В роще все называли ее Фиалкой Душистой, а Папоротник звал ее Феей. Они росли рядом. Она уже цвела. Она расцвела сразу же, как только сошел снег. Она смотрела на него фиолетовыми глазками и просила:

   — Зацветай и ты скорее. Пусть наши цветы покачиваются вместе.

И Папоротник обещал:

   — Хорошо, я постараюсь.

Но прошел день, а он все еще был зеленым. И еще день прошел. И Фиалка напомнила ему: — Что же ты? Мне так хочется посмотреть, какие у тебя цветы. Они, наверное, у тебя красные и очень крупные. Зацветай скорее.

   — Скоро уже, — сказал Папоротник, — подожди немного.

И она ждала еще день. Весь день она спала — фиалки всегда днем спят, — а вечером повернулась к нему и закачалась на тоненькой ножке:

   — Ты все еще не зацвел! Столько лет мы стоим рядом, и я еще ни разу не видела твоих цветов. Мы, цветы, видим, пока цветем. Скоро я уже осыплюсь и перестану видеть. Я и так цвету дольше всех.

Зеленый, он тянул к ней листочки, просил:

   — Не осыпайся. Потерпи. Скоро я уже зацвету. Уже скоро.

И она терпела еще день. Ей очень хотелось увидеть его цветы и чтобы они были рядом с ее цветами. Вечером, как всегда, она повернулась к нему и вскрикнула: .

   — Как! Ты не зацвел и сегодня?.. Значит, и нынешней весной я не увижу твоих цветов.

И лепестки ее — кап, кап — фиолетовыми слезинками упали на землю.

Папоротник метнулся- к ней и закачался в отчаянии :

Подожди. Не осыпайся. Продержись еще хоть одну ночь. Я зацвету завтра. Я обязательно завтра зацвету. Вот увидишь.

Он знал, что не зацветет ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, не зацветет никогда — папоротники не цветут. Но он тянул к ней узкие длинные листья, просил:

— Не осыпайся, потерпи до завтра, Фея моя...

Ему хотелось, чтобы она цвела еще хотя бы одну ночь, чтобы она еще хотя бы одну ночь побыла цветущей. Но последний лепесток ее цветка упал на землю и лежал, фиолетовый, увядающий.

Папоротник смотрел на него и отчаянно повторял:

— Я зацвету, зацвету, зацвету!