Всю зиму муж маленькой Овсянки носил серенький костюмчик и ничем не отличался от воробья, а как почувствовал, что солнца над землей стало больше и в небе прибавилось сини, надел весенний желтенький костюмчик. И теперь с утра до вечера распет вал он в саду песни и больше не был похож на воробья.

Один раз сидит он и слышит: говорит дедушка Василий своему соседу дедушке Григорию:

   — Трясогузка прилетела. Гляди, сегодня лед на речке взломает.

Дедушка сказал, а муж маленькой Овсянки запомнил. И захотелось ему посмотреть, как Трясогузка будет лед ломать. Прилетел он к речке, смотрит, а Трясогузка уж там. Бегает по берегу и кричит:

   — Цви-цви! Цви-цви!

Побегала она немножко, покричала, и взломался на речке лед. Полезли друг на дружку чумазые льдины, показалась вода, а Трясогузка все бегала и кричала:

   — Цви-цви! Цви-цви!

«Это у нее, наверное, волшебное слово», — подумал муж маленькой Овсянки и спросил:

   — И как тебе, Трясогузка, удается такой толстый лед взломать?

   — А я и не взламываю его вовсе. Я сама прибежала посмотреть, как он взламывается.

   — Не может быть. Я же сам слышал, как дедушка Василий говорил о тебе, что ты прилетела и будешь сегодня хвостом лед разбивать на речке.

   — Да это у стариков поговорка такая. Приметили они, что с моим прилетом лед взламывается на речке, вот и говорят так, а от меня ничего не зависит, все это от солнышка,

   — А от меня зависит, — сказал муж маленькой Овсянки. — Переоделся я, сменил серенький костюмчик на желтый, и весна началась. Спроси вон у жены.

И Овсянка подтвердила:

   — Правда. Все зима, зима была, а он переоделся, и стало тепло. Костюмчик у него волшебный.

Слушала их Трясогузка и улыбалась: «Ну и что же. Пусть думают, что это они миру весну дают, что стоит им только переодеться и на земле становится сразу и больше тепла и больше света».