Павлик вскочил, не отряхиваясь.

Какое везение! Брут! Немецкая овчарка! Лохматый сразу её испугается! Брут на него набросится, искусает, собьёт с ног! Да с такой собакой даже самый сильный мужчина не справится!

И без колебаний Павлик бросился к Андрею.

– Андрей! Андрей! – горячо заговорил Павлик. – Идём со мной! Пожалуйста, идём! У тебя Брут! Он очень нужен! Очень, понимаешь?!

– Куда это?

Андрей жевал резинку и, иронически улыбаясь, оглядывал с головы до ног перемазанного землёй, взлохмаченного, с лихорадочно блестящими глазами Павлика.

– Что с тобой, Тефтеля? Уж больно ты сегодня чистенький!

– Да послушай меня! В том подъезде преступление готовится! Я потом всё объясню, а сейчас некогда, бежим скорее! Брута он испугается, непременно испугается!

– Какое ещё преступление?! Спятил ты, что ли?

– Клянусь! Дело очень серьёзное! Жизни одного человека грозит опасность!

Андрей недоверчиво усмехнулся.

– Хватит врать, Тефтеля!

– Вот честное слово! Честное пионерское! Вот честное, честное…

Вид у Павлика был такой взволнованный, что усмешка сползла с лица Андрея. Он даже побледнел немного.

– Так, может… может, в милицию сообщить?

– Не успеет милиция!

– Не успеет?.. Так что же делать?

– Я же сказал: бежать туда надо. Ты, я и Брут. Втроём мы справимся.

– Но я… я не могу, – совсем побледнел Андрей. – Никак не могу. У меня соревнование ровно в три пятнадцать, а сейчас без пятнадцати!

Эх!!! Павлик отчаянно махнул рукой, оглядел пустой двор и бросился к невысокому плотному молодому человеку, который направлялся к пятому подъезду с большой картонной папкой под мышкой, в каких обыкновенно художники носят свои рисунки.

– Дяденька, прошу вас, пойдёмте со мной! В том подъезде преступление готовится! Там один тип похитить хочет… украсть…

– Украсть?!

Молодой человек, придерживая папку, бросился за Павликом.

Павлик оглянулся на бегу. Во дворе Андрея не было.