— Ничего не знаю! В наших фургонах все гуси наши собственные и никаких чужих гусей там в принципе быть не может! А если гусь в нашем фургоне — так он никакой не чужой, а наш собственный! В принципе! — От удара крепким кулачком по столу утиное чучело на верхней панели монитора закачалось на пружинной подставке, словно поклевывая зерна, и заткнутая в полураскрытый клюв пищалка издала что-то вроде кряканья.

Дядька за столом сам был чем-то похож на утку — тупого переваливающегося Скруджа Мак-Дака! Катька с ненавистью уставилась на утиный профиль собеседника и, сдерживаясь из последних сил, процедила:

— Пожалуйста, нам только нужно узнать, куда ехал ваш фургон!

Дядька схватился за мышку стоящего перед ним компьютера, пощелкал, поглядел что-то на закрытом от ребят экране, довольно кивнул сам себе и с торжеством провозгласил:

— Маршрут следования — это, в принципе, наша коммерческая тайна! — и пригладил редкие волосенки.

— Не нужен нам маршрут! — Катька аж куснула себя за язык, чтоб не наговорить этому «принципиальному» все, что она о нем думает. — Скажите, кому вы сегодня поставляли птиц, а мы уж там сами разберемся, какой гусь чей!

— Неразглашение имен клиентов — главный принцип нашей компании! — почти пропел утконосый Мак-Дак, явно получая удовольствие от каждого своего слова.

— Вы что, контрабандой редких птиц занимаетесь, раз у вас все клиенты засекречены? — не выдержав, пробормотал Вадька.

Дядька аж подпрыгнул. В глазах его вспыхнул недобрый огонек.

— А ну-ка убирайтесь отсюда, шпана наглая! — опираясь на кулаки, он поднялся над столом во весь свой небольшой рост. Его утиный носик гневно задергался. — Во-он! Охрана! Охрана! — Даже его вопли напоминали кряканье переполошенной утки.

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь с грохотом ворвался здоровенный, как шкаф, молодой парень в черной форме. Да он и похож был на шкаф — широченные квадратные плечи при низких кривоватых ногах и совершенно неподвижная, будто деревянная физиономия, на которой не читалось ничего, кроме абсолютной готовности выполнить любой приказ начальства.

Изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства, Кисонька поднялась из кресла для посетителей:

— Мы, пожалуй, пойдем.

— Да-да! — Сева стремительно вскочил, с опаской косясь на растопыренные, как распахнутые дверцы шкафа, ручищи охранника. — Уже уходим! — Он подхватил Катьку под локоть, рывком поднял со стула и поволок к дверям.

Катька протестующе задергалась, засучила ногами и даже попыталась упереться каблуками в пол:

— Он не сказал, где Харли!

— И не скажет, — подхватывая сестру с другой стороны и волоча ее к двери, процедил Вадька.

Катька еще немного посопротивлялась, но вид недвусмысленно нависшего над ними охранника слишком явственно говорил: не уйдете сами — вышвырнем силой!

— Ладно! — Катька угрожающе обернулась к оставшемуся у нее за спиной Мак-Даку. — Я уйду! Но я вернусь! И тогда вы мне ответите!

— Иди давай! — прогудел охранник, подпихивая девочку в спину.

Ребят бесцеремонно вытолкали из кабинета, и они снова оказались в огромном зале, заполненном решетчатыми клетками. Они тянулись вдоль стен, стояли на стальных стеллажах, громоздились одна на другую или, наоборот, были окружены пустым пространством. И в каждой сидели птицы. Переваливаясь на перепончатых лапах, по решетчатому полу прогуливался красавец селезень и поглядывал на проходящих мимо ребят кокетливо, будто чувствовал их интерес. В соседней клетке с небрежно написанной от руки табличкой, извещающей, что внутри находятся болотные курочки, любопытно поводя маленькими головками, восседала парочка неприметных птичек. На кур они походили мало — скорее на водоплавающих воробьев. Из следующей клетки яростными желтыми глазами маньяка-убийцы уставился ястреб. И даже у обогнавшего их охранника на спине черной куртки красовалась надпись «Охранное агентство «Гриф» с изображением встрепанной птицы с внушительным клювом.

— А вон, гляди, как у Гарри Поттера! — не выдержав, прошептала Мурка, проходя мимо решетки, за которой дрыхла, сложив крылья, большая белая сова.

— На них сейчас больше всего заказов. — Из-за стеллажей с клетками вынырнул еще один мужчина — постарше, с подернутыми сединой волосами и почти полностью седой бородкой. На поводке он держал такую же серую, как и он сам, немецкую овчарку. — Раньше все больше собак, кошек дома держали, а после «Гарри Поттера» детишкам побогаче только белых сов подавай! Правда, возвращают часто.

— Почему? — с любопытством спросила Мурка.

— Настоящие совы ни в какую не соглашаются разносить почту, — серьезно пояснил седобородый и пошел рядом с ребятами. Овчарка бесшумно ступала у его ног, время от времени задирая узкую морду и порыкивая на квохчущих и гогочущих птиц, словно требуя соблюдать порядок. Охранники со сторожевой собакой в сочетании с решетчатыми клетками производили впечатление странной тюрьмы для пернатых, где их запирают за птичьи преступления. Нагадить на человека сверху — 15 суток, как за мелкое хулиганство, клюнуть — бандитизм, от трех до пяти лет, а налет на поля и сады — ограбление, совершенное преступным сообществом. Шайкой. Вооруженной (клювами).

Катька вдруг почувствовала себя отвратительно — как, наверное, страшно сидеть за решеткой, не зная, зачем ты здесь, что тебя ждет, и понимая только, что твоя судьба теперь зависит вовсе не от тебя.

— Вы их в рестораны продаете, чтоб их там сожрали? — неодобрительно поглядывая то на седобородого, то на его собаку, процедила Катька.

— Сов не едят, они невкусные, — хмыкнул тот. — И охотничьих соколов с ястребами тоже. Ничего себе закуска — птичка за 100 тысяч долларов!

— Сколько? — ахнул Сева, с невольным уважением уставившись на клетки с охотничьими птицами.

— Вы их охотникам продаете? — быстро спросил Вадька.

— И охотникам, и в зоопарки, особенно в частные, а петухов для птичьих боев, — с явной гордостью начал перечислять седобородый.

Его похожий на шкаф напарник предостерегающе кашлянул:

— Шеф велел их вывести отсюда. Детишки какие-то ненормальные — лазают тут, разнюхивают, — пробормотал он. — А у нас и так проблемы.

— Это он к тому, что я слишком много болтаю, — доверительно наклоняясь к ребятам, прояснил седобородый. Из-за стеллажей с клетками они вывернули в проход — такой широкий, что в него вполне мог въехать грузовик. Собственно, грузовик в проходе и стоял — маленький фургончик с широко распахнутыми задними дверцами. Рядом двое парней в фирменных спецовках с надписями «Дикая ферма» переставляли клетки с птицами. А изнутри… Да-да, Катька была почти на сто процентов уверена — из фургона слышался жалобный гогот.

— Это они! Те самые, что увезли Харли! — заверещала Катька, бросаясь вперед. — Он там! Он меня зовет!

Сильные руки ухватили ее за плечи и поволокли вон, прямо в раскрытые ворота.

— Отпустите меня! — вырываясь из рук охранника, вопила Катька. — Мой гусь! В синем валенке!

— И правда, ненормальные! — послышался сзади осуждающий голос седобородого. — Гусь у них в валенках! Идите отсюда, пока я на вас собаку не спустил!

Катьку пихнули в спину. Едва удержавшись, чтобы не упасть на скользкий заснеженный тротуар, она очутилась на улице. Следом, один за другим, из ворот вылетали остальные сыщики «Белого гуся». Железные створки с лязгом захлопнулись.

— Гады! — с ненавистью выдохнула Катька, изо всех сил навернув ногой по створке с надписью «Дикая ферма». Ворота ответили насмешливым гулом. — А ты говорил — «случайно прихватили»! — передразнила она Вадьку. — «Зайдем — попросим вернуть!» Они специально Харли похитили! Они в переулок явились, чтоб нашего Харли украсть! Чего? — вызверилась на остальных Катька, видя, что компаньоны молча переглядываются и лица у них, мягко говоря, странные. Наконец Вадька с нервным смешком поинтересовался:

— И грузовик свой ради этого поломали? Как они узнали, что мы вообще в том переулке будем?

— Проследили! — решительно рубанула Катька.

Никогда не страдавший особой деликатностью Сева неловко хихикнул:

— На фига им сдался твой гусь — следить за ним? Он 100 тысяч точно не стоит.

— Я бы за Харли и миллиона не пожалела! — выпалила Катька, снова заливаясь слезами. — А вы стоите и ничего не делаете! Почему вы позволили нас выкинуть?

— Потому что мы никак не могли запретить, — буркнул в ответ Вадька.

— Ну не надо плакать, Катюша. — Кисонька вытащила из сумочки платочек и принялась аккуратно вытирать бегущие по Катькиным щекам слезы. — Ну, давай успокоимся, вытрем глазки… — воркующим тоном начала приговаривать рыжая.

— Что ты со мной, как с маленькой! — оскорбленно отшатнулась Катька и замерла. В жалостливом голосе Кисоньки, в сопении хмурого брата, в раздражении на лице Севы и сочувствии Мурки заглавными буквами читалось: ДА! ВСЕ СЧИТАЮТ ЕЕ МАЛЕНЬКОЙ! Капризным дитятком, которое даже сейчас, когда самое дорогое для нее существо… в беде, не в состоянии собраться и действовать. Только бестолково орет и требует от других, чтоб те что-то сделали. А сама? Щеки Катьки жарко вспыхнули от стыда. Она решительно отерла слезы тыльной стороной ладони.

— Не знаю я, зачем им Харли понадобился! — шмыгая носом, прогундосила она. — Но что-то в этой фирме не то! Почему тот дядька не сказал нам, куда они отвезли птиц? Почему так бесился, когда мы пришли? И охранник говорил о каких-то проблемах… Все это неспроста!

— Ну и что ты предлагаешь? — задумчиво проговорил Вадька.

— Видели, фургон грузили? Наверное, сейчас опять по заказчикам поедут. Как только грузовик окажется за воротами, мы его остановим — и пусть только попробуют не отдать нашего Харли! — Физиономия у Катьки стала кровожадной.

— Ты уверена, что слышала именно Харли? — засомневалась Кисонька. — А если это был не наш гусь?

— Как ты фургон остановишь? — Вадьку обуревали другие сомнения.

Катька поглядела на брата с возмущением. Чудес от него, конечно, ждать не приходится, но хотя бы элементарного выполнения служебных обязанностей! Кто у них в агентстве главный спец по технике?

— Ты мне скажи, как его остановить! — едко процедила Катька. — Хоть бомбу под колеса подложи! — И тихонько добавила: — А уж там разберемся — наш гусь, не наш…

— А может, достаточно просто помахать? — предложила Мурка, глядя на квадратную морду грузовичка, неспешно выползающего из вновь распахнувшихся ворот. И, не дожидаясь ответа, побежала навстречу, изо всех сил размахивая руками.

Не успевший набрать скорость грузовик затормозил, когда чуть ли не под колеса ему метнулась тоненькая девчоночья фигурка.

— К дверцам! — рявкнула Катька и первой сорвалась с места, обегая грузовик вокруг. Сзади нерешительно затопали остальные.

— Отпирай! — скомандовала Катька, нетерпеливо теребя замок. — Скорее, Вадька!

Вадька на мгновение замешкался… и вытащил из кармана свою верную отмычку. Он лишь прикоснулся к замку, как что-то лязгнуло, кракнуло. Дверцы распахнулись… Катька растерянно замигала, когда из темноты кузова вдруг высунулась физиономия уже знакомого ей мужичка в фирменной спецовке. Самодовольная физиономия с издевательской ухмылкой на губах. А потом Катька почувствовала, как ее хватают и втягивают во мрак. Спереди, от кабины водителя, послышался яростный Муркин вопль.