Там многие странные вселенные дрейфуют подобно пузырькам пены по реке времени.

После знакомства с известными прорицателями будущего возникает закономерный вопрос: а что по этому поводу может сказать современная наука? И здесь мы, конечно же, должны вернуться к самой загадочной научной категории в окружающем мире – времени[13].

Почему в нашем мире только лишь одномерное время?

Почему оно одномерно, ведь у пространства три измерения – длина, ширина, высота, а у времени всего лишь одно – длительность?

Может быть, в других областях нашей бесконечно разнообразной Вселенной существуют многомерное время и многовременные миры?

А может, наш мир тоже многовременной, только мы этого не замечаем – родившись в чудовищном катаклизме Большого взрыва, он вместе со всеми скрытыми измерениями движется вдоль одной временной траектории, по которой мы отсчитываем время?

Но если это так, то можно ли «раскрыть» скрытые возможности времени и пустить окружающую реальность по новым временным путям, и что при этом произойдет?

Правда, скорее всего, это будет связано с поглощением и выделением таких огромных количеств энергии, что весь близлежащий галактический участок нашей вселенной исчезнет в гигантском космическом взрыве, сравнимом с одновременной вспышкой тысяч сверхновых звезд или нескольких квазаров.

Полет машины времени

Можно было бы представить многовременную реальность с несколькими временами, точно так же, как математики представляют многомерное пространство: было четыре мировые оси – три пространственные, одна временная, – теперь стало больше. С точки зрения математики, тут нет проблем, ведь ученые уже очень давно даже научились рисовать многомерные пространства, но вот как будут выглядеть физические свойства мира с такой странной «временной геометрией»?

Прежде всего сколько должно быть дополнительных временных осей?

Однозначно ответить на этот вопрос очень трудно, ведь никаких ограничений на число пространственных и временных «сторон света» формально не существует. Замечательный ученый – академик Андрей Дмитриевич Сахаров в одной из своих статей писал, что природа настолько многообразна, что, в принципе, позволяет существовать, например, мирам с одной или двумя пространственными и несколькими временными переменными, развивая теорию с бесконечным числом временных переменных, различающихся по виду их проявления в материальном мире. Конечно, все эти миры будут сильно различаться по своим свойствам: в одних могут существовать устойчивые атомы и образовываться сложные молекулы – основа жизни, в других будет своеобразная мешанина из элементарных частиц или какие-либо еще неизвестные нам формы материи и ее организации…

Есть и более глубокие соображения, основанные на изучении явлений в микромире, где привычные для нас понятия скорости, ускорения, да и самого пространства-времени теряют свой смысл. Даже более того, в самых сокровенных глубинах материи, в зависимости от точки зрения, пространство может стать временем, а время – приобрести свойства пространства.

Единственный мысленный зонд, который может проникнуть в подобную фантастическую реальность, – это сложнейшие математические формулы. Только с их помощью можно нарисовать картины новой Вселенной. Если писатели и художники-фантасты путешествуют по мнимым мирам с помощью своего воображения, то математики и физики-теоретики используют для этого интеллектуальные приемы на основе математических законов и физических принципов. Конечно, мы не будем продираться сквозь частокол математических символов и воспользуемся уже готовыми результатами, стараясь понять их с помощью нестрогих, но зато наглядных аналогий.

Ученые столетиями исследуют различные свойства окружающей нас материальной реальности, все дальше отодвигая границы Метагалактики. Вообще говоря, за все время научных исследований из всех окружающих нас предметов, включая сотни новых элементарных частиц, физикам не попался ни один, у которого бы наблюдались признаки дополнительных временных измерений. Можно предположить, что вектор времени, с которым в чудовищных процессах Большого взрыва родился ограниченный участок Вселенной, раздувшийся затем в окружающий нас мир, с высокой степенью точности одинаков у всех заполняющих его материальных тел. Объекты с иным ходом времени могут залететь к нам лишь с далеких окраин Метагалактики.

Итак, какое же впечатление произведет на нас многомерный мир, существуй он в реальности? Вначале он должен показаться похожим на наш четырехмерный. Однако, внимательно приглядевшись, мы бы заметили, что некоторые тела движутся непривычно быстро, почти мгновенно перемещаясь в пространстве. Зная расстояние между точками и определив время движения по земному хронометру, мы бы обнаружили, что скорость некоторых тел превосходит световую. Это настораживает, поскольку физики уже давно установили, что сверхсветовые тела, существуй они действительно в природе, можно было бы заставить двигаться вспять по времени – из настоящего в прошлое.

Направление их движения зависит от точки зрения наблюдателя. Неподвижный наблюдатель увидит, что сверхсветовые осколки взорвавшегося снаряда, как им и положено, разлетаются в стороны и, замедлившись, падают на землю.

А движущиеся увидят все в обратном порядке: лежавшие на земле осколки поднимаются в воздух, летят навстречу друг другу и собираются в целый снаряд, который стремительно втягивается в ствол орудия! Картина явно абсурдная, тут нарушено одно из основных свойств материального мира – причинно-следственная связь, а попросту говоря, причина и следствие перепутали свои места.

С похожим эффектом мы уже встречались в теории относительности, там ход времени зависит от того, по каким часам его измерять. Со сверхсветовыми иллюзиями мы иногда встречаемся и в повседневной жизни. Например, скорость, с которой скользит по стене отраженное зеркалом пятно света, может принимать любые значения, вплоть до бесконечности, но ни энергия, ни вещество при этом не перемещаются, и никаких нарушений причинности не происходит. Еще один пример – неоновая реклама, в которой буквы вспыхивают независимо одна от другой, и нам кажется, что каждая из них зажигает следующую, здесь неоновый сигнал также может бежать с любой скоростью.

Итак, для того чтобы выяснить, многовременная ли у нас Вселенная, нужно искать где-нибудь в космосе или в микромире среди элементарных частиц объекты, скорость которых выглядит как сверхсветовая. И такие объекты, оказывается, давно уже известны астрономам! Некоторые светящиеся тела на звездном небе и вправду движутся быстрее света. В том, что это так, сегодня нет никаких сомнений – это не ошибка наблюдений, а твердо установленный факт. Вот только экспериментальная информация о свойствах этих тел пока еще невелика, и все их удается объяснить оптическими иллюзиями, не связанными с многомерностью времени.

В нашем мире мы привыкли видеть астрономические источники света – Солнце и звезды – столько времени, сколько они светят. Солнце вспыхнуло задолго до рождения нашей планеты и будет светить еще миллиарды лет, поэтому мы уверены, что оно никуда не исчезнет на протяжении космического мига нашей жизни. В многовременном мире это выглядит совсем не так. Светящийся объект внезапно появляется в поле нашего зрения, выныривая «из ниоткуда», когда достаточно близко приблизится к временному перекрестку, а затем, удалившись от него, становится невидимым и вообще исчезает.

Как видим, многовременной мир, с первого взгляда столь похожий на наш, на поверку оказывается с удивительнейшими свойствами. Предметы там исчезают и появляются, как привидения, а звезды взрываются от случайно вдруг вынырнувшего внутри них иновременного вещества.

Все эти кажущиеся исчезновения и появления предметов прежде всего привлекают внимание к вопросам баланса энергии в многовременном мире. Дело в том, что в теории с несколькими временами энергия имеет направление распространения в пространстве, являясь вектором. А раз так, то может случиться так, что его компоненты будут компенсировать друг друга – вещества будет рождаться все больше и больше, а энергия останется неизменной. Например, в абсолютно пустом пространстве, из вакуума, могут родиться две частицы с противоположно направленными друг к другу векторами энергии и общим балансом, равным нулю. Это может происходить в каждой точке бесконечного пространства – физики называют подобные явления распадом вакуума. Для внешнего наблюдателя такие процессы выглядели бы как неудержимый мгновенный взрыв пустоты с выделением бесконечно большого количества вещества.

Ученые уже очень давно обратили внимание на тот удивительный факт, что уравнения физических теорий построены так, что прошлое и будущее в них абсолютно равноправны. Так что с помощью одних и тех же уравнений можно рассчитать как взрыв с разлетом осколков, так и процесс их слияния, однако каждый из нас хорошо знает из собственного опыта, что в реальной жизни это не так. Реальное время течет только в одном направлении.

Поскольку вектор энергии направлен вдоль времени, изменение временной траектории тела должно сказаться на его энергии, и наоборот. Увеличивая или уменьшая наклон временных траекторий, мы можем получать энергию с помощью своеобразных Т-конверторов и, используя специальные агрегаты из иного времени в качестве сверхмощных аккумуляторов, сохранять ее.

С момента открытия первых античастиц в тридцатых годах прошлого века многие ученые уверены, что в космосе наряду с веществом можно найти и антимиры, состоящие из антивещества. Одно время даже тщательно анализировали вспышки метеоров в ночном небе, рассчитывая обнаружить среди них следы аннигиляционных взрывов кусков космического антивещества в земной атмосфере. Теперь мы знаем, что метеоритов, а тем более планет и звезд вблизи Солнечной системы нет – они взаимно уничтожились, сгорев в процессах аннигиляции при возникновении нашего мира. Однако физики научились изготавливать античастицы и строить антиатомы на гигантских ускорителях – коллайдерах. Поскольку реликтовых тел с повернутыми временными траекториями тоже, по-видимому, нет в природе, можно ли повторить историю антивещества и научиться самим производить «материю с иным временем» в земных условиях?

Задача, к сожалению, технически не выполнимая, ведь с помощью одновременных тел нашего мира вектор времени повернуть нельзя. При столкновениях одновременных частиц всегда рождаются только одновременные частицы. Получается, что с помощью земных материалов нам никогда не построить завод для производства вещества с иным временем.

Вектор времени можно повернуть там, где не действует закон сохранения энергии и для рождения иновременного тела не нужно компенсирующего партнера. Такие процессы могут протекать в очень сильных гравитационных полях – например, вблизи черных дыр. Конечно, могут быть и другие возможности, ведь космос еще практически не исследован. Больше надежд встретить иновременные частицы в глубинах микромира. Благодаря квантовым скачкам энергия там на некоторое время может стать неопределенной, а на очень глубоких уровнях утрачивает свой смысл само направление полета стрелы времени вместе с противопоставлением прошлого и будущего.

Итак, пока еще анализ гипотез о многомерных временах еще далеко не закончен. Математики, физики-теоретики и космологи продолжают выдвигать самые разнообразные предположения о временной структуре нашего мира. Многое говорит о том, что наша Вселенная действительно многомерна не только в пространстве, но и во времени. Просто пока еще дополнительные временные координаты глубоко скрыты от наших приборов. Найти явления, где они проявляются, и обнаружить или создать вещество с иным временем – пока еще не разрешимая для современной физики задача.

Видный советский физик-теоретик, академик А. А. Марков создал математический образ подобного мира и назвал такие образования фридмонами – в честь впервые указавшего на возможность их существования знаменитого математика А. А. Фридмана.

Полностью замкнутый мир никоим образом, по идее, не проявляет себя вовне: из него не проникают наружу даже световые лучи. Значит, снаружи он должен представлять для стороннего наблюдателя нечто, не имеющее ни размеров, ни массы, ни электрического заряда. Таким образом, в нашем воображении вырисовывается совершенно фантастическая картина. Быть может, и наша Вселенная со всеми ее солнцами, млечными путями, туманностями, квазарами – всего лишь один из фридмонов. Впрочем, фридмоны не обязательно должны заключать в себе только гигантские мироздания. Их содержимое может быть и более скромным: например, содержать в себе одну лишь галактику, звезду…

Если исходить из теории фридмонов, то получается, что любая элементарная частица, в принципе, может оказаться входом в иные миры. Проникнув через ее поверхность, мы можем очутиться в иной Вселенной с трудновообразимым содержимым, причудливыми галактиками, населенными странными цивилизациями. Оглянувшись же назад, мы бы увидели, что наша родная Вселенная сжалась до микроскопических размеров. Если бы мы захотели вернуться назад, то пришлось бы снова проделать весь путь по коридору между мирами. Путешествуя по различным фридмонам, мы встречали бы каждый раз новую реальность, и наше путешествие по иным мирам могло бы продолжаться до бесконечности. Интересно, что такие путешествия могли бы привести не только к перемещениям в пространстве, но и к перемещениям во времени.

Однако сравнение это лишено размаха, присущего самой физической теории, о которой идет речь. В реальности речь должна идти не о тысячах изображений одной вещи, но о великом множестве копий каждого предмета, участвующего в событиях. Любой из нас, если природа следует статической концепции времени, должен иметь на своей мировой линии впереди и позади себя тьму-тьмущую двойников, добавочных экземпляров самого себя. То есть двойниками-то они, конечно, являются только тогда, когда находятся сравнительно недалеко друг от друга во времени. Чем глубже в прошлое, тем явственнее ваши двойники молодеют, чем дальше в будущее – тем старше они становятся.

Такую картину мира иногда сравнивают с кинолентой: каждый ее кадр существовал и до того, как увеличенным попал на экран, но зритель-то видит его именно в этот и только в этот момент. На каждом кадре – одна из многих тысяч групп изображений, составляющих кинофильм, но существует каждый кадр отдельно.

Однако тут сами термины прошлое, настоящее и будущее утрачивают свой привычный для нас смысл: ведь прошлым мы называем ушедшее, исчезнувшее, будущим – то, что появится, а тут ничто в мире не уходит, как и не приходит, все – есть, навечно, насовсем. А чтобы разобраться в порядке событий во времени, нужно только установить их последовательность друг относительно друга, – одно из них случилось раньше другого, но позже третьего.

Модель на основе противоположных взглядов составляет динамическую модель времени, и большинство из нас в обыденной жизни твердо ее придерживаются, зная, что прошлого уже нет (хотя оно скрыто в настоящем, которое выросло из прошлого), а будущего еще нет (хотя оно в том же настоящем заложено). В динамической модели прямо говорится о прошлом, настоящем и будущем, события не сосуществуют, а сменяют друг друга, возможное становится действительностью, реальность текуча, мир движется и развивается. Но в этой модели также есть свои трудности и логические противоречия.

Десятки крупных философов отстаивали важность одной концепции и выводимость из нее другой. Но и не меньше было число высоких авторитетов, которые придерживались прямо противоположного мнения. Пока еще ни одной из моделей времени не удалось одержать убедительной победы. Сейчас бесполезно делать какие-либо прогнозы, но, безусловно, правы физики, утверждающие, что реальное время в окружающей действительности взаимосвязано с масштабом рассматриваемых явлений и ни одна его модель не исчерпывает себя полностью.

Выдающийся датский физик Нильс Бор полагал, что утверждения, противоположные действительно глубоким истинам, – тоже глубокие истины. Подтверждением словам Бора может служить введенный в физике принцип корпускулярно-волнового дуализма, в соответствии с которым один и тот же микрообъект может быть описан по-разному – и как волна, и как частица[14]. А что касается статической и динамической моделей времени, то они в сущности противоположны, но их можно рассматривать как взаимодополняющие.

В философии времени есть еще пара противоборствующих моделей. Одна из них основана на концепции субстанциональной, а другая – на реляционной.

В субстанциональной модели время – особая сущность, «субстанция», некий поток, который несет все, что есть в мире, причем существует независимо от вещей.

Пространство и время как особые сущности выступают, например, в картине мира, созданной Ньютоном. Здесь они образуют сцену, на которой разыгрываются физические явления; причем точно так же, как сцена остается на месте и после ухода актеров, так пространство и время должны сохраниться в классическом мире и в случае полного исчезновения материи. На это обращал особое внимание Эйнштейн, подчеркивая, что в мире теории относительности с исчезновением материи не стало бы ни пространства, ни времени. Они являются лишь производными от материи, зависят от нее.

В реляционной (относительной) модели каждый момент времени выражает только отношение к предшествующему и последующему состояниям, подобно тому, как относительным является положение каждой скалы в горной гряде.

Время в теории относительности согласуется с обеими концепциями, как со статической, так и с реляционной. Любая из составляющих тех пар моделей времени, о которых у нас шла речь, терпеть не может вторую составляющую той же пары, но легко сочетается с любой из представительниц пары другой. Каждая модель времени характеризуется определенным набором свойств, и эти свойства могут сочетаться или не сочетаться со свойствами, присущими другой модели.

А вот модель времени в теории неравновесных процессов, развиваемой известным бельгийским ученым русского происхождения Ильей Пригожиным, оказывается сразу и реляционной, и динамической.

Ну а каким же предстает время не в той или иной теории, а на самом деле? Какая его модель точнее, вернее, справедливее, полнее? Похоже, что на последний вопрос ответить нельзя. И даже не потому, что он преждевременен. Само по себе время – это больше и сложнее, чем его модели. Наш мир достаточно сложный и многогранный, в нем есть и простое, и сложное, сходное и противоположное. Каждое новое открытие, каждая достаточно обоснованная гипотеза способствуют уточнению того, что же такое время.

В этом проявляется общая тенденция развития науки: чем больше мы узнаем, тем больше у нас вопросов к природе, и находить ответы на них становится все труднее и труднее.