В орешнике под землей жил в вечной темноте Петров Крест и был доволен. Когда еще был семечком, зарылся он в землю, присосался к корню Орешника и с той поры пил его соки и говорил самому себе:

   — И под землей жить можно.

И жил, с каждым годом присасываясь к корню Орешника все новыми и новыми присосками. Но иногда ему вдруг становилось тоскливо под землей, и у него появлялось желание подняться наверх, где живут все, подняться, чтобы показать им, что он тоже есть и что он тоже может цвести,

И он поднимался. "Бледный, вылезал он из-под земли, жмурился от света, крепко держа над собой упругую кисть пурпурных цветов. Он держал ее так, словно боялся, как бы кто не отнял ее у него.

Цветы глядели на него недоуменно. Он был не похож на них. У него были белые, совершенно белые листья. Таких листьев поблизости ни у кого не было.

Многие спрашивали у него:

   — Ты почему с такой натугой держишь свои цве- цы и почему ты такой бледный? Тебя что-нибудь пугает? Не бойся, тебя никто не обидит.

Но он боялся. Он был уверен, что кто-нибудь обязательно позавидует его цветам и сорвет их раньше, чем шмели опылят их. Он ни с кем не разговаривал, и потому никто никогда не слышал, какой у него голос. Поговорить ему хотелось, хотелось рассказать о себе и с кем-нибудь подружиться. Но ему было страшно: — услышит Орешник его голос и скажет всем:

   — У него ничего нет своего. Он живет моими соками.

И станет стыдно, захочется поскорее уйти под землю. И потому он молчал. Пусть лучше думают, что он такой неразговорчивый, чем вдруг узнают все, что он не сам добывает себе пищу, а кормится соками Орешника.

Поглядывая по сторонам, он слушал, как ползают по его цветам шмели, опыляют их. Радовался: созреют у него семена, рассеет он их вокруг и уйдет под землю, и опять будет самим собой.

И было всегда так: созревали семена, разбрасывал он их и переставал быть видимым. Цветы смотрели туда, где он только что стоял, спрашивали друг у друга :

   — Где он? Куда он мог деться?

А он в это время присасывался к корню Орешника еще одной присоской, втягивал в себя новый глоток его соков, говорил:

   — Ив темноте жить можно.

Недавно он умер. Но в орешнике остались и живут у чужих корней его дети. Когда они появляются весной, все глядят на них и удивляются:

   — Почему они такие бледные?

И спрашивают друг у друга:

   — Почему они всегда молчат?

И не догадывается никто в роще, что бледные и молчаливые они потому, что боятся, как бы не увидели и не услышали их деревья, у корней которых прижились они, и не объявили всём:

   — Не разговаривайте с ними. Они живут нашими соками.

И тогда нужно будет от стыда прятаться в землю.