В путеводителях для туристов про серые территории пишут так:

"Ни оставляйте ценности внутри, если вынуждены припарковать машину! Не ходите из магазина - в магазин. За вами проследят и влезут в машину, пока вы глазеете на витрины. Ежели не владеете разговорным испанским, мы настоятельно рекомендуем взять с собой переводчика"

Разумеется, фирма выбрала неспокойный райончик по двум причинам - аренда здания для шоу в местах, где на ночь на окна в магазинах задраивают стальными решетками, стоит сущие копейки. А испано-говорящая публика, из которой девяносто процентов кубинцы, а остальные десять колумбийцы, никарагуанцы, боливийцы и гаитяне - это самые лучшие клиенты. Продвинутые белые дяди с тетями пусть прививаются от потребительской зависимости в Сакс на Пятой Авеню. Наша больничка для бедных. Богатому не дано испытать восторга, поистратившись до последней копейки на новый телефон за неделю до зарплаты.

Из Чикагского гохрана фирмы привезли столько золота Глобуса, что даже привычный к работе автопогрузчиком падре Даниэль пошел в отказ.

Тарас выбился из сил, стараясь снять гостиницу в цивильном месте подальше от шоу. Но стояли весенние каникулы - "Спринг Брейк", когда большинство старшеклассников страны, раскрутив родителей или отложив, работая в макдонасе, прёт сплошным косяком в Маями, как лососи на нерест. Пришло время половой любви, марихуаны и головной боли от выпитых на солнце коктейлей.

Рулетка судьбы забросила нас в мотель Шесть. Мотыль особого режима. Тарас совсем закручинился. До пляжа , где Игорь Николаев водил по русским кабакам дельфинов с русалкой, езды минут тридцать - если без пробок. До меня стоны Тарасовы не доходили. Очутиться в районе, куда полиция боится лишний раз совать нос это скорее дополнительное удобство, а вовсе не проблема.

В соответствии с набором директив "Второй Сан Хуан не пройдет!" - на шоу постоянно дежурят два охранника серого кубинского агентства. Блятино и французский гаитянин, но из той породы, кому говорить по-английски гораздо комфортнее.

Андриан Кано стоял недалеко от нашего стенда и был похож на отфотошопленное изображение для глянцевого журнала мод. Зеркальные очки и стан версии терминатора, где вместо киборга текучая девушка.

Взяв у Пенелопы баночку спрайта, я пошел наводить мосты со смазливым охранником. Добравшись до места, где он тянулся навытяжку, как часовой у Мавзолея, я уперся взглядом на блестящую табличку на его груди, которая как раз и была на уровне моих глаз - "Кано".

-Угощайся, мучачо!

- Данке. Я - Андриан. Охранник ваш. Андриан Кано. Американо Колумбиано.

- Да я понял. Понял. Знаешь, будут вопросы или проблемы какие - ты не молчи, я тут давно работаю -всех знаю. Помогу, чем смогу. Я такого как ты человечка давненько приглядываю.

- Спасибо, спасибо! Ты сразу видно - хороший дюд. Рэп любишь?

- Да не... староват я, уже никуда не рэпаюсь. Кроме Эминема никого не знаю. Коксу хош?

- А можно? Прямо здесь?

- Не здесь. В туалете. Иди - чиркнись, а я пока присмотрю тут. На посту.

- Присмотришь? Вот спасибо! Я - мигом.

Он умчался принимать лечение, а я задумался о том, как бы побыстрее приобщить коррумпированного охранника к моей маленькой схеме.

Второго стражника звали - Валоис. Полная противоположность Кано. Толстый, низкорослый гаитянин, он больше годился в пекари кубинской панерии или уличные торговцы пиньей коладкой.

"Меня вообще-то зовут Валуа, но американцы произносят, как написано - "Валоис", не понимают французской орфографии.

Я получил привилегию передвигаться по всей доске, и весело порхал от кассы к кассе. Прибавка к жалованию, а так же глобальное открытие, что данные в кассовой системе и физическое наличие товара на складе - оказались совершенно разными, космически отдаленными друг от друга цифрами, придали чрезвычайно мощный заряд вдохновения. Неограниченные количества порошкообразного счастья также сыграли роль в подъеме душевных сил.

Бодрый и довольный собой, я немедленно приступил к мягким, но настойчивым попыткам вербовки кассиров. Не корысти ради, а в первую очередь, с целью упорядочения процесса экспроприации у классовых врагов. Воспитанный преподавателем научного коммунизма ташкентской партийной школы, я не мог согласится с фактом, что Глобусы отгребают по двести пятьдесят -- триста тысяч за неделю шоу в Маями, а я радуюсь и искрюсь от целой тысячи. Стоимость рабочей силы определяется стоимостью привычно необходимых жизненных средств среднего рабочего(Карл Маркс). А у меня из необходимых жизненных средств тогда в основном был колумбийский кокаин.

Процесс вербовки агентуры - это песня, а не катехизис. Сначала нужно действовать стандартно по книге, но если это не работает - необходим креативный подход. Первыми ласточками, конечно же, пошла группа риска - Черный Тони, Леонардо Нгома и Рэндал Портленд. Их сгубила слабость к нелегальной фармакологии. Уверен, они поворовывали и до меня, но я познакомил их с тем, что мой папа называл "научная организация труда".

- Ты стал как настоящий Гремлин - похвалил меня черный Тони. Оказывается гремлин - это оперативный псевдонимом Дрю Колтона, человека первого находившего священные источники в новом городе, куда прибывало шоу. Убедить кассиров-фармацевтов, что желание рабочих сейчас поразительно совпадает с их возможностями, труда не составило. Зюганов мог бы мною гордится. Средства производства перешли в трясущиеся с утра руки пролетариата.

Оставалось найти оригинальный подход к мистеру Ли (китайцы очень несговорчивый народ), Анжело (итальянец может просто согласится по широте южной души) и диабетику Ричи (тут скорее подмешать сахару в инсулин), которые не питали бурной страсти к субстанциям. Время у меня было - шоу показывало стабильную цифирь - и мы застряли в Маями лет на сто пятьдесят.

Исключительно из спортивного интереса я продолжал обдумывать комбинации достижения стопроцентного контроля над кассовой системой. А такого контроля, если исходить из полной чехарды с данными не было даже у самого господина Эмильфарба. Он, похоже, тоже был заинтересован в некоторый путанице - думаю, из налоговых соображений. Акулы капитала, в добавок к мега-прибылям еще и всячески стараются избежать налогов. Они же умные, а мы дураки. Классовоя борьба это реальность. И потоки наркотиков в США, крышуемые на самых высоких правительственных уровнях это часть программы. Такие как я должны сдохнуть, не дожив до пенсии. Большинство тюрем в аль Америкие, кстати -- частные. Все тут снимают кино про гения Стива Джобса. Никто не снимет про изобретателя лоботомии и частной тюрьмы -- а они тоже по своему великие американцы. Первый положил основу современной телепропоганде, второй узаконил отмененное Линкольном рабство.

Мутные воды финансовой отчетности, двойная бухгалтерия и активно тикающий под стимулом мозг натолкнули меня на возможность серьёзной экспроприации.

Имея набор паролей и карт-бланш, я легко мог накопать компромату не только на Нгому, но и на самих голубчиков Глобуса и Эмильфарба. Я вздохнул, что живу не в России, где с таким материалом оставалось бы только найти продажного оборотня из налоговой и блюдечко с голубой каёмкой.

Есть еще вариант - урвать разовую выручку трехдневного шоу и пустится в бега, а глобусов мягко, на солидном расстоянии, отговорить не обращаться к властям. Но бегать с женой, сыном и тремя собаками - не бох есть какая романтика. Бегать, друзья, надо в молодости -- налегке. Значит думать. Думать. А походу решать мелкие задачки менеджмента и маркетинга.

***

Заботится о насущных нуждах моих карманных кассиров, теперь стал Андриан Кано. Для меня это было настоящим облегчением - регулярные встречи с барыжками и тянущими на "распространение" количествами продукта, стали приобретать чёткий привкус паранойи.

Кокс Андриана был не такой зверский на приходе, а мягкий и нежный, но настойчивый как языки семидесяти семи райских гурий. Если его сравнивать с музыкой - это был танец Феи Драже из балета Щелкунчик. Мягкий и таинственный. Ласковый, как шампунь джонсон-бэйби.

Андриан отсыпал мне бесплатно. Каждый день. За это я попросил Фреда Орешкина позвонить в контору охранного агентства и убедить не чередовать охранников, а держать до конца сезона маямских шоу одну и ту же смену - Андриана Кано и Валуа.

Я продал Тарасу идею Кано о том, что, не смотря на неземной дар и способности продавца, отсутствие робких начатков испанского при работе со стопроцентной аудиторией блятинос - сильно подрезает его комиссионные. В качестве наглядной демонстрации я засёк время и показал ему, как за двадцать две минуты мекс Павло спихнул четыре ноутбука. Наблюдая, я с интересом отметил, что мексиканский выговор Пабло и, видимо еще какие факторы различий между мексами и кубинцами, заставляли последних снисходительно улыбаться. Но все же покупать только у Павла, а не у Тараса.

Тарасу же оставались кубинцы, которые когда-то учились в СССР и до сих пор смутно понимали по-русски. За это Тарас давал им с бесплатную мышку, и глаза кубинцев лучились искренним теплом:

- Спасиба, товарищ!

Товарищей было меньшинство, поэтому на следующий день у Тараса уже была помощница - грудастая беженка из Никарагуа, Лора Аламейда. Раньше Лора работала в сигарной лавке, и сытые клиенты пялились на ее сиськи, пожаловался Андриан Кано.

- Дык и здесь все с ее груди маммограммы рисовать начнут - сразу же возразил я.

- Здесь только МЫ станем маммограммы рисовать - ревнивый колумбиец больно двинул меня локтем в ребра.

Лора была не то чтобы красива, но я, друзья, видимо совсем состарился. В последнее время одинаково нравятся женщины в любой комплектации при условии, если они лет на пятнадцать младше меня.

Ловко и, похоже, привычно - юный комбинатор Андриан Кано запустил свои щупальца везде, где только мог. Меня это устраивало. Мои обязанности на стенде выполняла теперь сеньорита Аламейда. Так что вмешиваться приходилось редко, только в исключительных случаях потребительского идиотизма.

Все остальное время я пудрил кассирам мозги, пудрил себе нос, и вожделением живописал с Лоры бесконечную маммограмму. У сеньориты Аламейды не было ни одного наряда, центром которого не стал бы угнетающий дух декольте размером с бухту Пёрл Харбор.

От Кендала до Катлер бэй не осталось ни одного стрипушника, где у Кано не было бы знакомых охранников. Фирма их больше напоминала военизированную сицилийскую мафию, а не ЧОП.

Тарасу очень доставляло ужинать в бандитских клубах большого Маями. Я ел тогда один раз в день - на завтрак, как и предписано мудростью. Но у нас с Тарасом была одна машина на двоих, и я вынужденно волочился по вертепам. Лора тоже всегда сопровождала нас, повторяя, что необходимо присматривать, как бы красавчик Андриан не засунул в чью-нибудь выгребную яму свой драгоценный штуцер.

Когда кокса маловато, действительно хочется идти в стриптиз или деловито потрошить неопытный по молодости женский кадавер. Если вам приходилось практиковать дефлорацию юных пери - то отсутствие видимых жизненных реакций, мумифицированная неопытность и резкий запах с их стороны, относят всю процедуру в разряд легальных форм некрофилии.

Но кокса у меня теперь много, слишком много - хочется просто полулежать эдаким кадавером в кресле самому. Ноу секс. Медитейшн колумбиано.

Чтобы разгоряченные танцами потные девицы не бухались мне со всей дури на колени, делая агрессивную попытку заработать и выводя из приятного оцепенения от внутренних переливов Петра Ильича Чайковского, я просил Лору садится рядом и выдавать себя за мою жену.

- Понимаешь, ласточка, я человек семейный. Каждый раз, когда пятерку этим лярвам в трусы сую, я как бы у жены с ребенком деньги ворую.

Лора ничего не знала о нашей теневой кокаиновой деятельности и обычно с презрением повторяла:

- Ты просто латентный гомик, Висенте. И наверняка уже положил глаз на моего бой-френда. В ваши байки о крепкой мужской дружбе я не верю.

Это фраза повергла меня в холодный пот - и правда, почему я вдруг стал слышать от кокса музыку голубого гения Петра Ильича, вместо обычного Сухово-Кобылина, ой прости господи - Римского-Корсакого?

Плохой знак. Кокаин и старика Зигги однажды подвел - весь психоанализ упоротый Фрёйд свел к достоевскому вопросу Гамлета - "пидор ли я или право имею"

Мозг устает от кокаинового овердрайва, начинается плавный отрыв от реальности. А как тут сбавить обороты - в следующие пять дней придется махнуть в домой и обратно за рулем. Двадцать два часа в один конец.

Я прошу Лору рассказать мне о жизни в Никарагуа. Лора училась на медсестру в универе Манагуа. В серой части Маями - среди выходцев из Латинских Америк - сотни медсестер, фельдшеров и ветеринаров. Некоторые - с советскими дипломами (на титульной странице -- Знак Качества). А Валуа учится в городском колледже на провизора. Проблема одна - найти в Маями постоянную хорошую работу крайне сложно. Если бы в Маями было много работы - туда давно бы вся Америка и переехала.

Мне нравилось смотреть на тяжелые тити Лоры, представлять возможную форму ее сосков и слушать рассказы об экзотических городах с почти русскими названиями - Гранада, Манагуа, Берег Москитов. Она показывала мне никарагуанские карбованцы - кордобы. На кордобах были изображены снятые в разные моменты карьеры певцы из поп-группы "Отпетые мошенники". Именно отпетым мошенником и нужно заделаться, чтобы твой портрет при жизни напечатали на кордобах.

***

Каждое утро по пути на шоу Тарас заруливает в кофеюшник Старбак. Он уже знает, что кофе я пить не стану, - ну какой, к черту, тут кофе. Я прошу его поставить машину в дальний угол парковки - лицом к большой урне. Не эстетично, но зато можно тут же опустить козырек, на обратной стороне которого есть зеркало, и внести в нос первые ранние горки утреннего продукта. Гутен морген, Маями, их либе в дых. И еще разок - дых.