— Марат, кажется, догадывается, что мы тоже замешаны. — Люба вздохнула. — Вчера весь вечер нам вкручивал, что, пока мы занимаемся спортом, он для нас — царь, бог и воинский начальник, и что бы нам кто ни говорил, кто бы куда ни звал — отправлять всех к нему, а уж он будет решать.

— А если тебя парень в кино позовет? — немедленно поинтересовалась Кисонька.

— То же самое! — с искренним возмущением откликнулась Люба.

Кисонька сочувственно вздохнула. Вчера вечером она извела на свои воспаленные веки весь запас капустных листьев, оказавшийся в столовой пансионата. Сейчас опухоль опала, но еще не сошла окончательно, и теперь в привязанном к походному рюкзаку Кисоньки целлофановом кульке болтался свежий кочан. Девчонки тесным кружком стояли на привокзальной площади у ведущих в здание вокзала высоких ступеней, а вокруг клубилась толпа. Грохот громкоговорителя почти заглушил голос Любы, когда девчонка едва слышно сказала:

— Если бы вы нас сдали, сказали, ну, насчет поезда и всего… Наш с тобой финал можно было бы переиграть.

По Кисонькиному лицу было видно, что она борется с невероятным, прямо-таки сверхчеловеческим искушением:

— Ничего страшного! — Голос у нее все равно сел — великодушие давалось ей нелегко. Все равно что клещами из самой себя внутренности тащить. — В следующем году на чемпионате встретимся — тогда посмотрим, — торопливо добавила она.

— На следующий год еще деньги достать надо. — Люба снова вздохнула. — Теперь вообще неизвестно, как будет, сможем ли мы снова найти работу в клубах. Да и Марат бояться стал. Патриарх обещал помочь, но что он может? Ну, на одну поездку деньги отыщет, ну, на две, а вы же знаете, в нашем деле постоянно ездить нужно.

— Любка, ты идешь? Наш поезд! — закричали от вокзальных дверей.

Люба подхватила свой рюкзак.

— Ну, в общем… Спасибо вам. — И побежала вверх по ступенькам.

— Люба, погоди! — Мурка бегом догнала девчонку и сунула ей в руки сверток. — Здесь твой костюм, кожаный, из ночного клуба, в котором я удрала тогда. Он тебе больше, чем белый, подойдет!

— Так он же на самом деле не мой, а боссов, — нерешительно сказал Люба.

— Я думаю, на него этот костюмчик не налезет, — решительно отрезала Мурка, всовывая сверток ей в руки.

— Несправедливо, если они не смогут выступать, — сказала Мурка, возвращаясь к ребятам. — Они меньше всех виноваты.

— Жизнь такая, — буркнул Вадька, — несправедливая. Ну где Севка шляется, мы так на свой поезд опоздаем!

— Вон он! — Катька выпутала руку из пышных перьев Евлампия Харлампиевича и ткнула пальцем в хорошо знакомый обшарпанный «рафик», выруливающий на привокзальную стоянку. Оглянувшись на кассы — тренер все еще стоял в очереди за билетами, — сыщики припустили «рафику» навстречу. Ромка рванул за ними.

Из «рафика» неторопливо вылез Сева, а следом за ним… Сыщики встали как вкопанные. Следом вылезал тот самый гриб-мужичонка, который нашептывал что-то Ромке перед его необычным финальным боем.

— Это посланник сыщика! — чтобы окончательно развеять их сомнения, радостно уточнил Ромка.

Гриб приветственно кивнул Ромке, показывая, что тоже его узнал, затолкал в карман потрепанный паспорт и новенький толстый бумажник и, солидно пожав Севе руку, удалился. А Сева зачем-то полез обратно в «рафик». Только сейчас Вадька обратил внимание на знакомого шофера «рафика» — тот, весь бледный, сидел в кабине, намертво вцепившись в рулевое колесо, и глядел на ребят с ужасом.

— Э-э, — растерянно протянул Вадька. — С вами все в порядке?

— Нет! Не все! Я — идиот! — рявкнул в ответ шофер.

— Очень даже может быть, — отшатываясь от кабины, пробормотал Вадька.

— Ведь с первого раза понял, что с вами связываться нельзя, и, как полный придурок, на деньги польстился! А вы… Где же это видано, чтобы дети такими были?! Сперва обкурились. Потом бои без правил. — Он уже почти рыдал. — А теперь еще и банк ограбили!

— Банк?! — ахнули сыщики.

А Ромка вдруг мечтательно продекламировал:

— Теплый ветер разносит по полю возницы слова, Нет ни смысла, ни толку в прощальных речах.

И торжествующе закончил:

— Скоро, жди, — будет новая встреча!

— Не-е-е! — вырвался у шофера отчаянный вопль, и он ударил по газам.

Изнутри «рафика» раздался протестующий Севин крик, и мальчишка вывалился в распахнутую дверцу, прижимая к себе небольшой чемоданчик. «Рафик» на полной скорости, рискованно виляя среди машин, рванул прочь. Вадька ошалело поинтересовался:

— Поглядите, ваша Люба тут баллончик с газом не оставила? Ромка стихами заговорил, а водитель с ума сошел.

— Вон ваш тренер машет — купил билеты, — хладнокровно сообщил Сева, подхватывая чемоданчик за ручку.

— Побежали, — скомандовал Ромка, кидаясь к тренеру так послушно, что сразу было понятно — он увиливает от помощи в переноске чемодана.

Зато сыщики не торопились. Наоборот, они налетели на Севу, теребя его со всех сторон.

— Какой банк? Ты что, был в банке?

— Конечно, был! — Сева пожал плечами. — Должен же я был обналичить наши деньги, пока букмекерам не пришло в голову зажать выплаты.

— К-какие деньги? — До Вадьки все еще не доходило.

— Которые я выиграл на ставках, — спокойно объявил Сева и, настороженно оглядевшись, щелкнул замком, слегка приоткрыв крышку чемоданчика. Внутри, аккуратно сложенные, лежали радужные пачки евро.

— Ты! — взвыл Вадька. — А я вывихнул себе голову, как Валдин мог залезть в наш почтовый ящик, узнать пароль про «славянский шкаф» и зачем ему нужно было, чтобы Ромка выиграл во втором раунде! А это вовсе и не Валдин! Это все ты!

— Ну, конечно, я, — устало подтвердил Сева и протянул, передразнивая их обсуждения: — «Кто эти люди с ноутбуками?» В гостинице, где мой ларек, напротив казино и букмекерская кантора. Я сразу понял, кто они такие!

— И не сказал?! — возмущенно ахнула Катька.

— А вы б мне дали поставить? — разозлился Сева. — Вы же все такие правильные!

— Поэтому ты использовал наши счета без разрешения, — холодно ответила Кисонька. — Я ведь права, Всеволод? Чтобы столько выиграть, — она кивнула на чемоданчик, — ты должен был поставить все наши деньги. И если бы ты проиграл, все заработанное «Белым гусем» пропало бы.

— Если бы вы проиграли! — ничуть не смущаясь, парировал Сева. — Я, между прочим, на неизвестных бойцов не ставил! Только на «пару»: что у вас будет первое место, а у «Интерната» — второе. Один раз проиграл, три раза выиграл, так что в любом случае все от вас зависело.

— Но знать мы об этом не должны были, так? — Кисонька глядела на Севу с отвращением. — И что же ты собираешься делать со своим выигрышем?

— Если б мы на поезд не спешили, я бы прямо там, в банке, все сделал! — Сева не обращал ни малейшего внимания на ее тон. — Приедем, переведу на наши счета стандартный гонорар за расследование — нам и Большому Боссу. Ему я, кстати, тоже на вас ставить посоветовал! А остальное — пополам и под проценты на два специальных банковских счета. Один — на команду «Боевой Школы», второй — на команду «Интернат № 7». В конце концов, ведь это же вы заработали!

Зеленые глаза Кисоньки распахнулись широко-широко, рот приоткрылся, и она изумленно уставилась на Севу.

— Севочка, ты собираешься…

— Я собираюсь сделать «Белого гуся» постоянным спонсором двух детских команд по рукопашному бою! А что — это престижно и вполне соответствует нашему имиджу. Имеет смысл, даже несмотря на отсутствие налоговой скидки на неолимпийские виды спорта. Хотя почему ваш рукопашный бой — неолимпийский? По-моему, это неправильно… — И, стоя над чемоданом с деньгами, Сева погрузился в глубокие раздумья.

Мурка подхватила свой рюкзак — чемоданчик пусть мальчишки несут — и неторопливо направилась ко входу в здание вокзала. Приедут они домой, и придется поговорить с тренером. К будущим Олимпийским играм надо готовиться уже сейчас, потому что, пока они с Кисонькой подрастут, рукопашный бой точно станет олимпийским видом спорта! Или она Севку не знает?..