— Нет. — раздались голоса. — Не возвращались они.

На некоторое время во дворе установилась тяжелая тишина.

— Что же теперь делать? — спросил кто-то.

— Прежде всего, поймать этого представителя! — твердо заявил Моралевич. Затем составить списки пропавших, позвонить в милицию…

— А как же новоселье?! — пискнул жалобный женский голосок.

— Да какое новоселье?! — Григорий Ефимович всплеснул руками. — Вы разве не поняли, что новоселье невозможно?

— Это что же? — угрюмо произнес литейщик Якутин. — Назад возвращаться?

— Ну нет, — сказали в толпе, — я лучше повешусь.

— Но ведь здесь жить нельзя!

— А там можно? На меня сосед сверху тринадцать лет протекал, потолок совсем провалил. Так я, когда уходили, специально дверью хлопнул посильнее. Что-то рухнуло там, попадало — я уж и не оглядывался…

— Да-а… А тут столько квартир! И все пустые.

— Вот что, братцы, — почесал в затылке Якутин. — Я, пожалуй, остаюсь.

— Как это, остаюсь?! — изумился Моралевич. Я же вам объяснил, здесь люди исчезают!

— Ну, подумаешь, разок исчезли! Может, больше не повторится…

— Нет, не разок! Знаете Колю Таранкина? Он со всей семьей исчез еще позапрошлой ночью. Это повторилось уже два раза.

— Ну два раза повторилось, а на третий заклинит… — литейщик взвалил на плечо телевизор и направился к подъезду.

— Пропадешь ведь! — пытался остановить его Григорий Ефимович.

— Да чего там! — закричал молодой, но многосемейный специалист Бернулис. Лучше пропасть, чем назад возвращаться!

И с двумя чемоданами кинулся в другой подъезд.

— Правильно! Где наша не пропадала! — раздалось в толпе. — Давай! Разгружай!

Люди зашевелились, принялись сбрасывать вещи с машин.

— Ну чего ты стоишь, раззява? — слышался мелодичный женский голосок. Достоишься опять, что одни первые этажи останутся!

Моралевич поймал за рукав потомственного токаря и почетного пенсионера Шерстюка.

— Ну куда ты, Василь Поликарпыч! Опомнись! Ведь это смерть! Понимаешь? Смерть!!!

— Да не дергай ты! Заладил: смерть, смерть… А я, может, так и решил? Перееду вот в новую квартиру и помру. Пускай внучатам останется… Ну ладно, Ефимыч, пусти, больно народу много, боюсь, не поспею! И за машину ж деньги идут!

Он высвободил руку и скрылся в ближайшем подъезде.

А мимо Моралевича уже сплошным потоком шли люди. Они толкали его узлами и чемоданами, детскими кроватками и стиральными машинами. И их можно было понять — они очень спешили. Они торопились вселиться в свой новый дом…