Полез Барсук в курятник за курицей, а капкан — щелк! — и поймал его за лапу. Еле он из него вырвался. Сидел после этого дома и разговаривал со своим животом:

   — Это я из-за тебя попался. Не взбреди тебе на ум курятины отведать, я бы и в курятник не полез и незачем было бы капкану ловить меня. Ух, мучитель ты мой.

Бум! — стукнул кулаком по животу.

   — Их, побить бы тебя, да самому больно... Если бы не было тебя, как бы мне хорошо было. Я ведь только о тебе и забочусь, только и рыскаю везде, чтобы накормить тебя.

   — Уууу, — заурчал живот.

   — Вот, вот, — покачал Барсук головой, — ты только и умеешь, что урчать. Ну до чего же ты прожора большой:

   — утром тебя корми, в обед тебя корми и вечером еду добывай. А где взять? Ты об этом подумал?

   — Уууу.

   — А, для тебя «у», а я — воруй. Не буду тебя больше кормить и все тут, живи как знаешь, — сказал Барсук и лег спать.

Полежал немного, поднялся.

   — Вот ведь беда какая: его не накормишь, и самому почему-то есть хочется. Ух ты, так бы и ткнул

в тебя чем-нибудь острым, если бы мне больно не было... Ну зачем ты мне? Нет, не буду тебя больше кормить. Да что я, обязан, что ли?

   — Уууу, — загудел живот и даже забулькал.

Послушал его Барсук, сказал:

   — Ты меня не пугай. Я не из пугливых. Сказал, кормить тебя не буду больше, и не жди от меня ничего. Мое слово твердое, — и опять спать лег.

Полежал. Поворочался. Поднялся.

   — Надо все-таки сходить добыть чего-нибудь: без еды не уснуть.

И сказал, вылезая наружу:

   — Если бы самому есть не хотелось, ни за что бы не стал кормить этого бездельника.