На тропинке в роще стоял, и давно уже, старый престарый пень и мешал всем: обходить его все время стороной надо было. Шел как-то мимо него Медведь, остановился:

   — Эк пень не у места стоит как. Убрать бы, да он вон большой какой, не сдюжить мне с ним. Да и не- можется мне сегодня что-то.

Медведь прошел, Волк на тропу вышел. Пощелкал на пень зубами:

   — Все стоишь? Ух, как надоел ты мне.

А столкнуть пень с тропы и не попытался даже: что без толку пытаться, когда он вон какой — в два обхвата. Будешь возле него топтаться, пупок надрывать.

Волк прошел, Барсук на тропу вышел. Поглядел на пень, головой покачал:

   — Как ты мешаешь всем.

А столкнуть пень с тропы и не подумал даже.

Если уж Медведь с Волком прошли мимо, то где уж ему, Барсуку, справиться.

И случилось той тропой Ежику пробегать. Увидел он пень, остановился.

   — Чего это он здесь стоит? Убрать его надо.

Уперся грудью, пень и повалился. Внутри-то он,

оказывается, иструхлявел давно, никакой в нем тяжести не стало. Откатил его Ежик в сторону, стоит

отряхивается, в порядок себя приводит, а Барсук идет:

— Это ты его?

   — Я.

   — Как это тебе удалось? Он же вон большой ка- кои.

   — Так он весь давно отрухлявел. Я его толкнул, он и повалился.

Барсуз прошел, Медведь на тропу вышел.

   — А где же пень, что стоял здесь?

— Да я его вон, в сторону откатил, — показал Ежик.

Удивился Медведь:

   — Как же это ты сдюжил с ним? Он же вон с виду тяжелый какой.

   — А я о тяжести не думал, — говорит Ежик. —

Я смотрю — мешает он всем. Дай, думаю, попробую- толкнуть. Толкнул, он и повалился. Оказывается, пень давно отрухлявел изнутри, никакой тяжести в нем нет.

— Смотри, — стоял Медведь перед Ежиком и скреб

в затылке, — как оно бывает: думаешь — пень, думаешь — сила, а он уж внутри труха давно, толкни и повалится. Вот только догадки не всегда хватает толкнуть его.

III

ДАР ПОЛЁТА