Роза вошла в прохладу подъезда сталинского дома. Здесь все дышало историей, а старинный лифт в ажурной решетке добавлял особого настроения.

Роза пешком поднялась на третий этаж и нажала на кнопку звонка. Она не любила старые лифты, где самой надо открывать двери. Пока с ними возишься, легче подняться пешком. Ей второй и третий раз пришлось нажать на кнопку звонка, прежде чем она услышала возню в прихожей. К этому Роза тоже привыкла. Ее клиенты не всегда хорошо слышали, не всегда видели, долго шли по коридору… Дверь ей открыла очень старая женщина с всклокоченными волосами, бледным морщинистым лицом, с запавшими глазами.

– Да… – рассеянно прошамкала она. На ней был старенький застиранный халатик и шлепанцы на босу ногу.

– Софья Леонидовна?

– Да… Это я.

– Я – Роза Олеговна, социальный работник, – представилась Роза хорошо поставленным голосом.

– Социальный чего? Зачем это? Чего такое? – прошамкала Софья Леонидовна, глубоко вжившаяся в образ глуповатой древней старухи.

– Я объясню…

И Роза начала вещать о том, какими ангельскими качествами обладают соцработники и какую незаменимую помощь они оказывают одиноким людям.

Софья Леонидовна сделала вид, что задумалась.

– Ой, вы мне так много всего сообщили, я как-то сообразить должна… Да вы проходите в квартиру-то…

Она повернулась и засеменила по длинному коридору. Роза двинулась за ней следом.

В комнате с коврами на стенах, старинной мебелью и фарфоровыми статуэтками они сели за большой круглый стол с кружевной скатертью. Розе пришлось еще несколько раз повторить все, что она уже сказала при входе.

– Так вы будете ходить по магазинам? Вы будете убираться? Приносить лекарства?

– Всё так, – приторно улыбнулась Роза.

– Я хоть и старая, но не совсем глупая. Это где же у нас теперь государство бесплатные бонусы раздает? С чего вдруг?

И тут Розе пришлось по второму кругу долго и нудно объяснять старушке принцип работы ее организации.

– Не понимаю я чего-то, дочка, так это бесплатно, что ли? За квартиру? А где я жить-то буду? У меня другого жилья нет. Зачем мне тогда все эти лекарства и уборка, если я останусь без квартиры.

– Вы будете жить здесь столько, сколько потребуется, не расстраивайтесь. Жилплощадь отходит к соцорганизации только после вашей, извините, смерти.

– А чего это вы меня хороните? – всполошилась Софья Леонидовна. – Я еще лет сто проживу!

– И очень хорошо! Мы никого не торопим, и все эти сто лет мы вам будем помогать, – располагающе улыбнулась Роза Олеговна.

– Так это как в раю получается. Такая-то помощь.

– Ну и ладушки! Я могу подготовить пакет документов, вы подпишете договор, и мы включим вас в число своих клиентов, – сказала Роза.

– Какой пакет? – снова насторожилась бабка. – Вы о чем это?

– Поймите, мы тоже должны подстраховаться. Мы будем ухаживать за вами годами, покупать за свой счет лекарства и продукты, а вы потом – раз и не отпишете нам квартиру, – пояснила Роза.

– Отпишете? Это совсем, что ли, я должна буду отдать вам жилье? – слезящимися глазами посмотрела на гостью бабулька.

– Так после смерти же! – вытерла пот со лба Роза. – Зачем она вам после-то?

– Я уже и завещание написала, племянница-то обидится, – зашамкала губами бабка.

– Какая племянница? Вы что, не одиноки? – напряглась Роза.

– Живу-то одна, но племянница есть.

– Чего же она за вами не ухаживает?

– Да я и не просила ее об этом, а тут вы. Я думала, что просто помощь какая-то старикам, – развела руками Софья Леонидовна.

Лицо Розы моментально превратилось в непроницаемую маску.

– Тогда вы нам не подходите.

Она встала и засобиралась уходить.

– Ой, как же это? Куда же вы? – засуетилась бабка. – А если мне помощь все же потребуется? Вот никогда не думала об этом, а сейчас подумала.

– Племянницу попросите помочь.

– Так она это… В другом городе.

– Приедет, поухаживает. Не даром же вы ей квартиру завещаете?! – оставалась непреклонной Роза.

– Ой, дорогуша, погодите! Я знаю, кому вы можете помочь! У меня вся душа изболелась за этого человека. Вот уж у кого нет ни одного родственника! Если с ним что случится, он точно пропадет!

Роза засомневалась, стоит ли слушать бредни старой идиотки. Но все же осталась. Тут-то Софья Леонидовна и выложила все, что знала о Зиновии Михайловиче, как он похоронил сына и внучку и что он абсолютно один, да еще приврала слегка.

– А вы-то откуда знаете? Почему за него беспокоитесь? – спросила Роза с показным безразличием.

– Так не знает он меня, – честно призналась бабка, – я дружила с его второй женой, с ней он прожил совсем недолго… Я была влюблена в Зиновия, но он абсолютно не реагировал на меня. Я и потом пыталась отследить его судьбу, уж не помню через кого… Узнала, что он абсолютно одинок и уже стар. Переживаю я за него. Очень гордый мужчина был, думаю, что таким и остался. Никогда сам не попросит помощи. Не знаю даже, примет ли он ее от вас. Живет он в центре, – и Софья Леонидовна назвала адрес. – Помогите ему! – Она вытерла «навернувшиеся» на глаза слезы, чувствуя, что Роза клюнула.

– Я не знаю, это не рядом, – равнодушно сказала Роза и даже зевнула. – Извините, я пойду.

– Иди, дочка, иди… И попроси за моего старичка-то…

Роза ничего не ответила, ушла, а Софья Леонидовна сразу же кинулась к телефону.

– Первый, это второй!

– Здравствуйте, Софья Леонидовна, – засмеялся Сергей, – первый слушает.

– Все прошло гладко, наживка проглочена.

– Очень хорошо.

– Что теперь?

– Поживите недельку на этой квартире просто так, вдруг кто проверит. Наличие племянницы полностью вас обезопасило. А мы посмотрим за Зиновием Михайловичем. Только тогда станет понятно, проглочена ли наживка.

– И что?

– Или мы выведем их на чистую воду, или у Зиновия Михайловича реально будет помощь от соцслужбы.

– Он же тертый калач, вряд ли он отпишет им квартиру за уход… Сразу поймет, что это подвох, – усомнилась Софья Леонидовна.

– А кто сказал, что он будет что-то подписывать в твердом уме и трезвой памяти? Напоят его чем-нибудь, заставят, и все. Но не бойтесь, я нанял тут парнишку одного из частного сыска, он – профессионал и все проконтролирует.

– Дай бог! До связи! – ответила Софья Леонидовна и отключилась.

Татьяна была всецело поглощена Сергеем и захотела заняться делом, которое он так любил. Летом сорок законных дней отпуска полагалось и учителям. И вот эти дни наступили, Таня могла больше не ходить в школу. Жила она у Сергея, просто так лежать и плевать в потолок было не в ее характере, и она окунулась с головой в уход за животными. Татьяна брала уроки у ветеринара Ирины – новой девушки, принятой на работу, она имела за плечами стаж восемь лет, знала, какие звери какого ухода требуют. Ирину просто поразил Танин интерес.

– Зачем тебе все это?

– Во-первых, я хочу жить тем же, чем мой любимый мужчина. Во-вторых, для собственного образования, в-третьих, я хоть и не ветеринар и не собираюсь лечить зверей, но я их люблю, – объяснила Таня.

У нее с этой серьезной брюнеткой с ассиметричной челкой и близоруким прищуром сложились дружеские отношения. В свою очередь Ирина смотрела на Таню как на ископаемое.

– Впервые вижу кого-то серьезного рядом с Сергеем, – пояснила она, – я ведь знала его раньше, просто так человека с улицы он бы к себе не взял…

– Он был настолько несерьезен? – засмеялась Татьяна.

– Скорее он не влюблялся, – пожала плечами Ирина.

И Таня в течение дня кормила животных, помогала Ире придерживать их во время лечебных и профилактических процедур, мыла собак и обрабатывала их от блох. К вечеру она была сама готова «отбросить ласты». Служащие приюта заметили, что на нее не совсем адекватно реагирует мишка.

– Он открывает пасть, словно улыбается, и бежит к тебе! Он тебя узнает! – смеялась ветеринар. – Бурый влюблен в тебя!

– Так я провела с ним ночь, – отвечала Татьяна, и у нее мурашки бежали по коже.

Однажды вечером она решила сделать приятное Сергею, нарядилась в красивое платье и хотела пригласить его куда-нибудь. Он весь день сидел в кабинете, уткнувшись в компьютер, не отрывая воспаленных глаз от экрана. Только два раза выходил в туалет, выпить кофе и еще проконсультировать владельцев больной кошки в качестве ветеринара вместо Владимира.

Когда Таня наложила синие тени и накрасила ресницы и губы, она сама себе очень понравилась: несмотря на усталость, глаза ее горели, и виной этому была настоящая любовь. Ее сердце пело, и она тоже готова была петь сутки напролет. Ее внимание привлек какой-то звук за окном. Татьяна выглянула на улицу и увидела большой сверкающий чистотой джип, который смотрелся очень круто под светом кованых стильных фонарей. Рядом с открытой дверцей стоял Сергей в джинсах, белой рубашке и черном вельветовом пиджаке. Он сажал в машину худенькую невысокую блондинку с длинными кудрявыми волосами. Таню хватил бы удар при виде Сергея с любой женщиной, а уж при виде такой симпатичной штучки ей моментально стало плохо. В глазах потемнело, в висках застучала кровь.

Он усадил блондинку в машину, и, не взглянув на окна их спальни, уселся за руль.

Таня сорвалась с места, пулей влетела во двор, но успела увидеть только задние огни удаляющегося джипа. Ее просто распирало от гнева. Она так готовилась к этому вечеру, а Сергей поступил с ней вероломно! Прямо на ее глазах усадил какую-то красотку в машину и куда-то уехал на ночь глядя. Ее взгляд остановился на брошенном у забора мопеде. На нем рабочий приюта в течение дня рассекал вдоль клеток или ездил в местный магазин за продуктами. Таня сама не поняла, как оказалась в седле мопеда и помчалась за джипом. Когда-то в детстве она гоняла на подобном по деревне у родственников. Но как она сейчас решилась поехать на нем, Таня бы не ответила. Она неслась за Сергеем, сама не зная зачем. Нельзя сравнить скорость джипа и скорость допотопного мопеда. Татьяна что есть мочи нажимала на руль и неслась вперед. Как она не упала, одному богу известно, но даже дышать боялась, чтобы не потерять равновесие. Таня не представляла, как надо поворачивать или, о ужас, останавливаться.

«А чего я за ним еду, ревнивая дура? – подумала она, когда у нее немного проветрилось в голове. – Какое я имею право? Я ему не жена… Сергей ничего мне не обещал, а все окружающие, наоборот, предупреждали меня, что мой красавец вполне может оказаться банальным бабником. Уж его «неземную» красоту отмечали все. И вот он добился меня, пожил с месяцок… и устал. А чего я ожидала? Для него небось месяц – целая вечность. Сказать об этом напрямую он не осмелился, стал меня игнорировать и погуливать… И чего я за ним сорвалась? Сказать-то мне ему нечего. Я сама себе все уже объяснила!» – терзалась невеселыми мыслями Татьяна.

Она повернулась и увидела совершенно обалдевшее лицо одного из водителей, высунувшегося из машины. Таня показала ему язык. Ну и что, что на старом и страшном мопеде, заляпанном грязью и навозом, восседает не прыщавый подросток, а великовозрастная тетка? Да, она в вечернем платье с оголенными коленками в черных чулках, с развевающимися волосами и искаженным от ревности лицом. Таня пока не знала, что довершали этот образ потекшие тени и тушь.

– Во дает! – протянул мужик, поднял стекло в автомобиле и прибавил газу.

Таня понимала, что она держит в поле зрения габариты джипа не из-за своей бешеной скорости, а из-за того, что Сергей почему-то очень медленно едет.

«Хорош романтический вечер! Еще и колготки порвала!» – продолжала накручивать себя Татьяна.

Ее синее платье было испачкано грязью или машинным маслом и устрашающе развевалось по ветру. Этакий ужас, летящий на крыльях ночи, озлобленная и ревнивая фурия.

Из всех машин Таня видела только удаляющийся от нее джип. Проехали они так несколько километров и свернули с дороги в какой-то поселок. На улице было темно. Татьяна рисковала на каждой кочке вылететь из «седла». Она сама не знала, зачем ввязалась в это сумасшедшее родео. И когда оно уже закончится? А потом произошла ожидаемая неприятность. Джип остановился. А вот Таня не знала, как это сделать. А останавливаться-то надо было… Ей не хотелось врезаться в капот «новобрачных» и перелететь через джип на лобовое стекло. Не заметили они ее до сих пор, потому что у мопеда не было фар. Татьяна направила руль в сторону и съехала с дороги. Несколько метров мучений, удар о какой-то выступ, и она нырнула куда-то в яму. Первое мгновение – шок, затем осознание, что все прошло хорошо, то есть она осталась жива и даже способна шевелить руками и ногами. Потом до нее дошел жуткий, тошнотворный запах. И она поняла, что свалилась в настоящую выгребную яму. Скользкая, гнилая шелуха картофеля, грязные полиэтиленовые пакеты, колючая скорлупа от яиц и еще много чего подобного.

– Какая мерзость! Господи! Какой ужас! – Таня выругалась и подняла глаза вверх. Ночное небо со звездами словно смеялось над ней. «Вот где ты оказалась со своей ревностью! Что? Съела?»

– Свинье – помои, а бабнику – новая подружка, – вслух проговорила Таня и с трудом выкарабкалась из ямы.

Она прекрасно понимала, что в таком виде не сможет преследовать Сергея с кудрявой блондиночкой. Небось это у них не первое свидание.

Хотя это не столь важно. Но если свидание не первое, то они, наверное, уже в спальне. И тут вваливается она собственной персоной. В рваных чулках, грязном платье, с перепачканным лицом, ободранными руками и висящими помоями по всему периметру ее личности.

«Ага! Вот я вас и застала! Я сейчас расцарапаю вам лица, а тебе надаю пощечин!» – так представила свое появление Татьяна.

И тут же вообразила удивленный взгляд Сергея с легким оттенком брезгливости:

«Ты? Что ты тут делаешь? Кто тебя звал? Ты смешна и жалка!»

«Кто это?» – С испугом прижимается к его широкой груди кудрявая блондинка.

«Да никто!» – отвечает ей Сережа, и он прав…

Таня уныло побрела вдоль заборов назад к дороге, мопед она катила рядом, так как он не заводился. На прощание кинула печальный взгляд на припаркованный джип. Таня только одного не понимала: как улыбающийся и милый Сергей мог так с ней поступить? За что? Она-то ведь влюбилась в него как дура! А он оказался холодным и бездушным! Она – умная женщина, педагог – оказалась на крючке у этого беспринципного типчика!

«Сама виновата», – ругала себя Таня, хлюпая носом и бредя вдоль дороги, пока рядом с ней не остановился грузовик и оттуда не выглянул мужичок в серой кепке и с папироской в зубах.

– Девушка, у вас случилось что-то? Подвезти?

Через несколько минут мопед был погружен в кузов, а Таня сидела в кабине водителя.

Шофер, только когда тронулся в путь, понял, что совершил огромную оплошность, посадив эту особу рядом с собой. Таня тоже отчетливо чувствовала, что распространяет не совсем свежий аромат вокруг.

– Господи… Где же это ты так?

– В помойку въехала, – шмыгнула носом она.

– Зачем?

– Для удовольствия!! Глупый вопрос… Так получилось… Забыла, где тормоз.

– Вот ведь блондинка за рулем! Умора! – хмыкнул мужик. – Дура-дурой!

– А вы откуда знаете? – заплакала Таня.

– Чего? – растерялся шофер.

– Что я дура?! Какая же я дура! Как же мне больно!! – почти завыла Татьяна.

– Чего больно?! Вот ведь взял на свою голову! В больницу, что ли, тебя подвезти?

– Сердце! Как оно болит! Так болит, что страшно!

– О господи! – всполошился мужик не на шутку. – Ты только это, держись, не отбрось копыта раньше времени. Сейчас довезу до больнички!

– Она теперь никогда не перестанет болеть, – простонала Татьяна, высмаркиваясь.

– Кто?

– Душа! Душа!

– Дуня? Дуня болеет? Ты знаешь, я всех больных собирать не буду! Уже жалею, что тебя подобрал…

– Да какая Дуня! Душа, говорю, болит! А эта скотина развлекается с другой, когда я умираю!

– Какая скотина? Ты не ругайся, у нас, у шоферов, слух-то не очень из-за вечного шума двигателей.

– Я люблю его, а он другую под локоток и в «нумера»! – пояснила сквозь слезы Татьяна.

– А… Вот оно что, – наконец-то понял водитель. – А я сразу подумал, что-то тут не то… Так ты за парнем своим следила?! Вот ведь дуреха! Да и он у тебя – лох! Кто же так делает, чтобы своя баба засекла?

– А втихаря можно, значит?

– Ну а кто без греха, – почесал затылок водитель, – не знаю даже, что тебе и сказать!

– Да ты ничего не понимаешь! – огрызнулась Татьяна, позволив себе перейти на «ты», потому что водитель был много моложе ее.

– Я не понимаю?! – Он даже прибавил газ. – Да я свою Ленку застукал и не просто не пойми с кем, а со своим напарником!! Да меня просто молния поразила на месте от затылка до пят! Вот такое состояние было! – даже вспотел парень и вытер лоб кепкой. – До сих пор руки дрожат!

– Ты уж это, возьмись за руль, – посоветовала Таня.

– Точно! Ух! Чуть сейчас с дороги не съехал, так в глазах потемнело!

– Я не знала… извини, да, ревность – разрушающее чувство. Я прямо не знаю, что делать? – Голубые глаза Татьяны снова наполнились слезами.

– Выпить тебе надо! – заявил парень.

– Так говорят, любовь трудно забыть в течение года… Мне что, целый год пить? – вздохнула Таня.

– Нет! Рекомендую кратковременный запой, чтобы не наломать дров в первые дни. Ну, чтоб не убить никого.

– Да ты что!

– Всякое бывает, – парень спокойно крутил баранку. – Как это называется? Состояние аффекта! Вот! У некоторых от любви крыша едет. И на себя руки наложить могут…

– Нет, этого я точно не сделаю. Все-таки не подросток. Я просто больше никому не поверю, потому что больше не встречу такого!! – И Татьяна бросилась на шею к парню с рыданиями.

Грузовик остановился, Татьяна продолжала свое «мокрое» дело, но потом взяла себя в руки.

– Я мешаю тебе вести машину? Извини, поехали…

– Вообще-то, когда кто-то, облитый помоями, висит у тебя на шее, загораживая всю дорогу, это мешает, – согласился водитель.

– Ой, извини еще раз! – отпрянула от него Таня и принялась судорожно отряхивать его футболку от ошметков грязи. Но размазала ее еще больше.

– Извини…

– Да чего уж… Я тебе посочувствовал, потому что сам такое же пережил… Прямо родственную душу встретил!

– Спасибо за сочувствие. Так поехали? – предложила она.

– Я твой адрес запомнил, но сейчас мы подъехали к подвальчику…

– Какому подвальчику? – не поняла Таня.

– Пивному. Пойдем выпьем? – предложил он.

– Ты же за рулем?! – удивилась Таня.

– Так уже приехал. Я живу недалеко, здесь машину оставлю. Я на сегодня уже все закончил, а завтра у меня выходной. Идем? Расслабимся?

– Тебя как хоть зовут? – спросила она, словно это могло повлиять на ее решение согласиться с ним выпивать.

– Юра… Юрик.

– Таня. Пошли, – махнула рукой Татьяна, – только я очень грязная…

Юра посмотрел на часы на руке.

– В это время в баре уже многие находятся в свинском виде, а остальным все равно, как ты выглядишь, – успокоил ее он.

В пивной накурено было так, что все тонуло во мраке! Запах тут стоял отвратительный: воняло чем-то жареным, потом, табаком и еще черт знает чем. Поэтому смердящий аромат, исходящий от вошедших, растворился в других ароматах. Они уселись за барную стойку. В такой духоте не хотелось ни есть, ни пить.

– По пивку? – спросил Юра, и Таня кивнула.

А дальше понеслись чипсы, кусочки кальмаров, соленые сухарики и еще много разной легкой закуски…

– По пивку? – слышала Татьяна в сотый раз.

А потом как-то резко ей стало холодно и темно… Сразу из лета в зиму и… немцы! Они что-то кричали и периодически строчили из пулеметов. Рядом с Таней лежал Сергей. Он был одет в форму красноармейца времен Гражданской войны, а в руках держал винтовку со штыком. На буденновке алела звезда, на рукаве алела рана. Они находились в какой-то телеге, и Сергей отстреливался из винтовки. Эти одиночные выстрелы звучали как насмешка в ответ на пулеметный огонь. Таня поняла, что лежит в очень неудобной позе да еще на пулеметной ленте.

– Что происходит?

– Очнулась? Ранение у тебя в череп сквозное, так что жизненно важные органы не задеты, – обернулся к ней Сергей.

– То-то голова болит, – напряглась Таня.

– Пройдет! Не переживай, отобьемся!

– А почему тут немцы? – не понимала она.

– Так вот мы попали… Не помнишь, как в кино… Раз, и путешествие во времени!

– Но почему именно сюда?! – ужаснулась Татьяна, безоговорочно поверив, что они совершили путешествие во времени.

– Здесь много боли, горя и такая жуткая энергетика, что сюда просто засасывает, – пояснил Сергей.

– Неудобно лежать… Что-то не могу пошевелить ни рукой, ни ногой…

– А ты не шевелись!

– Патроны подо мной не выстрелят? – продолжала беспокоиться Татьяна.

– Они израсходованные уже! Это моя Анка-пулеметчица настреляла! Огонь-девка! За патронами побежала.

И тут Татьяне стало совсем нехорошо.

– Это какая такая Анка-пулеметчица?! Знаю я твоих пулеметчиц! Видела уже! В машине времени захотел укрыться?! Не выйдет!! Я тебе сейчас! – Татьяна навалилась на него, давясь слезами от обиды.

Даже война не спасла ее от ревности.

– Отдай ружье! – орала она Сергею.

– Какое ружье? Таня, приди в себя! Отпусти руль! – услышала она в ответ.

Она открыла глаза и увидела вместо Сергея молодого парня, которого не сразу узнала.

– Юр-р-ра? – В ее устах это прозвучало звериным рыком.

– Это я… Отпусти руль! Ты с ума сошла? Орешь какие-то странные слова: «Немцы капут!» Ты чего? Ну, выпили мы вчера с немцами, потом подрались с ними и снова выпили…

– Немцы?

– Ну да! Пара туристов! – икнул Юра.

– Так это – сон! А я-то думала, в чем дело? – заулыбалась Татьяна и осмотрелась.

Они лежали с Юрием в кузове грузовика на жестких досках под брезентом. Между ними – ее мопед. Таня крепко сжимала его руль, а переднее колесо уткнулось в Юрино лицо.

– А где это мы? Вторая мировая? – спросила Таня.

– Какая мировая? Вот вчера была и вторая, и первая! Эх, тряхнули стариной!

– Ты о чем?

– Ничего не помнишь? – усмехнулся Юрий.

– Совсем… просто черная дыра, – виновато посмотрела на него Таня.

– Ну, так лучше и не вспоминай… Круто мы вчера посидели!

– А где мы? – опять спросила Татьяна.

– Так в моем грузовике!

– Ты же говорил, что живешь рядом.

– Вот! А сказала, что ничего не помнишь! Аллилуйя! Память возвращается! Живу-то я рядом, но разве можно мне прийти домой в таком состоянии? Жена меня убъет! Вот мы здесь и притулились.

– А между нами…

– Насколько я помню, ничего не было, – заверил ее Юра, – хотя я тоже отрубился в определенный момент.

– Будем надеяться, что не было, – сразу же сказала Татьяна, отлепляясь от руля мопеда. – Как же мне плохо!

– Ничего, сейчас прояснится в голове, – пообещал Юра, держась за виски.

– У тебя тоже видок – краше в гроб кладут, – отметила Татьяна.

– Распогодюсь еще, – заверил он ее.

– Как-то холодно, противно и мокро, – сказала Таня.

– Это роса! – пояснил Юра, словно речь шла о поэтическом вечере среди травы. Сеновал любви…

Татьяна скинула с себя влажный холодный брезент и зевнула.

– Продрогла я…

– Куда тебя отвезти? – спросил Юра и назвал ее адрес. – Туда поедем?

– Ты помнишь? – удивилась она.

– А как же?! Профессиональная память шофера! – похвастался он и постарался поизящнее спрыгнуть с кузова. Вместо этого он воткнулся носом в землю, схватился за задницу и заматерился. Потом Юра помог Тане выбраться из грузовика и посмотрел на часы.

– Ого! Одиннадцать утра! У меня выходной, а у тебя? – с опаской покосился он на спутницу.

– У меня каникулы, я – учительница!

– Ничего себе! – присвистнул парень. – В наше время учителя так не пили.

– Замолчи! Голова гудит…

– Сейчас позавтракаем и в путь! – Ноги снова понесли Юру в подвальное кафе.

– И ты еще думаешь о еде?! Меня тошнит! – сказала Таня.

– Надо прийти в себя, я в таком состоянии за руль не сяду. – Юрий был неумолим.

Они вошли в кафе, где при дневном свете и без дыма смогли все рассмотреть. Деревянные столешницы были в грязных разводах и усыпаны крошками хлеба.

Официантка с недовольным лицом подошла к их столику и смахнула крошки грязной тряпкой чуть ли не на них.

– Что будете?

– Нам что-нибудь легкое на завтрак и по литру кваска вашего фирменного, – заказал за обоих Юра, так как у Тани от сухости во рту язык прилип к небу.

– Могу предложить омлет или яичницу с луком, беконом, помидорами, сыром… Кашу рисовую или овсяную, – зевнула официантка, – извините, напарница заболела, и я со вчерашнего дня здесь. Три часа спала…

– Думаю, я съем яичницу с помидорами, – неуверенно протянула Таня.

– Две порции! Два кваса! Два кофе с тостами! – хлопнул по столу Юра.