— Мотаем, пока они не очухались! — Вадька накинул спортивную куртку Мурке на плечи и, испуганно оглядываясь по сторонам, подхватил ее под руку. С другой стороны в нее вцепилась Кисонька, и они поволокли девочку к выходу. Сева и Катька бегом заторопились следом.

— Ничего-ничего, я уже в норме, — слегка подвисая на своих помощниках и мучительно морщась, пробормотала рыжая. — Ну у нее и удар, ох и удар!

— Ну да, хорошо, что у тебя мозгов нет, а то бы вдребезги! Откуда ты там вообще взялась, ненормальная?! — простонал Вадька, ускоряя ход. По коридорам ночного клуба гуляли звуки некоего бурного оживления, показывающие, что выяснять, откуда рыжая девчонка взялась на сцене, сейчас примутся не только они.

— Так получилось, — не вдаваясь в подробности, сказала Мурка.

— Получилось у нее! А я что чувствовал, когда в комнате твои брошенные шмотки обнаружил? И «интернатские» эти по всему клубу бегают… — Вадька уже чуть не плакал. Но упреки пришлось прекратить — они выскочили к задней двери. Охранник поглядел на них озадаченно:

— Вы куда? А бой гуся с леопардом?

— Не видите, гусь девочку в голову клюнул! — отрывисто бросил Сева, указывая на Мурку.

— Так вы ее к доктору?

— Нет! Его — к ветеринару! Вдруг он клюв затупил? — рявкнул в ответ окончательно рассвирепевший Сева. — Приедет леопард, пусть тут, у вас подождет…

— Почему у меня? — залепетал охранник, но ребята, уже не слушая, проскочили мимо него и со всех ног кинулись к ожидавшему их «рафику».

— Она что, опять это… обкурилась? — ужаснулся водитель, когда Мурку чуть ли не на руках внесли в кузов.

С этим еще объясняться! Придумывать что-то у Севы сил не было, и он сказал чистую правду, опять же, не слишком задумываясь, какое впечатление она произведет на водителя:

— Нет. Она просто участвовала в боях без правил и получила по полной!

Хватая ртом воздух, водитель вцепился в баранку, выжал газ… и тут же сбросил скорость, опасливо косясь на своих пассажиров.

— Ничего, гоните, мы стихи читать не будем! — подбодрил его Вадька, которому сквозь заднее окошко отлично видны были выскочившие из черного хода охранники.

— Они делали ставки! — тяжело приподнимаясь и садясь, простонала Мурка.

— Сейчас, в клубе? — переспросил Сева.

— И сейчас, и тогда, на чемпионате! Я же знала, что должно быть что-то еще, кроме первого места! Ставки! Кто выиграет!

Ошеломленный Вадька плюхнулся рядом с ней на подпрыгивающее сиденье.

— Охранник говорил, что их боссы всегда что-то новое выдумывают… — пробормотал он. — Вот они и выдумали… А что, есть же женские бои в грязи… Почему бы не быть детским боям?

— Ага, бои в песочнице, кровь на куличиках… — хмыкнул Сева, но Вадька, не слушая, продолжал бормотать:

— Сперва они ставили в клубах, потом решили целый чемпионат использовать…

— Не они, — поправила его Мурка. — Я их разговор подслушала. Им кто-то эту идею предложил, тот, кто к чемпионату имеет отношение. Он же и подсказал, на кого ставить. Только Кисонька своей победой все расчеты поломала, и теперь боссы на «него» здорово злятся…

В голове у Вадьки все завертелось, как в центрифуге.

— Некто, местный гений Зла, подсказал боссам самую сильную команду чемпионата — и велел ставить! А перед самым чемпионатом вдруг выяснил, что есть не менее сильная команда — ваша! Боссам сказать, что их ставки могут пропасть, этот человек побоялся, да и свои деньги, наверное, тоже поставил, не хотел терять… Вот и решил просто убрать вас с чемпионата! — Вадька звучно хлопнул себя ладонью по лбу. — Какой же я идиот! Это для нас поехать куда-то без взрослых — праздник! А «интернатские» же и так без родителей, для них в этом ничего особенного нет, не стали бы они, как мы, всю ночь беситься! Кроме вашей команды, никого газом не травили… Но их боец был не в форме… Значит, это они вас из поезда вытаскивали — и один, видимо, тоже газом надышался!

Перед Муркиными глазами замаячили смутные, размытые картины — купе, сладковатый запах, в котором явственно ощущалась опасность, респиратор, делавший лицо похожим на морду насекомого, — и чьи-то испуганные и виноватые глаза над ее физиономией…

— Это на «интернатских» ставят боссы! — продолжал окрыленный своими догадками Вадька. — Вот гады, это они — «ниндзя»! — выпалил он и оглянулся на остальных, ожидая, что те разделят его возмущение.

Но девчонки вдруг стали какими-то непривычно задумчивыми… а потом близняшки дружно захлопали мокрыми ресницами:

— Бедные!

Катька сочувственно шмыгнула носом.

Не понять этих девчонок! Их травили, их запирали, только что одной по башке дали — а они жалеют своих противников! Вадька обернулся к Севе в поисках поддержки…

— Когда деваться некуда, на всякое решиться можно, — неожиданно тихо ответил Сева. — Тем более если их тренер заставляет…

— Не тренер. — Кисонька неожиданно вступилась за Марата. — Пока Мурка там на сцене геройствовала, я с одним приятным пожилым мужчиной разговаривала — он решил, что я дочка кого-то из зрителей. Он рассказал, что три дня подряд здесь выступал замечательный боец по имени Марат! Он же не мог быть в двух местах одновременно. «Интернатскими» командовал кто-то другой!

— Молодые люди с ноутбуками — это букмекеры. Они ставки у игроков принимают. Я о таких в детективах читала. Нам нужно связаться с Лондоном, с Большим Боссом, — неожиданно заключила Кисонька.

— Это еще зачем? — возмутился Сева, но на его возмущение никто не обратил внимания, все и так знали, что их иностранный компаньон для Севы — больная тема.

— Затем, что ставки наверняка делались на международном уровне! — авторитетно пояснила Кисонька. — Я сама готова поставить любую сумму, что хозяева клуба и этот неизвестный гений Зла на детских боях всю Европу ободрать рассчитывают! Иначе зачем бы им понадобился такой большой чемпионат? Ставили бы тихонько в своем клубе… Пусть Большой Босс залезет в базы данных международных букмекерских агентств и все выяснит!

— Ну и как ты объяснишь, зачем это нам? — хмыкнул Сева. — Расскажешь, что сама в турнире участвуешь? Признаемся ему, что мы — дети? Только мы его потом и видели!

— Мы ему просто скажем, что нас наняли провести расследование — кто напал на детскую команду, — пожала плечами Кисонька.

— Тогда ему нужно будет гонорар платить! — взвился Сева.

— Мы с Муркой из своих денег заплатим, — сухо отрезала Кисонька.

— Нет, ну зачем же… — смутился Сева. — Просто… Если уж вам так приспичило пообщаться с Большим Боссом, давайте хоть до завтра подождем…

— Завтра у нас и так дел будет выше крыши! — теперь уже разозлился Вадька. — Мы знаем, кто такие «ниндзя», зачем ребят хотели выжить с чемпионата и даже откуда взялась странная публика… Мы главного не знаем!

— Кто все это организовал?

— Как завтра на финалах девчонок и Ромку защитить, если с ними решат что-нибудь сделать, чтобы деньги не потерять!

— Очень просто — пойдем к судьям, все им расскажем… — энергично начала Катька. И замолчала.

— Вот именно, — сказал Вадька, видя, как меняется выражение ее лица. — У нас нет ни единого доказательства! Никто не видел ни как вас в поезде травили, ни как Мурку заперли…

— Еще заявят, что мы все это выдумали, потому что боимся проиграть финал, — мрачно подтвердила Мурка.

— А ты не боишься? — неожиданно спросила Катька.

Мурка не ответила. «Рафик» тем временем вкатил в ворота пансионата и остановился у входа. Мурка встала и, стараясь не пошатываться, выбралась наружу. За ней выпрыгнули остальные, и «рафик» на рысях умчался прочь.

— Ой, что нам сейчас тренер устроит, — поглядывая на часы, протянула Мурка.

Со всех ног, будто эти сэкономленные несколько секунд могли загладить их долгое отсутствие, они помчались по лестнице. Сева поравнялся с отставшим от девчонок Вадькой и торопливо прошептал:

— Не надо связываться с Большим Боссом, пожалуйста!

— Севка, ты совсем сдурел со своей ревностью! Нам сейчас любая информация нужна. Ладно, если для тебя это такая проблема, я сам ему напишу, без Кисоньки!

Он поглядел на друга, рассчитывая увидеть на его лице облегчение. Но там была написана только досада.

Они остановились у закрытой двери их комнаты. Мурка медленно потянула за ручку, собирая все имеющееся у нее мужество, перед тем как лицом к лицу встретиться с разъяренным тренером.

В комнате стояла сонная тьма. Желтый конус свет из коридора высветил стоявшую посредине раскладушку — пустую. Тренера в комнате не было. Зато в двухъярусных кроватях на их собственных местах кто-то дрых!