Уивер обменялся рукопожатиями со всеми присутствующими, выразив искреннее удивление присутствием Краутера, который смущенно улыбался, переминаясь с ноги на ногу, а потом взволнованно провел по лицу дрожащей рукой и сел, замирая в ожидании и не сводя тревожного взгляда с инспектора.
Заметив это, Эллери улыбнулся.
— Волноваться не о чем, Уэс, — мягко произнес он. — Никто не собирается устраивать тебе допроса с пристрастием. Так что устраивайся поудобнее, закуривай сигаретку и просто слушай.
Они расселись вокруг стола. Эллери задумчиво разглядывал собственные ногти.
— Мы тут немного повозились с книгами, которые я забрал с письменного стола в квартире Френча, — начал он, — и нам удалось обнаружить одну занимательную вещь.
— Книги? — ошеломленно переспросил Краутер.
— Книги? — вторил ему Уивер тихим и неуверенным голосом.
— Да, — подтвердил Эллери, — книги. Пять книг, подборка которых, как вы заметили, озадачила меня. Уэстли, — он посмотрел прямо в глаза молодому человеку, — мне кажется, тебе о них что-то известно, и твоя информация могла бы нам очень пригодиться. Информация об этих книгах. Честно говоря, я заметил, как ты странно засуетился, когда я впервые обратил на них внимание. Скажи, так в чем же там дело?
Уивер густо покраснел.
— Эллери, я никогда… — пролепетал он.
— Послушай, Уэс. — Эллери подался вперед. — Ты о чем сейчас думаешь? Если о Мэрион, то сразу хочу тебе сказать, что никто из нас ни в чем ее не подозревает. Конечно, за ее нервозным состоянием может что-то и скрываться, но, что бы то ни было, это явно не криминал и уж точно не имеет непосредственного отношения к убийству миссис Френч… Надеюсь, мне удалось развеять твои сомнения?
Некоторое время Уивер молча смотрел на друга. Инспектор и Краутер тоже хранили молчание. Затем молодой человек заговорил — голос его изменился, теперь он звучал уверенно.
— Да, это так, — медленно произнес он. — Я беспокоился о Мэрион, и ее возможная связь с преступлением не позволяла мне быть до конца откровенным. Мне и в самом деле кое-что известно об этих книгах.
Эллери довольно улыбнулся. Они молча ждали, пока Уивер соберется с мыслями.
— Вы уже упоминали человека по имени Спрингер, — заговорил он наконец. — По-моему, это произошло, когда вы просматривали табель ночного сторожа, инспектор. Помните, в понедельник вечером Спрингер не уходил из здания до семи часов, а я ушел сразу же после него? Это было отмечено в табельном листе О'Флаэрти.
— Спрингер? — Эллери нахмурился, инспектор кивнул.
Уивер неуверенно посмотрел на Краутера и снова обернулся к инспектору.
— Могу ли я… — смущенно начал он.
Эллери ответил за отца:
— Можешь, Уэс. Краутер участвовал в расследовании с самого начала и будет помогать нам и в дальнейшем. Продолжай.
— Хорошо, — вздохнул Уивер. Краутер с самодовольным видом откинулся на стуле. — Около двух месяцев назад — не помню точной даты — отдел учета привлек внимание мистера Френча к некоторым неувязкам в книжном отделе, возглавляемом Спрингером. Неувязки были финансового свойства — количество денежных поступлений не соответствовало объему торговых операций. Это было конфиденциальное дело, и старик очень огорчился. В подозрениях отдела учета не было ничего определенного, поэтому старик велел счетоводам на время закрыть на это глаза, а меня попросил провести небольшое негласное расследование.
— Спрингер, значит? — пробормотал Краутер. — Странно, что я никогда не слышал об этом, мистер Уивер.
— Мистер Френч не хотел, чтобы об этом знало много людей, — объяснил Уивер. — Так как я вел большинство дел, касающихся лично старика, то он обратился именно ко мне… Конечно, я не мог, — устало продолжал он, — проводить свои изыскания в рабочее время — Спрингер неотлучно был на рабочем месте. Поэтому мне пришлось заниматься расследованием после работы. Три-четыре дня я проверял в книжном отделе торговые карточки и записи после того, как все уходили из универмага, и ничего не обнаружил — вроде бы все было в порядке. Но однажды вечером произошло нечто странное.
Квины и Краутер слушали с напряженным вниманием.
— Тем вечером, — продолжал Уивер, — я собирался войти в книжный отдел, но обратил внимание, что там необычно светло — горело сразу несколько ламп. Моей первой мыслью было, что кто-то работает сверхурочно, и, заглянув внутрь, я понял, что прав. Спрингер бродил в проходах отдела. Не знаю, что побудило меня не попадаться ему на глаза, — очевидно, то, что я уже подозревал его, — но я стал тайком подглядывать за ним.
Спрингер подошел к одной из полок у стены, огляделся по сторонам и быстро взял в руки одну из книг. Вынув из кармана карандаш, он открыл ее на форзаце, сделал какую-то пометку, после чего захлопнул книгу, что-то чиркнул на переплете и переложил ее на другую полку.
Я заметил, что Спрингер беспокоится о том, как он поставил книгу, — он долго перекладывал ее, прежде чем результат его, казалось, удовлетворил. После этого Спрингер удалился в свой кабинет и вскоре вышел из него в пальто и шляпе. Выходя из отдела, он едва не задел меня, так как я прятался в тени небольшой ниши. Вскоре погасли все лампы, кроме одной-двух дежурных, которые горят всю ночь. Позже я узнал: Спрингер ушел через служебный вход, сообщив ночному сторожу, что уходит на ночь, после чего О'Флаэрти и отключил свет в книжном отделе.
— Мне это не кажется особенно подозрительным, — заметил Краутер. — Возможно, это просто часть его обычной работы.
— Когда ищешь что-то подозрительное, — рассеянно проговорил инспектор, — то обычно это и находишь.
— Я подумал то же самое, — подтвердил Уивер. — Во-первых, было немного странно застать Спрингера, работающего сверхурочно, — мистер Френч не одобряет таких подвигов. Но сам инцидент мог быть абсолютно невинным. Я подошел к полке и взял книгу, которую положил туда Спрингер. На форзаце обнаружил написанные карандашом дату и адрес.
— Адрес?! — одновременно воскликнули Эллери и инспектор. — Какой?
— Забыл, — признался Уивер, — но он у меня в кармане. Желаете взглянуть?
— Адресом займемся позже, — с непонятным спокойствием прервал Эллери. — Мне не все ясно с пятью книгами, которые я взял со стола Френча. Эти книги тоже были помечены Спрингером?
— Нет, — ответил Уивер. — Но я лучше расскажу все по порядку, так как история довольно запутанная… Увидев дату и адрес и не представляя себе, что они могут означать, я осмотрел переплет, на котором Спрингер тоже что-то нацарапал. Оказалось, что он всего лишь слегка подчеркнул фамилию автора.
— Переплет заинтересовал меня сразу же, как только ты о нем упомянул, — заметил Эллери. — Уэстли, а ты уверен, что подчеркнута вся фамилия, а не только две первые буквы?
Уивер недоуменно уставился на него.
— Совершенно верно — две первые буквы! — воскликнул он. — Но, Эллери, как ты об этом узнал?
— Так… догадался, — небрежно буркнул тот и обернулся к отцу: — Неудивительно, что мне больше ничего не удалось вытянуть из этих книг, папа. Они не являются оригиналами… Продолжай, Уэс.
— Тогда у меня не было причин принимать решительные меры в связи с этой книгой. Я просто переписал дату и адрес и вернул книгу на то же место, куда поставил ее Спрингер, занялся его отчетами и забыл об этом случае. Однако я вспомнил о нем на следующей неделе — точнее, спустя восемь дней.
— Держу пари, Спрингер сделал то же самое! — воскликнул Краутер.
— Браво, Краутер! — пробормотал Эллери.
Уивер улыбнулся и продолжил:
— Да, он сделал то же самое и при тех же обстоятельствах — я застал его снова во время вечернего визита в книжный отдел. Меня озадачило, что он в точности повторил то, что проделал на предыдущей неделе. Я по-прежнему не видел в этом никакого смысла. Снова переписав дату и адрес — они были другими, — я занялся своими делами. На третьей неделе, опять через восемь дней, мои подозрения начали усиливаться.
— И тогда, — подхватил Эллери, — ты взял другой экземпляр той же книги, которая называлась «Торговля и коммерция в XIV веке» и принадлежала перу джентльмена по имени Стани Срезневский.
— Точно так, — подтвердил Уивер. — На третий раз я подумал, что адреса и даты имеют важное значение. Какое именно, я себе не мог представить и решил проделать маленький эксперимент. Когда Спрингер ушел, я взял еще один экземпляр книги Срезневского, отметил на форзаце дату для памяти, переписал в свою книжечку новый адрес и забрал дубликат наверх для изучения. Оригинал я, естественно, оставил там, куда его положил Спрингер.
Я штудировал книгу до посинения, прочел ее от корки до корки, но так ничего и не смог понять. В течение следующих четырех недель я повторял ту же тактику — Спрингер проделывал свой таинственный трюк каждые восемь дней — и тщательно изучал свои дубликаты. Но они казались мне лишенными всякого смысла, и тогда я приходил в отчаяние. Все это время я продолжал проверять отчеты Спрингера и уже начал понимать, что к чему. Спрингер воспользовался недостатком в системе проверки и довольно ловко фальсифицировал свои отчеты. Единственное, что я тогда понял: эти книги были важны для него, но вот были ли они каким-то образом связаны с моим расследованием или нет, этого я так и не узнал. Однако у меня не осталось ни тени сомнения насчет того, что они были связаны с чем-то очень неблаговидным.
Короче говоря, к шестой неделе я уже потерял всякую надежду. Это было в прошлый понедельник, вечером — перед убийством, хотя я, конечно, не знал, что должно произойти через несколько часов. Как обычно, я наблюдал за Спрингером, который проделал все тот же ритуал и удалился. Но на сей раз я пошел на решительный шаг и забрал сам оригинал книги.
— Гениально! — воскликнул Эллери, зажигая сигарету дрожащими пальцами. — Какой молодец! Продолжай, Уэс, это чрезвычайно интересно!
Инспектор ничего не сказал, а Краутер смотрел на Уивера совершенно другими глазами.
— Я в точности перенес все отметки в другой экземпляр и поместил его туда, куда Спрингер положил оригинал, который я забрал с собой. Все это я проделал в спешке, так как намеревался тем вечером проследить за Спрингером, надеясь, что он сам выведет меня к разгадке своей тайны. Мне повезло, так как он задержался внизу поболтать с О'Флаэрти. Когда я выскочил из универмага с последней книгой Спрингера под мышкой, то успел увидеть, как он свернул на Пятую авеню.
— Просто как заправский детектив! — с восхищением произнес Краутер.
— Ну, едва ли, — засмеялся Уивер. — Короче, как бы то ни было, я неотступно следовал за Спрингером на протяжении всего вечера. В полном одиночестве он пообедал в ресторане на Бродвее, а потом пошел в кино. А я все это время ходил за ним, как последний дурак, потому что за весь вечер он не сделал ничего подозрительного — никому не звонил, ни с кем не разговаривал. Наконец, около полуночи Спрингер вернулся домой — он живет в Бронксе, в многоквартирном доме. Битый час я наблюдал за его домом — даже пробрался на этаж, где находилась его квартира. Однако Спрингер никуда не выходил. В итоге я просто развернулся и пошел домой, все еще держа под мышкой книгу Спрингера, так и не раздобыв за целый вечер никакой ценной информации.
— И тем не менее, — заметил инспектор, — вы поступили разумно, решив проследить за ним.
— Как называется шестая книга? Где она находится сейчас? Почему я не нашел ее вместе с пятью остальными в квартире Френча? Конечно, это ты принес их туда? — быстро выпалил Эллери.
— Отвечаю по порядку, — улыбнулся Уивер. — Книга называется «Эстетика современных интерьеров» Люциана Втоцкого.
При упоминании фамилии автора Эллери и инспектор многозначительно переглянулись.
— Ты не нашел ее в библиотеке вместе с остальными пятью, потому что я не оставлял ее там, а взял с собой домой. Понимаешь, я чувствовал, что от дубликатов не будет толку. Было ясно, что важен оригинал. Возможно, я ошибался, но мне казалось, что шестая книга, будучи оригиналом, куда ценнее пяти других, вместе взятых. Поэтому в понедельник ночью, придя домой, я спрятал ее в надежное место у себя в спальне. Что до остальных пяти книг, то я держал их в универмаге, так как часто изучал и хотел, чтобы они были под рукой. Я не беспокоил старика по поводу книг и всей этой истории, потому что он был очень занят предстоящим объединением с Уитни и, как бы то ни было, поручил мне разбираться во всех деталях. Поэтому я просто ставил каждую книгу, принося ее в библиотеку, на подставки на письменном столе, убирая при этом одну из стоящих там книг старика, чтобы их количество оставалось прежним, и прятал ее в книжный шкаф за старыми томами. Таким образом, к концу пятой недели все пять книг старика оказались в шкафу, а дубликаты книг Спрингера стояли на подставках. Если бы старик заметил подмену, я бы все ему объяснил, но он не обращал внимания, поэтому я молчал. Его любимые книги стояли на письменном столе просто для создания атмосферы — он так привык, что они там находятся, что считал это чем-то само собой разумеющимся… А Спрингер не мог заметить новые книги на столе, так как он никогда не бывал в квартире мистера Френча.
— Следовательно, — увлеченно уточнил Эллери, — неделя за неделей ты ставил на стол по одной книге?
То есть первая книга — Стани Срезневского — появилась там шесть недель назад?
— Совершенно верно.
— Все это чрезвычайно интересно, — заметил Эллери, опускаясь на стул.
— Давайте-ка взглянем на ваши адреса, Уивер, — предложил инспектор. — Кажется, вы сказали, что они у вас с собой?
Вместо ответа, Уивер вынул из кармана пиджака записную книжку и нашел нужную страничку. Инспектор, Эллери и Краутер прочитали семь адресов.
— Ну, черт побе… — Инспектор осекся на полуслове. — Смотри, Эллери, здесь два адреса, по которым, как подозревают люди Фьорелли, расположены склады наркотиков!
Эллери задумчиво отошел, а Краутер и Уивер уставились друг на друга.
— Удивляться тут особенно нечему, — проговорил Эллери. — По-видимому, все семь адресов представляют собой места распространения наркотиков. Каждую неделю адрес меняется… Умно придумано, нечего сказать!
Внезапно он встрепенулся:
— Уэс! А где шестой адрес? Быстро давай его сюда!
Уивер открыл еще одну страничку, где значился один из домов на Восточной Девяносто восьмой улице.
— Это большая удача, папа! — воскликнул Эллери. — Ты понимаешь, чем мы располагаем? Адресом вчерашнего места складирования наркотиков! Дата 24 мая, вторник, след такой горячий, что просто дымится!
— Черт возьми, ты прав! — пробормотал инспектор. — Если это место на Девяносто восьмой улице все еще обитаемо, а оно, скорее всего, так и есть…
Вскочив со стула, он бросился к телефону, назвал номер Главного полицейского управления и вскоре уже говорил с сержантом Вели. Быстро побеседовав после этого с Фьорелли, главой отдела по борьбе с распространением наркотиков, Квин повесил трубку.
— Люди Фьорелли сейчас же устроят облаву по адресу на Девяносто восьмой улице, — сообщил Квин, взяв понюшку табаку. — Они возьмут с собой Томаса и по пути туда заедут за нами. Я тоже хочу участвовать. — Он решительно стиснул зубы.
— Так, значит, облава, говорите? — Краутер поднялся, поигрывая крепкими мускулами. — Инспектор, а мне можно с вами поехать? Для меня это будет отличная разминка.
— Не возражаю, Краутер, — рассеянно ответил инспектор. — Вы это заслужили… До этого Фьорелли уже устраивал облавы по двум адресам, которые я узнал, но каждый раз птички успевали заблаговременно запереть клетку и смыться. Будем надеяться, что на сей раз времени у них на это не будет!
Эллери хотел было что-то сказать, но потом передумал, плотно сжал губы и глубокомысленно наморщил лоб.
Уивер же, казалось, был сражен наповал невольно произведенным им эффектом. Он сидел, обессиленно откинувшись на спинку стула.