Прошло всего четыре часа – а шахты уже были не похожи те, в какие вошёл отряд. Совсем не похожи. Следов человеческой деятельности здесь не существовало вовсе. Больше не встречались подпорки и крепкие аварийные двери. Никакой инструмент не касался этих стен. Никакую руду не добывали из этих недр, чтобы вывезти наверх для очистки. Остались лишь естественные пещеры и лавовые протоки планеты – во всяком случае, по большей части. Под всеми мыслимыми углами их пересекали ходы, проделанные твёрдыми как алмаз зубами колоссальных скалоедов. Каррас не мог избавиться от ощущения, что недавнее землетрясение было не просто результатом тектонического сдвига. Могло ли так статься, что некоторые скалоеды уцелели здесь, внизу, никем не найденные? Или землетрясение вызвал кто-то другой – гораздо, гораздо более худший?

Здесь стало светлее. Каррас осмотрел ближайшую стену. Камень покрывали пятна светящейся поросли. Каррас коснулся одного из них: пальцы погрузились примерно на сантиметр, пятно было пружинистое, но довольно сухое. От прикосновения по пятну разбежались цветные волны – и в воздух взлетело едва заметное облачко пыльцы. Датчики шлема тут же предупредили о содержании в облачке лёгкого цитотоксина с примесью галлюциногена – защитный механизм. Сигма загнал отряд за пределы карты, которую отображал ретинальный дисплей. Каррас отметил на автокартографе момент, когда мигающие точки, обозначающие отряд, покинули светящиеся изгибы цифровых туннелей и пещер и сдвинулись на тёмное, пустое пространство. По настоянию Сигмы, отряд должен идти, придерживаясь примерного направления к основной цели, пока не найдёт подходящее место для гексаграфы. Это значило: до следующего пересечения, потому что при текущем положении дел других способов найти подходящий путь без этого странного устройства не предвиделось.

– Отключить фонари, – велел Каррас, щёлкнув своим. – Света от этих организмов на стенах для ночного видения вполне хватит.

Фосс притормозил, чтобы изучить одно из пятен, и получил такую же волну света и выброс защитного токсина.

– Интересная реакция. Довольно агрессивная. Если провести анализ, побьюсь об заклад, обнаружится ДНК тиранидов.

Зид, однако, светящимися пятнами не впечатлился.

– Я спускался сюда не для того, чтобы сражаться со светящимся мхом. Пять часов мы здесь – и ни одного жёсткого контакта. Мы точно уверены в ксенозаражении? Мы ведь так ничего и не видели. Сигма, твоей информации можно доверять? Потому что, видимо, пока никого нет дома.

Сервочереп, а точнее – тот, кто им управлял, пропустил вопрос мимо ушей. По-прежнему вытравливая провод, идущий от самого ретранслятора над Иноринской шахтой, устройство, замещающее инквизитора, продолжало лететь, держась рядом с Соларионом, который шёл первым. Тиранидские они или нет, но похожие на мох пятна светили почти таким же жутковатым голубым светом, что и луна Дамарота, только не так ярко. По правде говоря, что-то такое в освещении и самой атмосфере этого места – настроение всей сцены – напомнило Каррасу те моменты, когда он боролся с Чёрной Рекой. Может быть, это было ощущение, что тебя против воли влечёт сквозь туннель куда-то в неизвестность. А, может быть, это просто влияние замкнутого пространства, где можно двигаться только вперёд. Как бы там ни было, но воспоминания и ощущения, которые навевало при этом, были не из приятных. К счастью, вскоре их нарушил сухой треск голоса Сигмы из его лишённого плоти летающего заместителя.

– «Коготь», это место сгодится. Гексаграфу запустим здесь.

Соларион с летающим черепом дошли до конца прохода. Каррас остановился рядом и обнаружил, что оказался на широком выступе над извилистым, усеянным острыми камнями обрывом, который с высоты тридцати метров нырял в странный светящийся пруд. Глянув через край, Каррас заметил под водой друзы кристаллов, тускло переливающихся синим и зелёным. Сама вода была абсолютно неподвижна.

На выступ добралась остальная команда с тремя оставшимися сервиторами. Фосс присвистнул, оглядев просторную пещеру.

– Впечатляюще! Напоминает пещеры Валаксоса. За минусом мёртвых и умирающих, понятно.

– Сигма, – обратился к инквизитору Каррас, – вода, похоже, содержит большое количество маргонита.

– Это нам не помешает. Если маргонит и окажет воздействие, то только усилит мощность устройства. Вспомни псикапюшон. Металлы, которые резонируют с даром носителя, содержат примесь маргонита. Мы полагаем, что как раз поэтому повелитель выводка решил угнездиться так глубоко. Маргонит, вероятно, способен многократно усиливать его мощь. А на верхних уровнях весь маргонит уже выбрали шахтёры. В любом случае, гексаграфа сработает. Отнесите её в центр пещеры и выньте из футляра.

Выступ, на котором стояла команда, уходил вдоль закругляющейся стены пещеры недалеко влево, затем ответвлялся к середине пещеры, образуя естественный мост над светящимся озером. Приблизительно в центре пещеры, под потолком, заросшим сталактитами, мост расходился на четыре дорожки, и каждая вела в разные части пещеры. Три узких пролёта уходили в тёмные полости, похожие на распахнутый рот мертвеца. И за каким-то из них лежала главная цель «Когтя». Но за каким?

– G-17, – скомандовал Каррас в вокс, – выйти вперёд.

Сервитор выкатился из-за спин остальных и остановился перед командиром отряда. Каррас глянул в бескровное лицо сервитора, на глаза-линзы и стальные челюсти. Его пергаментная кожа была того же цвета, что и у Призрака Смерти, только по совершенно другим причинам.

– Повернись, – велел Каррас человеку-машине.

Сервитор послушно развернулся на гусеницах, предъявив спину. Каррас шагнул ближе и снял ящик, в котором хранилась инквизиторская гексаграфа.

– Встать в строй.

Сервитор безмолвно повиновался. Раут, Зид и Соларион, подняв болтеры, следили за входами в туннели. Фосс составил компанию Каррасу – посмотреть на извлечение устройства. Его огнемёту не хватало дальности, чтобы накрыть дальнюю сторону пещеры, а самому Имперскому Кулаку было любопытно посмотреть на чудо техники, такое важное для успеха операции. Сервочереп Сигмы опустился ниже и завис в метре над чёрным ящиком. Из вокс-решётки черепа раздался высокий скрипучий звук – импульсный код, – и гидравлические запоры ящика с шипением разошлись. Крышка на небольших поршнях плавно раскрылась. Внутренние стенки ящика были скрупулёзно покрыты мудрёными древними символами. Каррас за все десятки лет, отданные чтению и учению, встречал лишь некоторые из них.

«Гексаграмматические и пентаграмматические обереги. Только отличные от тех, которыми татуировали и клеймили нас, космических десантников».

Интересно происхождение этих символов, наверняка давно канувшее в туманы времени, как и многое другое, что человечество некогда знало и считало само собой разумеющимся. С точки зрения Карраса, утеря знаний всегда особенно трагична. Само устройство покоилось в круглом углублении в центре ящика и выглядело на удивление непритязательно. Совершенная сфера, чуть больше головы ребёнка, безупречно гладкая и абсолютно чёрная. Казалось, такая вещь должна отражать свет, однако, почти как антибликовая смола на броне Караула Смерти, она этого не делала. На самом деле, сфера, как и доспехи, казалось, наоборот, – поглощает свет. Если особенно не присматриваться, то гексаграфу можно было скорее принять за дырку в пространстве, чем за нечто материальное. Однако, это всё-таки был материальный предмет, ибо по окружности сферу охватывал пояс из древних письмён, очень тонко выписанных золотом. Соларион, стоящий в метре слева от Карраса, окинул сферу взглядом.

– Эльдар! В своё время я достаточно повидал таких рун!

Фосс сжал кулаки и повернулся к желтоватой летающей замене инквизитора:

– Это так Ордо Ксенос проводит свои операции? Доверяя жизни космических десантников нечестивым артефактам врага?

Сервочереп обратил пустые глазницы на Имперского Кулака.

– Досадная и предсказуемая реакция для воина Адептус Астартес, но от тебя, Коготь-4, я такого не ожидал. Я полагал, что тяга к технике научила тебя ценности умения смотреть дальше источника происхождения. Отринь ненависть ради целесообразности. Это устройство – наша единственная надежда получить карту туннелей дальше этой точки и выбрать путь к главной цели. Другого варианта нет, ни чужацкого, ни какого другого. – Обращаясь к Каррасу, он продолжил: – За тысячи лет ордос получил в своё распоряжение несколько гексаграф и потратил на их изучение серьёзные время и средства. Всего мы о них не знаем, но использовать хотя бы научились. Они уже применялись в полевых операциях и успешно. Сейчас мы используем эту, потому что другого способа закончить операцию в оставшееся время у вас нет.

– Женщина наверняка уже мертва! – запротестовал Зид. – Забудь про проклятые эльдарские шары и всю эту скрытность! Объяви операцию зачисткой и пусти меня! Тут генокрады, которых надо убить!

Череп развернулся к нему:

– Когда ты будешь слушать, Гвардеец Ворона? Хозяин этих глубин – не простой генокрад. Повелитель выводка – это противник, до которого далеко даже тебе, и если ты встретишься с ним лицом к лицу – тебе конец! Жив мой агент или мёртв, но вы должны избегать контакта с повелителем выводка. Не ищите его сами. Не стойте до последнего, если он нападёт. Эта операция – не охота ради удовлетворения вашего эго и жажды крови.

– Этот Белый Феникс, – спросил Зид. – В чём её такая стратегическая ценность? Почему на кон ставятся жизни космических десантников ради её возвращения?

– Хватит вопросов, – ответил Сигма. – Делайте, что приказано. Скальпель не спрашивает у хирурга, зачем режет!

Для Зида это уже был перебор. В Гвардейце Ворона взыграли гордость пополам с яростью, сметя обычное добродушие и самообладание. Он метнулся к сервочерепу, намеренный разбить его, разнести на кусочки. В мгновение ока Зид проскочил пару метров, но потом вдруг замер – внезапно и неожиданно. Каррас услышал, как тот взревел под шлемом. Затем последовал поток яростной брани. Каррас понял, что Зид борется с собственной керамитовой оболочкой. Его самый главный инструмент со скоростью мысли обратился против него самого.

– Блокада доспехов, – холодно поведал Сигма. – Считай это страховкой против подобных выходок. Если кто-нибудь из вас ставит под угрозу выполнение задания, я могу и обязательно отключу его.

Сервочереп поднялся на метр выше и обратился к Каррасу:

– Попытавшись повредить это устройство, Коготь-5 пошёл против текущих интересов истребительной команды и данной операции. Если ты не в состоянии поддерживать дисциплину среди своих людей, Альфа, то этим займусь я.

– Это возмутительно! – загрохотал Фосс, шагнув вперёд и вперив яростный взгляд в висящий в воздухе череп. – Нельзя вот так…

– Я с ним согласен! – прошипел Соларион, оборвав собрата. – Инквизиция перешла все границы! Не вздумай применять это на мне, Сигма, предупреждаю!

– Все вы, слушайте меня внимательно! – рявкнул Сигма. – Ордо Ксенос питает больше уважения к Адептус Астартес, чем любая другая официальная структура в Империуме. Мы знаем, насколько вы ценны. Мы знаем, на что вы способны. Уважение это исходит из долгого и плодотворного сотрудничества. Это я избрал вас, я – кто уважает вас больше всех! Но война, которую ведёт мой ордос, не похожа ни на одну войну, которую знаете вы. Более ничто не является тем, чем кажется. Порча и коррупция повсюду! Империум осаждён со всех сторон и такими способами, которые вы себе даже вообразить не можете! Мне нужны ваши способности, чтобы помочь выиграть эту войну. Что мне остаётся делать, если вы не слушаете приказов? Блокада доспехов – это прискорбная необходимость. Мне не доставляет никакого удовольствия её использовать, и я сделал это исключительно по вынуждению. Отриньте свою гордость, работайте со мной, а не против меня! – и мне не придётся этого делать. Зифер Зид, позволь я тебе разбить этот сервочереп, ты бы положил конец операции прямо здесь. Сколько миллионов погибнут ненужной смертью только потому, что Инквизиция не получила важную информацию, которую искала? И сколько страданий вынесет Белый Феникс впустую? Подумай об этом.

Наступило молчание, тяжёлое и тревожное.

– Надо было рассказать мне, – произнёс наконец Каррас. – Не следует нам узнавать об этом так.

Он обернулся к Зиду:

– Твоё слово, Призрак. Вспомни свою клятву. Дай слово. Мне нужно, чтобы ты вернулся в строй.

– Он зашёл слишком далеко, Грамотей, – проскрежетал Гвардеец Ворона. – Мы – отпрыски Императора!

– И во имя Его мы дали клятву и приняли своё подчинение. Твоё слово, Призрак.

Момент затянулся. Наконец, Зид ответил угрюмо:

– Даю слово, Грамотей. Я возвращаюсь в строй. Но это ещё не конец. Гвардия Ворона не будет плясать ни под чью дудку! Ты твердишь о сотрудничестве, Сигма. Но в смысл этого слова не входит «одностороннее управление».

Каррас шагнул вперёд и встал против Зида: лицевой щиток в лицевой щиток.

– Пока мы Караульные Смерти, мы приписаны к ордосу, и Сигма осуществляет оперативное командование. Но глава истребительной команды я, Призрак. Взгляни на меня. Я здесь Альфа. Я осуществляю тактическое командование. Слушайся моих приказов – хотя бы ради чести своего ордена.

Зид попытался кивнуть, но из этого ничего не вышло. Он не мог пошевелить даже пальцем.

– Обещаю, Грамотей, – произнёс он уже ниже. Накал ярости пошёл на убыль. – Слова своего не нарушу.

– Сигма, – сказал Каррас, поворачиваясь, – отомкни его. У нас нету времени.

– Да, – ответил Сигма с нажимом, – нету.

Сервочереп выдал резкий поток высокочастотного шума. Доспех освободился. Зид размял бронированные члены и повращал плечами, отпуская под шлемом тихие проклятия.

«Будь терпелив, брат, – подумал Каррас. – Пока пусть идёт как идёт. Мы связаны клятвой исполнять свой долг, но это не надолго. Как только вернёмся на «Святую Неварру»…»

Разрядив ситуацию, по крайней мере – пока, заместитель Сигмы отплыл обратно к ящику, в котором ждала гексаграфа, более не обращая внимания на сердитые взгляды великанов, стоящих вокруг.

Инквизитор обратился к Каррасу через канал связи:

– Альфа. слушай внимательно. Почти пришло время освободить твою силу. Для работы гексаграфы требуются твои способности. Это машинка предназначена для псайкеров. Ты понимаешь, что это значит, да? Повелитель выводка почувствует тебя и направит свой разум, чтобы тебя выследить. Ты ощутишь, что он наблюдает за тобой, изучает, оценивает. Вскоре после этого на вас обрушится вся орда. Это плохо, но неизбежно. Мы зашли незамеченными так далеко, как смогли.

– Просто скажи что делать, – потребовал Каррас.

– Возьми сферу и держи перед собой.

Прикрепив болтер к магзамку на правом набедреннике, Каррас сделал, как велено. Сфера у него в руке казалась такой безобидной. Так ли оправданы были все эти предосторожности?

– Теперь сними блок со своей силы. Позволь колдовской энергии эмпиреев литься в тебя и сквозь тебя.

Каррас только рад был подчиниться. Ощутив нутром прилив энергии эфира, он увидел, как ауры вокруг стали ярче, и почувствовал, как душа Арквеманна вновь соединяется с ним: психосиловой меч горел жаждой битвы наравне с остальной командой.

– При помощи своего дара подними шар в воздух и отведи к центру пещеры. Вот так! Держи его там. Отлично! Теперь слушай внимательно. Сосредоточь разум на гексаграфе, точно это твой враг. Атакуй её ведьминым огнём. Попытайся её разрушить.

– И как нам поможет её разрушение?

– Ты ничего не разрушишь. Сфера впитает энергию и использует её. Ты увидишь сам. Но будь готов. Как только энергии будет достаточно, устройство сдетонирует. В этот момент ты должен набросить психический щит на себя и остальных, включая сервиторов. Ты должен защитить их от детонации устройства.

«Даже Раута?» – задал себе вопрос Каррас.

– Ты меня понял, Альфа? Ты должен прикрыть их немедля!

– Понял, – ответил Каррас. – Но, когда эта проклятая штука закончит свою работу, как мы узнаем? Как мы получим результаты?

– С момента детонации начнётся психический откат. Это будет похоже на ясновидение. Из всех присутствующих только ты сможешь принять эту информацию. Только ты сможешь распознать её целиком, понять. Для этого, как только станет безопасно, ты должен сбросить барьер и открыться психическому резонансу. Для других опасна лишь первоначальная детонация.

Каррас покачал головой.

– Ты не готовил меня к этому как полагается, Сигма.

– Для этого нельзя подготовить. Доверься своим навыкам библиария и своему дару – и увидишь сам. Резонанс отпечатает прямо у тебя в сознании не только чёткое знание территории впереди, но и плотность жизненных форм и всех сосредоточий психической энергии. Это знание критически важно для выживания команды и успеха операции. А теперь – атакуй гексаграфу и будь готов прикрыть отряд!

Остальная команда стояла и смотрела, переживая и чувствуя себя не в своей тарелке от вещей выше своего понимания, не уверенная, что делать дальше. Каррас приказал всем встать плотнее, чтобы легче было прикрыть. Затем начал сосредотачивать агрессивную энергию на шаре. Он пошире расставил ноги и напрягся, позволяя внутренним вратам раскрыться шире, направляя поток энергии, который из ручья превратился в сметающий всё напор. В воздухе что-то изменилось. Остальные это почувствовали. Кожу под толстой бронёй стало покалывать. Каррас оскалился. Он чувствовал себя таким сильным, таким живым. Когда его объяло злопламя, облизывая чёрный с серебром керамит, ему захотелось крикнуть, прореветь боевой клич. Слишком давно он этого не чувствовал. Каррас напряг мышцы, сосредоточенный и готовый – и странное белое пламя, охватившее его, засияло ещё выше и сильней.

Остальные молча следили, как темнеет воздух вокруг висящего шара. Казалось, сфера поглощает весь скудный свет, что существовал в пещере. Вскоре круглый предмет целиком скрылся под размытой чёрной тенью, которая просто висела в воздухе и продолжала расти. По мере её роста сознание всех присутствующих заполнял пронзительный визг. Всех, кроме одного – Экзорциста. Раута.

Каррас начал вполголоса читать мантру: слова, которым научил его Кордат, должны сконцентрировать поток в единый луч. Сосредоточив сознание в нижней части живота, он исторг такой разряд энергии, что тот мог бы запросто сорвать с небес штурмовик или расколоть на куски танк. Визг неведомого эльдарского устройства достиг пика. Внезапно всё почернело. Раздался оглушительный удар – могучий треск, словно лопнуло гигантское дерево. Каррас переместил внимание и раздул пузырь психической защиты как раз вовремя. Но даже укрытых таким образом, космических десантников и сервиторов сдвинуло на шаг назад. Мерцающая под скальным мостом вода пошла рваными волнами, которые забились о покатые стены пещеры.

Вернулся нормальный свет: свет биолюминесцентного мха, кристаллов и светящейся воды внизу. От гексаграфы не осталось и следа. Вообще.

– Снимай барьер и готовься, библиарий! – приказал Сигма.

Каррас сделал, как велено – и на него хлынул поток информации, омывая, словно бурная река.

Перед внутренним взором вставали туннели, ведущие от пещеры, тысячи проходов – нет, десятки тысяч! – от лавовых протоков не толще пальца до огромных зияющих дорог, которые могли бы вместить летящий «Громовой ястреб». Он увидел каждое пересечение, каждую ямку, каждую лужу холодной неподвижной воды, сталактиты, сталагмиты, натёки и глубинные, не тронутые и не найденные никем жилы маргонита, соледита и тысячи других ископаемых – от обычных до самых бесценных.

А потом он увидел своего противника.

Сначала он почувствовал лишь простых солдат. Генокрадов. Неразумных тварей, подчинённых одному, гораздо более великому существу. Они были достаточно смертоносны сами по себе. Даже в одиночку генокрад способен убить космодесантника, если сумеет подобраться близко. Им не нужно оружие. Они сами – оружие, выкованное эволюцией до высшей, абсолютной смертоносности. Скорость и скрытность позволяют им подобраться в упор. Когти и клешни режут керамит, словно это простая жесть. И, что ещё, пожалуй, хуже: они могут внедрить в представителя вида-хозяина сгусток органики, изменяющей гены – поцелуй генокрада, при помощи которого они распространяют своё гнусное заражение, подрывая изнутри того, кто иначе встал бы на их пути.

«И как их много! – подумал Каррас. – Тысячи! Нам остаётся надеяться разве что слегка подсократить их количество. Теперь понятно, почему это не могло стать зачисткой. Клянусь Троном, если мы застрянем здесь внизу…»

Только вот самое худшее было ещё впереди. Психический резонанс взрыва гексаграфы катился всё дальше по закоулкам туннелей – и Каррас почуял гнездилища тиранидов: обширные инкубаторы, полные новой нечисти, готовой явиться на свет. Не только генокрадов. Заражение уже достигло новой стадии. Другие организмы ждали своего рождения – другие разновидности, и крупнее, и мельче – и все как один смертоносно специализированные проявления генетической эволюции тиранидов. Там попадались и люди: схваченные, заражённые и обречённые на гибель. Где-то среди них и должен найтись Белый Феникс.

Внезапно его сознание отворотило от них и насильно увлекло к чему-то невероятно мощному. Это могло быть только одно. Он ощутил другую силу. Она взирала на него в ответ, ощупывая его, внимательно изучая. Он понял, что это повелитель выводка, потому что никогда ещё не чувствовал ничего столь холодного и столь чуждого. Это был разум, абсолютно непостижимый, – и собственный разум библиария рефлекторно отпрянул, оттолкнутый тьмой, таящейся внутри.

«Вот она – смерть. Вот где она обрела плоть».

Девиз ордена никогда не был для Карраса пустым звуком. Ни на миг за все столетия сражений.

«Не убоимся смерти, мы – те, кто воплощает смерть во имя Его!»

Он всегда гордился тем, что живёт согласно этим словам, сражается под знамёнами, на которых они написаны ярким готическим шрифтом. Но, Трон всемогущий! – сейчас эти слова стали пустым звуком. Этот зверь, это тиранидское чудище из-за пределов людского царства… Он воплощал смерть настолько полно и всецело, что Каррас не смог бы оспорить. Это было существо, доведённое до совершенства в убийстве всеми вообразимыми способами. Да, это повелитель выводка воплощал смерть. Не он.

– Безумие! – простонал Каррас и яростно обратился к сервочерепу, висящему в воздухе прямо перед ним: – И теперь ему известно о нас, Сигма! Теперь он знает, кто мы и что мы! Орда собирается. Охота началась. И добыча – мы.