Летела по городу Пушинка тополиная. По городу шли люди и жмурились от солнца. Пушинке хотелось поговорить с ними, рассказать им, что отец у нее Тополь, и что она тоже может стать деревцем. Но люди были заняты своими человеческими делами и отмахивались от нее.

— Какие вы, — говорила Пушинка, — даже послушать меня не хотите...

И летела дальше.

По городу бежали автобусы. Пушинке хотелось поговорить с ними, сказать им, что они — счастливые: бегают. И всю жизнь будут бегать. А вот ей, Пушинке, дано летать только раз в жизни, пока она Пушинка.

Уж такая у нас, у деревьев, доля: пустим в землю корни и стоим всю жизнь на одном месте. У меня сейчас время такое — лечу я.

Это ей хотелось сказать автобусам. Но автобусы не слушали ее, им было некогда. Они все бежали куда-то. Добегут до перекрестка, одних людей выпустят из себя, других возьмут и бегут дальше.

   — Какие вы, — говорила обиженно Пушинка. — Хоть словёчко бы обронили. Вам хорошо вы везде бываете. А мне ведь иная доля выпала: деревом стоять. Мне только и поговорить сейчас, пока летаю.

И она летела дальше.

Она летала по городу весь день, но так и не нашла никого, кто бы поговорил с ней. И тогда опустилась Пушинка в городском парке и зарылась в землю.

Сперва она хотела умереть, но потом решила, что умереть она всегда успеет, устроилась поудобнее и стала расти.

Прошел год. И еще год. В парке по аллеям гуляли люди, но они по-прежнему были заняты чем-то своим

и не обращали на нее внимания. Но однажды она услышала крик:

   — Смотрите-ка, деревце! Тополек маленький.

Это кричала девочка с бантиком в косичке. Сперва

тополек замечали только дети, но потом начали обращать внимание и взрослые. А он стоял, шумел на ветру листьями и думал: «Вы только теперь заметили меня когда я вырос и стал деревом, а я вас помню с той поры, когда еще был Пушинкой и летел над городом.

Я тогда был легким и светлым, как снежинка...