Мак цвел второй день и знал — это все: сегодня облетят лепестки его цветка. Они должны облететь с минуты на минуту. Ему уже тяжело было держать их, и потому смотрел он на солнышко и говорил:

   — Что же ты медлишь, солнышко? Опускайся скорее...

Он зацвел вчера утром. И знал: ему цвести всего два дня. Весь день вчера он разговаривал с солнышком, говорил ему:

   — Не спеши, солнышко, опускаться. Пусть сегодняшний день будет длинным-длинным. Мне же цвести всего два дня.

Так было вчера, а сегодня проснулся он утром и почувствовал слабость. И понял: не удержать ему долго своих лепестков. Дунет ветер — и облетят они.

И потому говорил Мак солнышку:

   — Опускайся скорее.

Он не хотел, чтобы его товарищи видели, как он будет осыпаться. Пусть лучше он облетит вечером, в сумерках, когда все уже будут спать.

«Пусть меня запомнят все цветущим», — думал Мак и торопил солнышко:

   — Скорее опускайся, солнышко. Я могу совсем обессилеть и не удержу лепестков. Осыплюсь.

Но он устоял. Он осыпался уже поздно вечером, в темноте. И роняя лепесток за лепестком в черную тьму, Мак думал о солнышке:

«Ты вовремя село, солнышко. Меня никто не видит отцветающим, и поэтому я останусь в памяти у всех только цветущим...»