Жил у бабушки Агафьи пес Виляй. Давно жил, а до сих пор его в селе помнят. Правда, Виляем его только дразнили, имя у него было другое, а какое—забыли все. Виляем его прозвали, когда он еще кутенком был. Стоило, бывало, кому-нибудь остановиться возле него, как уж он хвостиком начинал повиливать.

   — Трусишь? — спрашивали его братья.

   — Нет, — отвечал он.

   — А чего ж хвостом виляешь?

   — Да это, чтобы видели все, что я — живой.

Так было, пока он кутенком был, но и когда подрос, таким же остался. Стоило, бывало, кому-нибудь глянуть на него построже, и уж он начинал изгибаться, поскуливать, хвостом вилять.

   — Трусишь? — спрашивали его соседские собаки.

   — Нет, — отвечал он.

   — А чего же перед каждым прохожим гнешься и хвостом виляешь?

   — Да это, чтобы видели они, что молодой я, и у меня все в движении.

И когда старичком стай, все таким же остался. Бывало, кого ни увидит, тому и кланяется, перед тем и виляет хвостом.

   — Трусишь? — спрашивали его старые уважаемые на селе псы.

   — Нет, — отвечал он.

   — А чего ж хвостом виляешь?

   — Да это, чтобы видели все,, что хоть и стар я, а гибок, вон как хвост гнется.

, И смеялись над ним щенки при встрече, кричали;

   — Дедушка Виляй, хвостом повиляй.

И он не обижался. Говорил:

   — Какие вы шутники.

Давно уж он помер, а его все еще помнят. Правда, настоящее имя давно забыли, а вот что он Виляем был — помнят.