ссутулился и усох, будто время держало его в своих тисках дольше отпущенного ему срока. Через редкие седые волосы просвечивала загорелая кожа — наверное, он в заключении работал на свежем воздухе. Одет вполне прилично: синий костюм из саржи и черные туфли, белая рубашка и аккуратный синий галстук в тонкую светлую полоску.
Эллери заметил удовлетворенную улыбку на губах начальника тюрьмы — так улыбаются матери, когда им удается одеть своих младших особенно хорошо.
— Тебя прекрасно обеспечили одеждой, как я вижу, — сказал начальник тюрьмы.
— Да, начальник. — Сцепив руки перед собой, Баярд Фокс смотрел вниз, в пол. Но Эллери заметил искру в его глазах, впрочем быстро спрятанную. — Благодарю вас, начальник.
— Привет, мистер Фокс, — прогудел шеф Дейкин.
Эллери не понял, что заставило опущенную голову так живо подняться — знакомый голос или обращение «мистер». Даже намек на румянец пробился сквозь задубевшую кожу.
— Шеф! — Баярд Фокс сделал полшага вперед, но остановился и снова опустил голову. — С трудом узнал вас, мистер Дейкин.
— Как поживаете?
— Прекрасно, спасибо, мистер Дейкин.
— Вы в хорошей форме.
— Начальник относится ко мне по-доброму.
В его бормотании не чувствовалось жалости к себе, только одна благодарность. Сломленный человек, подумал Эллери, совершенно упавший духом. Или — спохватился он — Лис прикидывается.
— А это мистер Эллери Квин, Фокс, — сказал начальник тюрьмы. — Он отвечает за твою поездку в Райтсвилл.
— Здравствуйте, сэр. — Глаза опущены вниз, но снова мгновенный проблеск.
— Формально вы будете находиться под охраной присутствующего здесь детектива Хауи из бюро прокурора Хендрикса.
— Да, начальник.
Детектив Хауи снялся с места швартовки.
Но Эллери произнес самым спокойным тоном:
— Мистер Фокс, — и подождал.
Эллери заключил, что Баярд Фокс поднял голову не столько вопреки своему желанию, сколько из-за отсутствия такового. И, посмотрев в эти выглянувшие из пещеры глаза — глаза Дэви, только старые, очень старые и мумифицированные, — Эллери почувствовал острый укол жалости и понял, почему всеведущий начальник тюрьмы говорил о его самоизоляции. Поверхностному взгляду казалось, что даже теперь, когда ему протянули ниточку надежды — пусть хоть такую, — Баярд Фокс надежды не имел. И все-таки… этот проблеск. Краткие вспышки, словно через щель в заслонке. Вспышки, говорящие о жизни, а не об умирании.
Эллери сдвинул брови:
— Вы знаете, зачем мы едем в Райтсвилл?
— Начальник мне сказал, сэр.
— Прошу вас, обращайтесь ко мне как угодно, но только не «сэр». А я буду называть вас Баярд, если позволите. Мы должны стать друзьями, иначе у нас ничего не получится. Я знаю вашего сына…
— Дэви?
Снова будто что-то высунулось из пещеры — проворно, как лис, пришло Эллери на ум банальное сравнение, — и так же быстро спряталось обратно.
— Я увижу Дэви, мистер Квин?
— Да.
— Мой сын — герой войны, — несколько оживившись, сказал Баярд Фокс начальнику тюрьмы. — Я читал… — Он притормозил и флегматично добавил: — Я не хочу портить жизнь сыну, мистер Квин. А добра от этого не будет.
— То есть вы не хотите возобновления вашего дела?
— Мистер Квин, это не даст ничего хорошего. Искренность или хитрость?
Детектив Хауи плюнул в плевательницу. Эллери резко сказал:
— Баярд, я не знаю, к чему это приведет — к добру или к худу. Я не знаю, виновны вы или нет. Но я должен заявить вам следующее: счастье вашего сына — а возможно, и нечто большее — зависит от этого расследования.
Фокс прикрыл веки.
— Мне необходимо ваше безусловное сотрудничество. Вы мне доверяете? И будете делать в точности то, что я попрошу?
Запавшие глаза обратились к начальнику тюрьмы, как будто — но только как будто — за советом. Начальник, прозрачная душа, кивнул с болезненным и сочувственным удовольствием.
— Как скажете, мистер Квин.
И Фокс еще больше ссутулился.
Намеренно?
Несмотря на меры предосторожности, предпринятые шефом полиции Дейкином, их проезд через Слоукем не остался незамеченным, и когда они подъехали к дому Тальбота Фокса в Райтсвилле, то перед большими железными воротами уже собралась изрядная толпа.
Райтсвилл не угрожал и не сочувствовал, просто глазел. Но чувствовалось, что в этих людях еще живы страхи.
Детектив Хауи подтолкнул Баярда Фокса на дорожку, прикрыв его тщедушную фигуру своей гималайской массой. При виде толпившихся зевак Баярд чуть порозовел, но всего на какой-то момент. Затем он сосредоточился на заросшем плющом, закрытом ставнями соседнем доме и уже не отрывал от него взгляда. Даже споткнулся о нижнюю ступеньку лестницы, ведущую на веранду Тальбота Фокса, но Хауи суровой рукой незаметно привел его в устойчивое положение.
На встречу Баярда Фокса с семьей Эллери возлагал большие надежды. Он ожидал намека, тончайшей путеводной нити для поисков. Но этот эпизод не объяснил ему ровным счетом ничего.
Семья расположилась в гостиной в фотогеничных позах. Тальбот стоял у окна, разглядывая через тюлевые занавески толпу на дорожке. Когда четверо мужчин вошли в комнату, побледневший Тальбот отвернулся от окна и с натянутой улыбкой поспешил навстречу:
— Здравствуй, Баярд.
Какое-то время Баярд Фокс смотрел на старшего брата, не узнавая. Потом выговорил:
— Тальбот, — и сразу двинулся взглядом дальше, обшаривая комнату. Мимолетный взгляд чуть задержался на Эмили, опять искра узнавания. Эмили бочком-бочком подобралась к мужу и вцепилась за него.
— Баярд, я так рада…
Она замолчала, чего-то испугавшись, а он уже забыл о ней, он опять искал… И тот самый быстрый проблеск, который Эллери уже замечал раньше, сообщил, что запавшие глаза отыскали наконец Дэви: он стоял в углу, прижимая к себе Линду одной рукой.
— Сын!
Дэви изобразил улыбку:
— Здравствуй, папа. Познакомься со своей невесткой. Помнишь малышку Линни?
Линда подбежала к седовласому заключенному и обняла его. Почувствовав, как он напрягся, она поняла, что допустила серьезную ошибку, и отпрянула, улыбаясь, чтобы скрыть смущение.
— Значит, ты Линни, — сказал Баярд. — Такая большая. — И больше на нее не смотрел. — Дэви.
— Папа.
Они посмотрели друг на друга и отвели глаза. Вот и все.
Плохая какая сцена, с раздражением подумал Эллери. Ей недостает цвета, драматизма, а самое главное — значительности. Человек восстал из мертвых, а все конфузятся, включая самого мертвеца, хотя он меньше остальных.
Шеф Дейкин подтолкнул к нему кресло, и Баярд уселся с отрешенной улыбкой и сложенными на коленях руками. Он осматривался, явно испытывая удовольствие от узнавания. Да, вот пианино, а на нем тот самый испанский платок, который Эмили обшила шелковой бахромой, — помню, помню. Вот дагеротип уехавшей в Иллинойс прабабки Фингрен, «нового пионера», как называла ее бабка Харрисон; на камине «Гарвардская классика»[75] Тальбота и датская пенковая трубка, которую привез с родины чей-то дядя, — они немного поменяли вещи местами, но в основном все то же… Эллери подумал, как идеально рассчитана эта краткая ностальгическая мизансцена, которая должна была усилить симпатию аудитории: мелкая, слабая фигурка в слишком просторном, обитом гобеленом кресле, скорбно улыбающаяся при виде знакомых, почти забытых вещей.
Если она действительно была рассчитана.
Потом заговорили все — все, кроме Баярда, — заговорили с особой живостью о засухе после ужасной грозы, о дочери шефа Дейкина Элви, только что вышедшей замуж за парня из Слоукема, о тройняшках, которых принял старый доктор Уиллоби, — в общем, обо всем, но только не о том, что было у них на уме.
— Позвольте мне призвать собрание к порядку? — Эллери улыбнулся нервно вздрогнувшему Баярду. — Знаете, Баярд, миссис Тальбот Фокс предложила нам этот дом в качестве штаб-квартиры. Весьма великодушно. Однако если у вас есть возражения — простите, миссис Фокс, я буду грубо откровенен, — мы возьмем комнаты в отеле и будем работать там. Какой вариант вас больше устраивает, Баярд?
— Какой… устраивает меня! — Смущенный такой постановкой вопроса, он беспомощно помолчал, потом сказал: — Это очень любезно с твоей стороны, Эмили. — И повторил: — Очень любезно.
— Ох, Баярд! — Эмили кинулась в слезы.
— Ну хватит уже, Эмили… — пристрожил ее Тальбот.
— Простите меня, простите. — Эмили промокнула глаза носовым платком, который и так уже был весь мокрый насквозь.
Детектив Хауи огляделся по сторонам, наверное в поисках плевательницы.
— Прежде чем мы приступим, Баярд, — произнес Эллери, — у вас ничего нет нам сообщить?
Баярд заморгал недоуменно.
— Ну, — пояснил Эллери, — вы могли бы нам сказать: это вы отравили свою жену двенадцать лет назад?
Линда прерывисто вздохнула, и это был единственный звук в тишине комнаты.
— Наверное, вы думаете, что я рвусь на свободу, — медленно начал Баярд. — А я и сам не знаю. Когда-то я хотел, да, а теперь, может быть, мне лучше остаться там, где я живу. Это место стало для меня как бы домом. — Он вздохнул. — Дэви, когда мы ехали из тюрьмы, мистер Квин рассказал мне обо всем, что с тобой случилось… и о том, что ты чуть было не… в общем, о вас с Линдой. И сказал, отчего это все. Мистер Квин считает, что это расследование имеет большое значение — что ж, Дэви, раз так, я сделаю все возможное. — В этот момент у него в глазах опять возник этот мучительно непонятный блеск. — Я только прошу всех говорить правду. Это все, чего я прошу. Правды.
— Но, папа. — Дэви била крупная дрожь. — Ты не ответил на вопрос мистера Квина.
Баярд посмотрел на сына с нескрываемой, почти женской нежностью.
— Нет, сын, это не я убил твою маму.
Эти слова прозвучали как констатация. В них не было ни одной фальшивой ноты. Простая, прямая и — да, безнадежная констатация факта.
А вдруг наихитрейшая хитрость? Этот человек, подумал Эллери, или жертва самого невероятного стечения обстоятельств, или выдающийся актер.
— Хорошо, — сказал Эллери; по голосу о его мыслях догадаться было нельзя. — Тогда вот какова моя программа. Несколько дней я собираюсь потратить на изучение протокола суда. Затем мы соберемся вместе в соседнем доме и восстановим каждое звено в цепи событий двенадцатилетней давности. Каждое действие, каждое заявление, каждую мысль, которые вы сможете вспомнить, насколько это возможно. Я предлагаю повернуть время вспять. Быть может, заставив историю повториться, мы убедим ее прокричать теперь то, что тогда было сказано шепотом или вообще никак не проявилось.
То, что я пытаюсь предпринять, имеет определенные опасные последствия. В дело вовлечено всего несколько людей. Между собой они связаны кровным родством или браком. Если Баярд Фокс невиновен, как он утверждает, значит, мы можем оказаться в самой неприятной ситуации.
Не было никакой необходимости втолковывать им очевидное. Всем и так это было понятно.
— Еще один момент. — Эллери улыбнулся Дэви и Линде. — Эти молодые люди сделали колоссальную ставку на данное расследование. Когда умерла Джессика Фокс, они были детьми. Заставлять их страдать, как взрослых, из-за чьей-то двуличности — несправедливо и неправильно. Я не говорю, что двуличность в этом деле обязательно присутствует. Я пока не знаю. Но если это так, я предупреждаю вас сейчас — я буду копать до конца, пока не припру истину к стене. И не имеет значения, куда это меня приведет и кого больно заденет. Это ясно? Всем ясно?
Никто не ответил, да ни от кого этого и не требовалось.
— Благодарю вас, — улыбнулся Эллери. — А теперь мне нужно заняться протоколом процесса.