«Чарджер» горел, но продолжал неустанную погоню, разбрасывая снопы искр и всплески пламени. Ущерб, полученный от сильного столкновения, замедлил автомобиль, подарив им несколько секунд, однако машина быстро набирала скорость.

ГЛАВА 24

Сэм тихо прикрыл за собой дверь. Выпивая жизненную энергию Ольги Кучарски и создавая ожившие кошмары, ночница, скорее всего, не почувствует его приближения, но это не причина вести себя неосторожно. Возможно, это единственный шанс убить ночную ведьму. Если она покинет дом Ольги, то может направиться куда угодно и скрываться от них с Дином до рассвета, набирая с каждым часом все больше силы. Прижимаясь к стене, он двинулся вперед – по левую руку через коридор располагалась гостиная, и там сидела Ольга, питая монстра, который требовал оплаты за месть и терроризировал весь город. Перехватив свою пику обеими руками, Сэм отошел от стены. Несмотря на темноту, он помнил планировку комнаты. Представляя точное расположение потрепанного кресла, он нарисовал в воображении стол и лампу позади, салфеточку цвета слоновой кости в изголовье. Глубоко вдохнув, он скользнул по коридору и сделал выпад самодельным копьем, целясь в точку сантиметрах в тридцати над изголовьем, но потерял равновесие, когда наконечник прошил пустоту и выбил кусочек гипсокартона из стены. Помимо пробивающегося сквозь щели жалюзи света с улицы, единственным источником освещения были горящие красные глаза ночницы, которая сверлила его взглядом, пристроившись на левом подлокотнике кресла.

– Ты опоздал, охотник, – прошелестела она.

Тело чудовища было чернее теней, в которых оно обитало: ночница представляла собой волнистый трехмерный силуэт, туловище и конечности – натянутые на узкий скелет мышцы, слишком длинные пальцы на руках и ногах. Хотя она уже прекратила есть, но оставалась материальной, по крайней мере, ненадолго.

– Кормишься от беззащитной старухи, – Сэм начал незаметно менять положение, чтобы быстро ударить еще раз. – Не впечатляет.

– Она сама сделала выбор, – ночница двигала руками, гипнотически сжимая-разжимая пальцы, как фокусник перед выступлением. – Она хотела мести, молила о ней, видела ее во сне. Вот поэтому я ее и нашла. Ах, какой она дарила праздник жутких видений, – долгий вздох удовольствия. – Но теперь она мертва.

Будто в подтверждение этих слов пульт выскользнул из пальцев Ольги Кучарски и стукнулся о пол. Глаза, похожие на тлеющие угольки, проводили его взглядом. Сэм с рычанием ударил чугунным «копьем» ночную ведьму, и та с громким шипением взмыла к потолку, распадаясь на отдельные тени, словно завитки черного дыма. В первый момент Сэм думал, что ему удалось пронзить ее тело, но голова с пылающими глазами отплыла подальше и снова заговорила:

– Я буду пожирать тьму этого города. Я буду есть, пока не останется никого. И ни ты, ни любой другой охотник не сможете остановить меня.

Сэм метнулся в обход кресла и ударил пикой вверх, целя в точку между красными глазами – последнюю плотную часть тела ночницы. Просто от отчаяния – он не надеялся попасть и неудача его не удивила. Горящие глаза исчезли еще до того, как прут приблизился к цели. Сэма качнуло вперед, но он подхватился, не позволив себе упасть на окно. Телевизор и настольная лампа снова заработали, и он обернулся. Хоть Сэм и ожидал худшего, увиденное заставило его вздрогнуть. Тело Ольги Кучарски выглядело иссохшей грудой костей, туго обтянутых пергаментной, испещренной пигментными пятнами кожей, а ее голова – черепом с клочками седых волос на висках. Сэм побоялся трогать ее: показалось, что она рассыплется в пыль.

Он полез в карман за мобильником.

***

Дин бежал так, будто от этого зависела вся его жизнь. Точнее, от этого зависела жизнь Люси Куинн, но Дин держал ее за руку, и если «Чарджер» нагонит их, то переедет обоих. Когда была одержима «Импала», ничем хорошим это не кончилось. Дин вознамерился не допустить подобного финала. Он взглянул вперед и улыбнулся:

– Спасибо!

– За что? – удивилась Люси.

– Прячься за вон того монстра, – сказал Дин. – Но не слишком близко и... поосторожнее.

Под светом фонаря сверкал горчично-желтый «Хаммер Эйч 2». Люси пробежала вдоль огромной машины и юркнула за нее. Дин вскочил на капот, бросил тело на крышу и, ухватившись за автобагажник, повернулся лицом к опасности. Выхватив пистолет, он несколько раз выстрелил в приближающийся «Чарджер»: второй выстрел пробил переднюю шину, пятый – заднюю. Стеклоочистители продолжали гореть, но пламя на украшенном белой полосой капоте и ветровом стекле выгорело. К счастью, бензин протек в щели на мятом капоте, и теперь из-под него с двух сторон струился дым. Горел двигатель. Машина проседала на спущенных шинах и, выбивала искры, задевая ободами колес асфальт. Дин приготовился к удару. «Чарджер» врезался в силовой бампер «Хаммера», толкнув более крупную машину назад, но не очень сильно. Тем не менее, Дина бросило вперед, и он, больно вывернув руку, съехал на лобовое стекло внедорожника. Продолжая держаться, он смотрел, как «Чарджер» отъезжает и снова устремляется к «Хаммеру». Из-под призрачной машины вырывались языки огня, и у Дина появилось на этот счет нехорошее предчувствие.

Снова вскарабкавшись на крышу, он примерился и спрыгнул в темноту. Ударившись о землю плечом, Дин перекатился и услышал, как позади грохнуло, а потом его обдало волной жара и в ночное небо взметнулось пламя. Сверху дождем посыпались металлические обломки, с клацаньем ударяясь об асфальт и оставляя за собой дымный след.

В следующий момент машина просто исчезла – огненные отблески угасли и жар ушел.

У Дина зазвонил телефон. Отряхиваясь, он поднялся и, свободной рукой потирая ноющую шею, ответил:

– Сэм?

– Ольга умерла, – убито сообщил брат.

– А ночница? Скажи, что ты ее пришил.

– Если бы.

– Дерьмо, – ругнулся Дин. – И что теперь?

– Дин, она собирается убить всех.

– Буду через пять минут. Нам нужен план.

Когда они с Люси поспешили к кафе, зловеще зарокотал гром и начался дождь. Когда Дин задрал голову, темное небо пронзила молния, оставив под веками яркие пятна.

Приближалась гроза.

***

Как обычно, Лу Сантулли остался после рабочего дня разбирать документы в «Автопродажа Сантулли», своей фирме по торговле подержанными автомобилями. Разобравшись с бумагами, он под тусклыми лампочками прошелся по помещению, проверяя рабочие места продавца и секретаря, чтобы не осталось беспорядка на утро. Все, что угодно, лишь бы занять время. Чем дольше он задерживался на работе, тем меньше времени оставалось жене на брюзжание и бесконечный список поручений. После всего этого фирма была для него оазисом в пустыне. Перед тем, как идти домой, Лу часок-другой играл в он-лайн покер – проигрывал по большей части, но проигрыш держал в разумных пределах. Покер служил еще одним предлогом не появляться дома. Так было не всегда, но последние пару лет бизнес продвигался туго, так как экономика не радовала. Когда дело касалось машин, люди хотели луну с неба. Да, многие не чурались покупать подержанные автомобили, но всеобщая бережливость подточила его позиции. Бог, однако, хранил чету Сантулли от того, чтобы класть зубы на полку. В общем, вот до чего дошли дела, и приходилось выслушивать жалобы по кругу, словно с заевшей пластинки.

Проиграв очередную партию в техасский холдем^[48], третью по счету, Лу обратил внимание на барабанивший по крыше дождь. Вот уже вторую ночь приходили сильные грозы. Из-за мощных ливней и небольших наводнений перебираться с работы в пригород стало нелегкой задачей. Он читал, что прошлой ночью оборвало провода – не очень далеко от его дома, но, к счастью, сам дом напасть не задела, иначе у жены появилась бы еще одна чертова причина жаловаться. С тяжелым вздохом Лу провел ладонью по лысеющей макушке, откинулся на кожаном офисном стуле и, закончив игру, выключил компьютер. Если здесь отрубит электричество или скакнет напряжение, может пострадать оборудование, а при одной мысли о необходимости заменять компьютеры напомнила о себе язва. Он прошел по тускло освещенному зданию, выводя компьютеры из спящего режима, чтобы выключить их, и совсем уж на всякий случай выдернул все вилки из розеток.

За широкими окнами ревел ветер, ливень хлестал в витринные стекла почти под прямым углом. Лу подошел к запертой двери и выглянул на стоянку. Гирлянда из разноцветных флажков, обтягивающая ее по периметру, дико трепыхалась несколько мгновений, потом оборвалась; чью-то дверь-ширму протащило по улице, и она и исчезла в темноте. Сам пол, казалось, вибрировал под ногами. Планка из деревянной ограды врезалось в окно рядом с Лу, и он отскочил с бешено колотящимся сердцем. На другой стороне улицы, за белым приземистым зданием с надписью «Закусочная Джейка» начала формироваться воронка. Лу часто забегал туда, чтобы быстренько перекусить – бургер или хот-дог с картошкой-фри – когда не мог оторваться от дел. А теперь он с ужасом наблюдал, как крутящееся облако проходит по зданию, разнося его на обломки, будто закусочную запихнули в гигантский блендер. Куски дерева разлетались во все стороны.

Лу завороженно наблюдал, как смерч прокладывает дорогу через закусочную к стоянке. Воронка так разрослась, что больше не получалось видеть ее всем известную форму без того, чтобы не запрокинуть голову, а потом это разом сделалось неважно, потому что смерч двинулся на него. Лу запоздало сообразил, что нужно искать укрытие. Его фирма располагалась в двухуровневом здании: офисы находились наверху, и никакого подвала. Лучшим убежищем оставался кабинет в глубине здания или чулан без окон. Рев сделался таким громким, что связные мысли уже не приходили.

Он в ужасе видел, как синий с белыми полосками «Мини-Купер» в углу парковки отрывается от асфальта и летит к окнам. Лу пригнулся за секунду до того, как автомобиль разбил витринные стекла и снес стойку. Он и раньше думал, что смерч очень громкий, но ничто не подготовило его к тому ужасному шуму, который ударил в уши. Ветряные завитки ворвались в здание и втянули бумаги, кружки и ежедневники в главный вихрь. Лу попятился с отвисшей челюстью: мимо окна бампером по асфальту протянуло красный «Мустанг», и тот врезался в серебристый «Киа Спортаж». Один за другим автомобили на его парковке переворачивались, катились или взмывали в воздух. Жесткие порывы врывались в разбитое окно и несколько раз едва не сбили его с ног. Лу сжал челюсти с такой силой, что заломило зубы. Когда черная «Тойота Королла» влетела в разбитое окно и врезалась в «Мини-Купер», Лу попятился назад, ощущая, что тело стало летучим, будто веса в нем не больше, чем в пустом бумажном пакете. Через считанные секунды его втянет в воронку и выбросит в ночь. Он, цепляясь пальцами за обшивку, пробрался вдоль стены, вскарабкался на ступени и распахнул дверь в кладовку. Он втиснулся в каморку, и дверь захлопнулась за ним так, что затряслась на петлях. Съежившись на полу и обхватив руками колени, Лу Сантулли молился тихонько, почти неразборчиво, выплескивая бессмыслицу шипящих звуков. Если б он только не играл в покер и приехал домой до начала грозы. Если б он отложил уборку в офисе до утра... Еще несколько оглушительных ударов и резких дребезжащих звуков потрясли стены здания. Свет в кладовке потух, оставив Лу в темноте. Рев заполнил его уши, стал всей его вселенной. И пока стены вокруг скрипели и стонали, он искал в кармане мобильный, чтобы позвонить жене, извиниться, что избегал ее, сказать, что все еще любит ее, несмотря на все бессмысленные перебранки. Экран телефона казался неестественно ярким в темноте, его свет выхватил кипы блокнотов, папок и чистящих материалов... и кровь, капающую у него со лба. Должно быть, каким-то обломком его задело, а он в панике даже не заметил. Увы, телефон не ловил сигнал. Он прижал кнопку быстрого набора домашнего номера, но безрезультатно, сбросил звонок, нажал опять, сбросил, нажал...

Что-то массивное проломило стену.

Не успел мозг сообразить, что это, как предмет врезался Лу в лицо с силой кувалды, раздавив глаза, вогнав кость и хрящи носа в мозг и размозжив череп.

За пару секунд до того, как мобильный телефон раскатало по кладовке, в крохотном динамике послышался женский голос:

– Алло? Лу?..

***

Роман Мессерли проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

– Чувак, подъем!

– Что?..

– На работу пора, старик!

Роман сел и оглядел подвальное помещение. Он сидел на диване перед большим телевизором с плоским экраном, с колена упал джойстик и ударился о пол. Роману понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, что он зашел домой к другу, чтобы убить время перед сменой. Ага, берлога Гэвина.

– Гэвин, мы разве...

– Чувак, ты вырубился посредине «Гало»^[49], – объяснил Гэвин. – Слышал когда-нибудь про энергетики? Что с тобой такое? Забываешь пить мультивитамины? Старик, выглядишь дерьмово.

– Сплю в последнее время неважно.

– Я вышел за колой, а потом вырубили электричество, так что я решил дать тебе поспать, пока не надо будет идти... а идти надосейчас, чувак.

– Спасибо, старик, не хочу опоздать.

Роман с трудом поднялся с дивана. Последние дни выжали из него все соки. Он по-прежнему валил все на какой-то противный вирус, но пока единственным симптомом оставалась жуткая усталость. Поднявшись по ступеням и выйдя через переднюю дверь, он подавил очередной выворачивающий челюсть зевок и выбежал в сильнейший ливень.

Путь до старого черного с рыжим «Субару Аутбек» растянулся, казалось, на километр. К тому времени, как Роман выскочил на обочину и затолкал ключ в замок, он вымок насквозь. Когда он заводил двигатель, с лица и рук капала вода, и Роман задумался о недельном отпуске. Пять дней из семи он проспит. Даже шесть. А седьмой прибережет, чтобы съездить куда-нибудь.

Выехав на дорогу, Роман почувствовал волну утомления, а резкие движения поставленных на полную мощность «дворников» заворожили его. На момент показалось, что потемнело в глазах, но эта темнота была в салоне и заполнила его. Огоньки на приборной доске угасли, и хриплый женский голос шепнул на ухо:

– Мы с тобой еще не закончили.

Когда отказал двигатель и машина по инерции откатилась к поросшей травой насыпи, Роман был уже был без сознания и дышал с трудом.

***

– Да тут чертов торнадо, – пожаловался Дин, когда вымокший насквозь брат забрался в машину.

Нервно кусая ногти, Люси Куинн наклонилась с заднего сиденья и шепнула:

– Это безумие какое-то.

– Пока еще цветочки, – отозвался Дин. – Скоро ягодки пойдут.

– Дин, я ее достал, – Сэм злился на себя. – Даже ранил, но недостаточно сильно.

– Мы ее замочим, – пообещал Дин увереннее, чем чувствовал.

Сквозь отчаянно мелькающие щетки стеклоочистителей они смотрели, как огромная воронка – черная громада на фоне ночного неба – продвигается по западной части города.

«Импала» направилась туда по Велкер-стрит, но Дин вел машину осторожно, потому что плана на случай столкновения с торнадо у него не было. Это как тигра за хвост ловить. И, как будто в подтверждение необдуманности этого поступка, все остальные автомобили спешили в противоположном направлении. До смерча осталось километра два, когда с дома сорвалась крыша и улетела в темноту, словно воздушный змей с оборванной ниткой.

– Что хорошо, – мрачно проговорил Дин, – летающих коров не видать.

Они подъехали еще ближе, и увидели, что смерч пронесся по парковке перед заправочной станцией, направляясь к колонкам. Одна из опор, удерживающих тент над заправкой, погнулась, и крыша опрокинулась, заскрежетала металлом, царапая асфальт и разбрасывая искры.

За два квартала Дин надавил на тормоз, и «Импала» перед тем, как остановиться, прокатилась еще немного по скользкой дороге. Перед ними расцвел взрыв, от ударной волны машина качнулась. Осколки стекла и горящие металлические обломки усыпали землю. Покореженный кусок корпуса насоса шлепнулся на капот «Импалы», отскочил и прокатился по дороге до бордюра.

– Дин, он исчез, – сказал Сэм.

Сперва Дин подумал, что брат говорит о взрыве на заправке, который – в отличие от призрачного «Чарджера» – определенно не исчез. Пламя все так же пылало, дым клубами тянулся в небо, а обломки звякали и клацали вокруг. Заправочная станция была настоящая, не оживший кошмар, и взорвалась она по-настоящему. Но потом он заметил, что стих жестокий ветер, который трепал «Импалу» при приближении к смерчу. Посмотрев по сторонам и высунувшись для верности из окна, Дин убедился, что торнадо и вправду исчез.

– Ну, хоть что-то, – пробормотал он.

Дин развернулся на пустой дороге и погнал обратно к кафе «У Си Джея», но не успели они проехать и пары километров, как «Импалу» легонько тряхнуло. В следующий момент она накренилась вправо и завибрировала. Решив, что машина получила повреждение, Дин съехал к обочине для быстрого осмотра. Но стоило ему выйти из машины, как задрожала земля. В припаркованных вдоль улицы автомобилях взвыли сигнализации, окна в ближайших зданиях треснули и осыпались, а в свете фар Дин разглядел, как по асфальту ползут трещины.

– Шикарно, после торнадо только землетрясения не хватало.

Он быстро сел в машину и погнал к кафе.

– Дин! Осторожно! – заорал Сэм.

Расщелину, по диагонали пересекающую Велкер-стрит, Дин заметил вовремя: она разошлась на достаточную ширину, чтобы поймать в себя колесо и сломать ось. Дин сумел избежать худшей ее части, резко вывернув руль, а вот автомобилю Государственного патруля Колорадо, выскочившему с другой стороны, не так повезло. Разлом продолжал расходиться и автомобиль, попав в него передними колесами, врезался бампером в противоположный край трещины. Машина накренилась вперед, опрокидываясь в провал. Патрульные, распахнув дверцы, не теряя времени, забрались на крышу и сумели спрыгнуть на землю до того, как машина с гулким скрежетом ушла в провал, и над землей остался только багажник. Дин помедлил, прикидывая, не нужна ли помощь, но второй патрульный автомобиль остановился прежде, чем врезался в первый, и оставшиеся без транспорта полицейские, подбежав к нему, забрались на заднее сиденье.

***

Когда Роман Мессерли, умирая, уже ничего не мог дать ночнице, его тело тряхнуло таким спазмом, что треснула ключица. Ночница отпустила его голову, и тело упало вперед, повиснув на ремне. Всю свою жизнь он беспокоился за возможные трагедии и несчастные случаи, несмотря на то, что его учили противостоять им. Больше ему беспокоиться не придется, но ночница сделала его страхи реальностью, и Роман в некотором смысле оставил свой след в городе.

Потеряв плотность, чудовище взмыло в ночной воздух, наполнившись украденной у первых жертв энергией. Горящими красными глазами ночница смотрела с высоты на город, на распространяющийся по нему хаос и рычала от удовольствия – словно пронзительный ветер свистел. Она чувствовала город одним целым, от края до края, маленький людской муравейник, полный страха и неуверенности, сомнений и горя. Перед тем, как спуститься к следующей жертве, она выплеснула перед собой темноту, которая заразит каждый разум на километры вокруг. Те, кто не спит, почувствуют продирающий по позвоночнику холод, ощутят непонятный ужас, а спящие... о, спящие разговаривали на ее языке, и она отвечала им, распространяя глубоко в их мысли самую кромешную тьму.

ГЛАВА 25

Курт Махалек держал сердца в банках, потому что эти сердца были тотемами. Они вмещали таинственные силы тех, кому раньше принадлежали. Но чтобы эти силы перешли к нему, приходилось забирать сердца у живых людей. Его так называемые жертвы не понимали своего высшего предназначения, так что приходилось им все детально разъяснять перед тем, как вырвать все еще пульсирующий орган из груди. Чтобы стать неуязвимым и бессмертным, нужно было собрать двенадцать сердец, но ФБР схватило его после седьмого дополнения к коллекции и все сердца отобрало. Невежественные, они просто ничего не понимали. Получается, когда он сбежит из своей одиночки, придется собирать коллекцию с нуля. Он потерял все накопленные мистические силы, когда его поймали и отобрали тотемы. Запертый в своей камере в крыле федеральной тюрьмы для особо опасных преступников, он спал и видел во сне день, когда он восстановит таинственную энергию. Когда он соберет свою дюжину, то покажет им истинное могущество. Во сне он снова видел своих жертв, каждую из них, и улыбался приятным воспоминаниям. Они кричали, когда сила покидала их тела и перетекала в сердца, попадая ему в руки. К тому времени, как жертвы затихали, их сила уже была в его распоряжении, и его распирало от возрастающих возможностей. Предпочитая видеть во сне и фантазировать о будущих жертвах его величия, он не мог контролировать подсознание. Ну и пусть. Заново переживать свои так называемые преступления было приятно, краткий отдых для разума. Ему никогда не снились кошмары, потому что он не боялся никого и ничего...

Но внезапно сон перестал быть приятным. Он склонился над своей четвертой жертвой – молодой мамочкой-наседкой, которая умоляла отпустить ее, обещала, что никому не расскажет, если он ее просто отпустит, когда заметил окруживших их людей. Неправильно. Каждая жертва требовала предельного сосредоточения для передачи энергии сердца в момент смерти. Он никогда никого не допускал к своим священным обрядам. Но почему-то, хотя он чувствовал, что человеческий круг смыкается, он не мог никого разглядеть. Он вонзил охотничий нож в грудь мамочке, насладился коротким воплем первобытной силы, проложил путь к бьющемуся сердцу и...

...проснулся на койке под тусклым светом в своей одиночной камере.

Но он был не один. Остальные выстроились здесь полукругом, их одежда была запятнана высохшей кровью, помята и заляпана грязью неглубоких могил. А в центре семерки стояла та самая молодая мамочка-наседка, в разорванной, пропитанной свежей кровью блузке, и алые капли из зияющей в груди дыры падали на пол камеры.

- Нет, - сказал он. – Вас тут не может быть. Никого. Я взял вашу силу.

Они все шагнули к нему – расширенные от ярости глаза, оскаленные зубы, слюна и брызги крови на подбородках. Они, как один, подняли руки, и у каждого был мясницкий нож.

- Нет, это неправильно, - возразил он. – Это лично и священно!

Мамочка вонзила нож ему в бедро так глубоко, что лезвие царапнуло по кости. Он зарычал от боли и оттолкнул ее, а она злобно улыбнулась и плюнула ему в лицо. И словно это был какой-то знак, остальные шестеро бросились на него: ножи взлетали и опускались, вонзались в плоть, полосовали ему руки и ноги, один нож вонзился за ключицу и проткнул легкое. И хотя он был силен, они взяли количеством. Каждый его пинок и толчок, каждый удар они встречали ударом пронзающей плоть стали. Они сгрудились над ним и спихнули с койки. Он свернулся клубком, прикрыв руками лицо и голову, но они били и били, и с единодушной жестокостью вспороли живот, а потом запустили могильно-холодные руки в его тело, вырвали хищными пальцами внутренние органы и раздавили в кулаках.

А сердце приберегли напоследок.

***

В комнате отдыха закусочной «Тако Тэрис», расположенной в южной части города, Майк Кеоган откинулся на спинку стула, упершись в стену, забросил скрещенные в лодыжках ноги на стол и сунул вкладыши в уши, отрегулировав звук на айподе так, чтобы заглушить обычную суету в ресторанчике быстрого питания. Он настроился извлечь из пятнадцатиминутного перерыва максимальную пользу. Прошлой ночью он не спал почти до рассвета: болтал по телефону с подружкой, которая крупно поссорилась с родителями, вернувшись домой слишком поздно. После долгого дня он устал, ныли ноги, щипало в глазах. Скрестив на груди руки, он закрыл глаза и задремал, а Джонни Кэш^[50]выводил в наушниках «Ring of Fire». Ему приснился черный дым от костра, но когда он поискал взглядом пламя, то продолжал видеть только дым, зависающий в воздухе, словно ядовитые облака. Что-то было не так в черных облаках, но причина ускользала. Постепенно Майк осознал, что кто-то дергает его за коричневую форменную рубашку.

- Пару минуток, - пробормотал он.

Дергать не прекратили. Он попытался раздраженно смахнуть чужую ладонь, но что-то показалось странным. Под пальцами вместо кожи или одежды оказалась шерсть. Кое-как очухавшись, он понял, что тянут и дергают с обоих боков. Что-то легонько пихало в грудь и руки, даже в ноги. Стряхнув тяжесть с левой руки, он вскрикнул и отдернул ладонь: что-то укусило его.

- Какого черта?

Открыв глаза, он увидел десятки черных глазок-бусинок, что таращились в ответ. Крысы... по всему телу. Они карабкались по его туловищу, дергая розовыми носами и сверкая острыми зубами. Завопив, он конвульсивно дернулся, отчего наклоненный стул завалился назад. Майк тяжело ударился затылком о линолеум, и в черепе будто вспыхнуло. Спустя момент крысы облепили его. Он отчаянно огляделся и увидел, что крыс сотни – наводнивший пол живой поток чумазой шерсти. Он поднялся на четвереньки, раздавив несколько крыс, а остальные кусали его за руки, шею и уши. Когда он с трудом встал и поковылял к двери, крысы покрыли его тело живой шубой, вгрызаясь в обнаженную плоть. Три подобрались к затылку, одна сунула голову ему в рот и, когда он попытался завопить, вцепилась в язык. Он бешено мотнул головой, выплюнул тварь, как окровавленный комок жевательного табака, и ударился всем телом о дверь. Несколько крыс отпали, а остальные полезли вверх по кроссовкам и под штанины, глодая голени и икры. Он сражался с дверной ручкой, а крысы по кусочкам рвали кожу с тыльной стороны ладони. Дверная ручка стала скользкой от крови, но, в конце концов, ему удалось повернуть ее и ввалиться в кухню.

Выстроившиеся за заказами посетители заметили Майка, облепленного голодными крысами, прежде чем его коллеги, и дружно бросились к выходу. Девочка-подросток, пятясь, снимала видео на телефон. Но когда через открытую дверь из комнаты отдыха в зал хлынул поток крыс, крики переросли в пронзительные вопли и оставшиеся посетители, отталкивая друг друга, поспешили к дверям. Некоторые, сбитые с ног напирающими сзади, сами стали жертвами крыс. Коллеги Майка среагировали на несколько секунд позже посетителей. Гэйл только что подняла из фритюрницы наполненную картофелем фри металлическую корзину. Увидев Майка, она завопила и бросила корзину в него. Брызнувший оттуда раскаленный жир обжег ему лицо, зато заставил отцепиться двух крыс, которые вгрызались в щеки, и еще одну, которая через ухо пробиралась к правому глазу.

- Помогите! – крикнул Майк.

Джимми, который состоял в школьной легкоатлетической команде, перескочил через стойку и, опрокинув полки со специями, приземлился на четвереньки перед автоматом с безалкогольными напитками. Крысы, покрывшие пол живым ковром, начали карабкаться по его рукам и ногам.

Худая от природы Гэйл попыталась выбраться наружу через подъездное окошко^[51]. Она, по-змеиному извиваясь, протиснулась в неширокий проем, но бедра не прошли. Повиснув в воздухе наполовину в закусочной, наполовину на улице, она начала вопить от ужаса.

Альберт, ночной менеджер, с выражением непостижимого ужаса на лице попятился, споткнулся, попытался опереться на что-нибудь и угодил руками в горячий гриль. Вскрикнув от боли, он метнулся в другую сторону, сорвал обожженными руками телефонную трубку и набрал 911, продолжая пятиться от Майка и не обращая внимания на беспомощные вопли Гэйл. Но он наступил на разбросанную по полу картошку, поскользнулся и ударился лбом о край стойки. К тому времени, как по телефону осведомились о причине вызова, Альберт уже был без сознания. Когда вопрос повторили во второй раз, крысы, полностью игнорируя кучу жареного картофеля, хищно обгрызали ему лицо.

Когда Альберт случайно обжег руки, у Майка возникла идея. Он шлепнул облепленные тварями предплечья на гриль, наслаждаясь жалобным писком подпаленных на раскаленном металле крыс. Освободив руки, он споткнулся об Альберта и стряхнул крыс с ног. Одно веко пришлось держать закрытым, чтобы крыса, кусающая нежную кожицу, не добралась до глазного яблока.

Гэйл отчаянно сучила ногами и вопила, хотя крысы еще не перебрались через стойку, и никто на нее не нападал. Придержав девушке ноги, Майк выпихнул ее в окошко. С воплем и сорвавшимся ругательством она неуклюже вывалилась на улицу, но, по крайней мере, сумела сбежать. Зная, что Гэйл никогда не расстается с мобильным, Майк мысленно взмолился, чтобы она вызвала подмогу – как только перестанет биться в истерике.

Он попытался окликнуть девушку, но вместо голоса вышло бульканье: две крысы рвали ему горло, и кровь стекала по переду рубашки. Слишком много крови. У Майка кружилась голова, он с трудом держал равновесие. Увидев болтающуюся на проводе телефонную трубку, он проковылял к ней и упал на колени. Трубка лежала в его ладонях, но пальцы не двигались, словно онемели. Наклонившись, он попытался позвать на помощь, но с губ не сорвалось ни единого слова. Вокруг темнело, будто тускнел свет ламп, пол под ним вращался, а потом он уткнулся щекой в липкий от теплой крови линолеум. В ночи, слишком далеко, чтобы что-то значить, завыли сирены. По шее скользили крысиные хвосты, холодный нос ткнулся в окровавленное ухо.

На Майка опустилась темнота и напомнила о тех черных отравленных облаках...

ГЛАВА 26

Вот уже пару дней Брин Ганнинг чувствовала щекотку в горле – явный признак подступающего насморка или какого-нибудь вируса, вероятно, подхваченного от одного из пятиклассников. В течение школьного года кто-нибудь постоянно болел и вирусы, как ей представлялось, путешествовали от одного к другому. Иногда казалось, что школы – это такие инкубаторы для супер-гриппа, который однажды окажется роковым для человечества. А может, ей просто было жалко себя при мысли о том, что в ближайший месяц или около того придется слечь с очередным недомоганием. Почувствовав первые признаки болезни, Брин много отдыхала, принимала эхинацею^[52], цинк и гигантские дозы витамина C, надеясь задавить болезнь на корню, но стратегия эта давала не больше пользы, чем неисправимый оптимизм. Оставалось утешать себя тем, что она, по крайней мере, не сдается просто так.

Гроза вырвала ее из неприятного сна, в котором было трудно глотать. Запутавшись в одеялах, она выкарабкалась из кровати и в своих пушистых тапочках-кроликах поплелась в ванную. Но внезапно ее скрутило кашлем, и никак не получалось его унять. Кашель был сухой, и скоро она уже хрипела, не в силах перевести дыхание. Включив свет, Брин схватила чашку и попыталась наполнить ее водой из-под крана, в то время как спазмы продолжали трясти тело. Она умудрилась-таки набрать немного воды и половину вылить в рот, но вся вода выплеснулась на зеркало, когда очередной приступ сложил ее пополам. Коротко и сухо кашляя, она почувствовала, будто что-то застряло в горле – и пытается вылезти оттуда!

Дрожащими пальцами Брин полезла в рот, нащупала что-то твердое и потянула. «Что-то» оказалось размером с большую пуговицу, с тонкими дрыгающимися ножками. Она с отвращением швырнула предмет в раковину, и он пополз по резервуару. Таракан. Она попятилась, уперлась в дверь и, тяжело дыша, вытерла скользкие от слюны пальцы о просторную ночную рубашку. Потом дыхание снова сменилось кашлем, и она выплюнула еще троих тараканов. Подвывая и трясясь от омерзения, она подавилась, представив, как тараканы копошатся в желудке и ползут вверх по горлу. Упав на четвереньки, она добралась до туалета и успела, откинув крышку, схватиться за обод унитаза за момент до того, как по пищеводу поднялась волна рвотных масс. Прозрачная жижа, подкрашенная кровью и смешанная с сучащими ножками тараканами, многоножками и пауками, хлынула из нее и выплеснулась в унитаз. Она в отчаянии потянулась, чтобы смыть хитиновую массу в слив, но части насекомых удалось вскарабкаться по фарфору и вывалиться на покрытый плиткой пол. Они дергались, извивались и ползли к ее ногам. Вопя между приступами кашля, она спиной вперед вывалилась в дверь, вскочила и побежала к телефону на прикроватной тумбочке. Пока она била по кнопкам 911, в животе предостерегающе урчало. Трубку подняли, но когда Брин попыталась объяснить, в чем дело, могла только хрипеть и кашлять, потом выплюнула еще несколько насекомых. Некоторые влажно шлепнулись ей на предплечье и полезли к удерживающей трубку ладони, остальные побежали вверх по руке, под свободный рукав ночной рубашки. С отвращением выронив телефонную трубку, она принялась лупить по тварям, устроившихся под мышкой или ползущих к груди. Тапочки она потеряла и, когда попятилась от телефона, насекомые забились ей между пальцев. Она схватила ртом воздух, снова закашлялась, выплюнула извивающуюся многоножку и в слепой панике бросилась вон из спальни, чуть не навернувшись на лестнице и схватившись за перила прежде, чем полететь со ступеней вниз головой. Она не упала, но так сильно потянула правое запястье, что показалось, будто оно сломано. Прижимая поврежденное запястье к урчащему животу, Брин распахнула дверь и выскочила на улицу, порадовавшись, что ночь грозовая и дождь смоет с нее живых насекомых и куски мертвых, запутавшихся в волосах и прилипших к лицу, рукам и ногам. Она жила за той школой, где работала, на восточной окраине города, и ей нравилось в случае хорошей погоды ходить на работу пешком. И теперь она бежала к зданию начальной школы, как будто то было убежищем.

К тому времени, как Брин поняла, что после невнятного звонка в службу спасения лучше не отходить от дома, живот под ночнушкой пронзило болью. Она прижала к нему руки и почувствовала под пальцами движение. С каждым наполненным болью шагом она выплевывала все больше крови и насекомых, но неважно, сколько тварей она исторгала из себя: внутри оставалось еще больше, и всем им не терпелось выбраться наружу. По острой боли в животе она поняла, что насекомые проедают путь из ее тела. Она добежала до детской площадки, а потом упала на четвереньки и не нашла в себе сил подняться. В ладони и голые колени впились щепки. Она выкашляла паука-волка размером с ладонь и, едва он коснулся земли, пристукнула его кулаком.

От жгучей боли сбилось дыхание. Она перевернулась на спину и застонала в муках. Вцепившись в подол ночной рубашки, она вздернула его вверх, обнажив вздувшийся живот. Под покрытой синяками кожей перекатывались выпуклости размером с мячик для гольфа. Она вцепилась пальцами в бугрящуюся массу, и обломанные ногти вонзились в кожу. Дождь смывал выступившую кровь. А потом из одного пореза высунулось что-то темно-кориневое с подрагивающими усиками и колючими ножками. Нечто под кожей ринулось к разрыву, толкало, напирало… и Брин заорала, когда плоть разошлась и выпустила сотни, тысячи тараканов, жуков, многоножек, сверчков и пауков. Из развороченного желудка хлынула кровь, потекла по бокам, впитываясь в мокрые опилки. Но насекомые не расползались, они покрыли ее тело, кусаясь и вгрызаясь обратно в плоть, из которой только что вырвались.

***

Сон больше не приносил отдыха, и Карла Батти, чувствуя постоянную усталость, засыпала порой в самых неподходящих местах. Дома она часто спала на диване или на стуле вместо того, чтобы лечь в кровать. Несколько раз она дремала на скамье в заднем ряду Объединенной методистской церкви во время долгой службы. Она умудрилась заснуть в библиотеке, смертельно устав после спора, какой из бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» взять, и библиотекарю приходилось будить ее. А однажды она даже уснула в машине, застряв в плотном движении на I-80.

Хотя Карла после этих обрывков сна частенько просыпалась с леденящим кровь воплем и только потом вспоминала о реальности и приличиях, соседи не скупились на сочувствие, потому что знали, что она – одна из немногих выживших в пожаре на швейной фабрике. Правда, страховая компания проявила меньше понимания перед лицом небольшой аварии, которая в тот раз, на шоссе, вырвала ее из дремы. Одно время она принимала прописанное снотворное и действительно спала всю ночь, но после таблеток стало трудно вырываться из кошмаров, которые сделались еще ужаснее, так что через неделю с лекарствами пришлось завязать. Со времен пожара прошло полгода, но Карла по-прежнему видела яркие сны о яростном пламени и удушающем дыме, которые забрали жизни ее коллег, многие из которых стали ей близкими друзьями. С тех пор, как доктор снял гипс со сломанной после прыжка со второго этажа лодыжки, минуло много времени, но душевные раны не хотели затягиваться. Она пыталась ходить на консультации, узнала про вину выжившего и посттравматический стресс, но ни рационализации, ни лекарства не помогли избавиться от кошмаров.

Каждую ночь она переживала те минуты смертельного ужаса, которые предшествовали ее спасению. Она не работала за станком – трудилась бухгалтером, используя степень по бухучету для получения мало впечатляющей зарплаты. И вместе с тем ей жутко повезло, что она как раз решила отдохнуть от утомительной выверки банковских счетов, чтобы навести порядок в письменном столе, когда фабрику охватило пламя. Стоя в кладовой и прижимая к себе несколько свертков ленты для счетной машины, ручки и листки для телефонных сообщений, она вздрогнула, услышав – и почувствовав – взрыв газа. В тот момент она представила тягач с прицепом, который переваливает на обочину и врезается в стену здания, и только потом она узнала настоящую причину возгорания. Через считанные секунды после взрыва жар стал невыносимым. Рассыпанные принадлежности валялись, забытые, у ее ног, а она выпала из комнаты в то, что показалось печным зевом: извилистые языки пламени пылали на каждой поверхности, глодали дерево, перескакивая с предмета на предмет, пожирая старое здание с невероятной скоростью. Клубы черного дыма наводнили все. Она слышала крики, но горящие тела – ее задыхающиеся друзья и коллеги – страдали и погибали под бушующим покровом плотного дыма.

Почти каждую ночь Карла переживала ужас и безнадежность того момента, уверенность, что она умрет, как и другие. Она всегда просыпалась до того, как в реальности заметила лучик света, бросилась к окну в покоробленной раме и выбила стекло обернутым курткой локтем. И хотя заработала множество порезов, все же выбралась наружу и выпрыгнула на залитый цементом дворик, а потом была благодарна прошившей ногу боли, потому что это значило, что она жива, что она чудом спаслась. Но кошмары всегда заканчивались на самом пике страха, а не на проблеске надежды, как будто она так и не выбралась…

И снова кошмар всей своей силой прошил подсознание, задел пронзительную струну страха в предпоследний момент и вытолкнул Клару в хорошо знакомый, напряженный миг полного возвращения к реальности. Она схватила ртом воздух и, странное дело, поняла, что лежит в собственной кровати. Некоторое время она, мокрая от пота, удивлялась, как это умудрилась добраться до постели, не вырубившись от хронической усталости. Несмотря на повторение кошмара, она порадовалась мысли о некотором улучшении. Может, и не придется уезжать из города, чтобы оградить себя от повторяющегося ужаса. Она копила деньги, чтобы покинуть Клэйтон-Фоллз и то, что постоянно напоминало о трагедии, но… Нет, все-таки стоит переехать – например, на восточное побережье – начать все сначала, завести друзей и…

Она закашлялась.

Рот наполнился едким привкусом дыма.

И тут взвыла пожарная сигнализация.

Пока ее тело сотрясал кашель, в коридоре разгоралось оранжевое сияние. Сложившись надвое, она выбралась из кровати, а вокруг завивался черный дым, будто она была центром смерча. Упав на колени, она сражалась за глоток воздуха, слезы чертили дорожки на покрытых сажей щеках, а она отчаянно искала выход. В считанные секунды стены занялись пламенем, а удушливый дым навалился сверху. Уткнувшись лицом в бежевый ковер, она в ужасе видела, как языки огня отделяются от стен и двигаются к ней. Когда занялась ночная рубашка, Карла закричала, но ненадолго, потому что ее тут же скрутил кашель, помутив зрение. Она била по лижущему ноги огню, пока ладони не превратились в сплошной открытый горящий нерв. Но до того, как сознание ушло, перед тем, как боль поглотила все, всплыла та же самая мысль.

На самом деле она так и не выбралась из пожара.

***

Ночница наслаждалась тьмой, которую породили ее усилия, но долгое пребывание за пределами возможностей ее несформировавшегося тела выпивало силы. Она проплыла по ночному небу, окутавшись тенями, пробралась в дом и обнаружила, что жертва в нужном состоянии. Чуточку усилия – и мужчина уснул по-настоящему, став готовым проводником.

***

Эрих Фогел еще раньше звонил доктору, но попал на автоответчик. Видимо, на выходных доктор Беннетт не принимал, так что придется ждать до понедельника. В общем-то, можно было обратиться в неотложку, куда и переправил его автоответчик, но для такого человека, как Фогел – который пережил две автокатастрофы, падение со второго этажа маковкой вниз во время попытки повесить жалюзи и обвал в Кройден-Крик – крайнее утомление едва ли было причиной звать «Скорую». Он подозревал, что это сердце работает не в полную мощность. Черт, он бы удивился, если б оно работало большую часть времени хоть на семьдесят процентов. Может, причина таилась и в легких. Для бывшего шахтера рак легких – не пустой звук, совсем нет. Но он испытывал усталость, а не проблемы с дыханием.

Но хотя он смертельно устал, сон в эту грозовую ночь не шел. Эрих включил местные новости и услышал, что по восточной окраине города прошел торнадо, но самое худшее уже позади. Мировые проблемы тоже едва ли способствовали сну, так что он выключил старенький телевизор и взял книгу про Джона Адамса, которую собирался прочесть уже несколько недель. Через пять страниц, повествующих о наследии второго президента Соединенных Штатов, веки Эриха все же опустились, а голова упала на грудь. По стене спустился клок тьмы и начал принимать форму. Лампа на тумбочке замигала и погасла. В опустившемся мраке вспыхнули алые глаза, и на лоб пожилому мужчине опустились длинные пальцы.

ГЛАВА 27

Гроза кончилась, но до утра было далеко. Они остановились возле «У Си Джея» – кафе показалось сравнительно безопасным местом, чтобы высадить там Люси – перевели дух и заново накачались кофе. Несмотря на нехорошие эффекты от сочетания кофеина и долгой нехватки сна, Винчестеры не могли позволить себе вздремнуть, пока жива ночница. Их подсознание было рогом изобилия негативной энергии. Голова у Дина глухо пульсировала болью и не сразу получалось сфокусировать взгляд на каком-нибудь предмете, и он заказал большой кофе. Сэм, который выглядел не лучше, последовал его примеру. Прихлебывая из дымящихся чашек, Дин, Сэм и Люси сидели в кабинке в наполненной народом закусочной, благо погода утихомирилась. Сэм связался с офицером Джеффрисом.

– Землетрясение кончилось, – принялся рассказывать он. – Даже без слабых толчков обошлось.

– Ночница захапала очередной «Хэппи Мил»? – поинтересовался Дин.

Сэм взглянул на Люси:

– На обочине в машине был обнаружен мертвый парамедик. Мне жаль, Люси, но это Роман Мессерли.

– О нет, – Люси прижала ладонь к губам. – Роман? Авария?

– Других машин там не было. Если верить описанию, похоже на очередную… оболочку.

Люси выскочила из кабинки и убежала в комнату отдыха.

– Она упоминала, что он всегда нервничал насчет работы, – вспомнил Дин. – Достаточно сильно, чтобы видеть кошмары про аварии и стихийные бедствия.

Сэм кивнул:

– Еще одну жертву подростки нашли около начальной школы. Живот разорван. Изнутри.

– Что за чертовщина?

– Учительница. Тело кишело насекомыми.

– Жуки разыграли с ней «Чужого»^[53]?

– Похоже на то, – согласился Сэм. – Но насекомые были все еще живые.

– А почему не… А, насекомые из кошмаров. В смысле, они не исчезли после ее смерти? Тогда да. Ночная ведьма становится сильнее.

– Может, они приснились кому-нибудь другому.

– Но появились внутри этой женщины, – покачал головой Дин. – Это слишком… лично.

– В любом случае, – проговорил Сэм. – Ничего хорошего.

– И что теперь? Мы не знаем, где она появится. Колесить по округе и ждать, пока не проявится еще какой-нибудь кошмар?

У Дина зазвонил мобильный. На экране высветилось: «Й.Вичорек».

– Доктор Ужас. Надеюсь, с хорошими вестями.

– Извините, агент ДеЯнг, – сказал Вичорек. – Я умолял их не ставить «Праздник злобных волков», но они решили, что это какая-то пассивно-агрессивная стратегия, чтобы пересмотреть условия контракта. Пригрозил уйти, так они сказали, что на мое место люди в очередь выстроятся.

Дин посмотрел на брата:

– Сегодня полюбуемся на стаю бешеных волков.

– Да… нет… в смысле, не знаю. Я хотел предупредить.

– Спасибо, док.

Дин уже хотел сбросить звонок, но Вичорек продолжал:

– Я здесь с двоюродной сестрой, Милли. У нас тут куча бумаг с происшествиями, о которых сообщали в службу спасения. Может, пригодится.

– Мы в кафе «У Си Джея», – сказал Дин. – Сделаем его базой. Если вы приедете, а нас тут не будет, ждите.

Он рассказал Сэму, что скоро они смогут заполучить список вызовов, поступивших с начала связанных с ночницей событий.

– Не уверен, что это сильно поможет, – Дин сделал большой глоток кофе, – Но точно не повредит.

– Что не повредит? – подошла Люси.

– Информационная перегрузка. Детали экстренных вызовов.

Бетси, обслуживающая их официантка, улыбнулась, заново наполняя чашки, и спросила, не желают ли они чего-нибудь еще.

– Пока нет, спасибо, – отказался Сэм.

– Только позовите, – ее улыбка увяла, обнажая спрятанную от посетителей тревогу. – Я точно не знаю, что происходит, но я боюсь… если честно, мы все боимся. Так что рассчитываем на вас, ребята. До конца недели половине горожан психиатр понадобится.

– Мы видали и похуже, – попытался обнадежить ее Сэм. – Сделаем все возможное.

Когда Бетси поблагодарила и отошла, телефон Дина снова ожил. Время было не самое подходящее, но он приятно удивился, обнаружив, что на дисплее высветилось «С.Бессетт».

– Приятно слышать вас, Софи, – проговорил он. – Предугадаю ваш вопрос, кризис еще не миновал.

– Я знаю, – ее голос звучал напряженно. – Оно здесь.

Дин выпрямился:

– Что случилось?

– Разваливается!

– Что?

– Все! Все разваливается.

– Я уже еду. Стоп… где вы живете?

Он нацарапал адрес на салфетке. На заднем плане послышался гулкий грохот. Софи взвизгнула.

– Софи, держитесь. Буду через пару минут, – он сбросил звонок. – Выдвигаемся.

Люси поднялась вместе с братьями, но Дин опустил руку ей на плечо:

– А тебе нужно остаться.

– Почему?

– Доктор Ужас и его двоюродная сестра собирались встретиться с нами здесь, – Дин покривил душой: на самом деле он просто хотел удержать девушку подальше от опасности. – Скажи им, чтоб сидели и не рыпались, пока мы не вернемся.

Дин пересек Главную улицу, свернул налево на Белл, петляя между автомобилями. Когда сильная гроза минула, движение начало возвращаться к тому уровню, который, как думал Дин, был обычным для субботнего вечера в Клэйтон-Фоллз. За одним большим исключением. Эта ночь обычной ни с какого бока не будет. Хотя Дин познакомился с Софи каких-нибудь несколько часов назад, он чувствовал ответственность за ее неприятности. Может, и не в самом прямом смысле, но возможно, он привлек к ней внимание ночницы. Винчестеры пытались предотвратить появление оживших кошмаров, а теперь напали непосредственно на чудовище, хотя и безуспешно. Сверхъестественные твари обычно замечают, что охотники пытаются убить их. Вполне возможно, что Софи сделалась целью ночной ведьмы, потому что связывалась в сознании ночницы с ним и Сэмом. И если судить по тому, в какой панике была ранее уравновешенная и спокойная женщина, Дин едва ли успеет вовремя.

– Что там? – спросил пристегнутый на пассажирском сиденье Сэм, в то время как Дин превышал скорость километров на пятьдесят, лавируя между полосами движения.

– Она сказала, что все разваливается, – Дин вспомнил чистый ужас в голосе женщины. – Что-то крупное, – он указал на бежево-зеленый деревянный указатель справа. – Она живет тут. «Игл Крест».

Он свернул на знак, потом налево.

– Дин! Осторожно!

Что-то темное свалилось с неба, мелькнуло в лучах фар и, ударившись об асфальт, развалилось на куски. Дин вывернул руль, чтобы не наехать, потом выглянул в окно.

– Камни. И куски грязи.

Спустя несколько секунд с неба посыпались камни, колотясь о дорогу, обочины и припаркованные машины, разбивая окна и пуская замысловатые трещины по ветровым стеклам. Завыли автомобильные сигнализации. По капоту и багажнику «Импалы» барабанили мелкие камушки, другие гремели в нишах колес. Свернув направо, Дин ударил по тормозам: «Импала» остановилась в паре метров от огромного провала, затронувшего обе полосы. Из дыры виднелся капот серого «Форда». Дав задний ход, Дин направил машину под крону большого дерева. Вспоминая судьбу Макса Барнса, оставалось надеяться, что здесь безопасно.

– Тут недалеко. Добежим.

– Ты прихватил на этот раз каски?

– Кое-что получше.

Дин вылез из «Импалы», прикрывая предплечьем голову, поднялся по подъездной дороге к двухместному гаражу и принес две пластмассовые крышки с мусорных баков. Протянув одну из них брату, он получил в ответ скептический взгляд.

– Лучше касок?

– Больше прикрывают, – объяснил Дин.

– Ну, если так…

Спрятавшись под импровизированными щитами, они побежали вдоль провала. Иногда по крышкам гремели камни, спасая, по меньшей мере, от вероятности рассечь голову, если не проломить череп. Хотя, крышки не были абсолютно надежными: один камень ударил Сэма по плечу, второй – Дина по колену.

Дин повернул налево и остановился так неожиданно, что Сэм чуть было не влетел в него. Они молча застыли, оценивая размер катастрофы. Два дома на объединенных участках выглядели так, будто ядро для сноса молотило их весь день: снесенные веранды, разрушенные фасады, осыпавшиеся дымоходы, обнажившиеся комнаты и стены, накренившиеся под немыслимыми углами. Дин бы свалил вину на торнадо или землетрясение, но провал, в который они чуть было не угодили, указывал на сон одного и того же человека.

Соседи прижимались испуганными лицами к окнам, но не выходили на улицу, боясь падающих с неба камней. Их дома были убежищем, но надолго ли? Провал расходился, полиции, наверное, придется эвакуировать весь квартал. Хотя нет. Лучше бы вообще всех эвакуировать.

– Который здесь дом Софи? – спросил Сэм.

– Слева.

В тот же момент женский голос позвал на помощь.

ГЛАВА 28

Дин бросился через улицу, Сэм не отставал. Дом справа скрипел и стонал, и клонился налево, готовясь вот-вот обрушиться. Из-за дома появилась семья – отец, мать и двое маленьких детей. Все они были в пижамах, дети – мальчик и девочка – тихонько плакали, а родители прижимали их к себе.

– Это дом Софи Бессетт, – сказала женщина. – Она не может выйти.

– Я знаю, – Дин передал ей импровизированный щит, Сэм отдал свой мужчине. – Возьмите и спрячьтесь где-нибудь. Под дерево. Или в соседнем доме.

Как будто в подтверждение его слов, камни посыпались на крышу, отскочили и с глухим стуком упали на лужайку перед домом. Семья, словно под снайперским огнем, помчалась к ближайшему дереву. Преодолев разрушенную веранду, Дин попытался открыть дверь, но ту заклинило в сломанной дверной раме. Окна на первом этаже высыпались и выглядели голодными пастями со стеклянными зубами. Дин вытащил пистолет и стволом провел по краям рамы, сбивая осколки.

С противоположной провалу стороны въехал полицейский автомобиль с включенной мигалкой. Старший патрульный офицер Карлин Филлипс пересекла газон и вскинула руку:

– Постойте! Я вызвала пожарных и спасателей.

Еще один патрульный – Дину не знакомый – присоединился к ней, положив ладонь на рукоять пистолета, как будто думал, что стрельба улучшит ситуацию. Дом снова заскрипел. Потом что-то громко треснуло, будто раскололась балка. Скрип усилился.

– Нет времени, – отозвался Дин. – Там женщина внутри.

– Здесь проходит газопровод, – возразила Филлипс. – Дома могут взорваться.

– Весь квартал в опасности, – сказал Сэм. – Нужно всех эвакуировать.

– Неплохая идея, – Филлипс вздрогнула, когда камень мелькнул в нескольких сантиметрах от ее лица. – Пойдем, Кэллахан. Походим по жителям.

Дин нырнул в окно и оказался в доме, который выглядел так, будто его прямо сейчас разносит гигантская рука. Стены испещрены трещинами, сквозь гипсокартон проглядывает дерево. В одних местах пол вздыбился, в других – провалился. В центре гостиной открылся разлом и проглотил журнальный столик и развлекательный центр.

Сэм влез в окно вслед за братом и огляделся. Дом дрожал, опорные балки стонали, потолок над гостиной провис, и обломки сыпались в облаке пыли, отчего было сложно дышать.

– Дин, мы совсем рядом с провалом, – предупредил Сэм.

– Я заметил, – отозвался Дин. – Скажешь, если что-то… нехорошее случится.

– Вроде взрыва природного газа?

– Ага. Типа того.

– Узнаешь самым первым.

– Софи! – крикнул Дин.

– Я наверху, – отозвалась она. – Застряла.

Дин осторожно поднялся по лестнице. Перила в двух местах треснули, и несколько ступеней пострадало от давления. Дин перепрыгнул те, которые на вид не выдержали бы дополнительного веса.

Если первый этаж выглядел плохо, то второй – еще хуже. Софи лежала на боку в дверном проеме. Дверь раскололась на куски и застряла в сломанном косяке, защемив Софи лодыжку, хотя с другой стороны приняла на себя вес, который в противном случае обрушился бы на женщину.

– Вы пришли, – с облегчением сказала Софи.

– Вы звали, – отозвался Дин, замечая, что белая блузка Софи перепачкана грязью и пылью, но не кровью. – Вы не ранены? Кроме ноги?

– Вряд ли. А вы собрались мне ногу ампутировать?

– Постарался бы этого избежать, если возможно.

– Полностью за.

– Но у нас нет времени ждать, пока «челюсти жизни»^[54]освободят вас.

– Наверное.

– У вас есть клюшка для гольфа?

– Нет.

Дин повернулся к лестнице:

– Сэм, нам нужен лом!

– У меня есть бейсбольная бита, – подала голос Софи.

– Бейсбольная?

– Для самозащиты. Не люблю пистолеты.

– Может сработать, Где она? – заключил Дин.

– Должна быть у стены возле лестницы на первом этаже.

Сэм быстро расшвырял ногой мусор у подножья лестницы, поднял биту и кинул вверх Дину. Тот сунул тонкий конец биты в проем рядом с тем местом, где застряла лодыжка.

– На счет «три» выдерните ногу. Отодвиньтесь как можно дальше от двери. И лицо прикройте.

– Дернуть, отодвинуться, прикрыть, – повторила она. – Поняла.

– Раз… два… три!

Дин нажал на биту, толкая секцию двери вверх. На секунду давление на лодыжку Софи ушло, и она выдернула ногу. Куски двери треснули, раскололись и исчезли под начавшей рушиться стеной. Дом наполнил оглушительный грохот, стена продолжала шататься и проседать. Пол под ногами вздыбился, как палуба застигнутого штормом корабля.

– Надо бежать! – крикнул Дин.

Он схватил Софи за руку, вздернул на ноги и помог добраться до лестницы. Перил уже не было, и лестница накренилась градусов на тридцать. Вокруг скрипело и трескалось дерево, звенело разбитое стекло, шел трещинами и осыпался гипсокартон, поднимая клубы удушающей пыли.

– Быстрее! – подбодрил Дин.

В глубине дома что-то падало: наверное, вылетало содержимое кухонных шкафчиков. Дин и Софи не удержались на ногах, но продолжали спускаться на четвереньках и, наконец, добрались до первого этажа, где поджидал Сэм с ломом. Дин хотел помочь Софи выбраться через разбитое, готовое обрушиться окно, но Сэм поймал его за руку.

– Подожди, – он вставил ломик в окно, как распорку. – Выиграем пару секунд.

Софи выбралась первой, потом Дин, последним Сэм. Он выдернул лом и отскочил, а оконная рама просела под весом стены. Они отбежали от дома, Софи хромала.

– Похоже, камни больше не летят, – заметил Сэм.

Сверкая проблесковыми маячками и завывая сиреной, прибыла пожарная машина. Поток автомобилей обтекал спецмашины, Филлипс и Кэллахан отсылали их подальше от огромного провала. Соседнее с домом Софи здание отклонилось слишком далеко от центра, большие его куски раскололись и осели, и теперь вся левая сторона лежала в руинах. Полыхнуло, и раздался взрыв, поглотивший оба дома. От взрывной волны вылетели стекла в соседних домах, а обломки посыпались на улицу, задевая автомобили и спецмашины. Патрульные бросились на землю. Дин, Сэм и Софи пошатнулись от силы взрыва. На них хлынула волна жара, мгновенно выпарив пот. Куски обгоревшего дерева, раскрошенного кирпича и сайдинга шлепались слишком близко, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности. Вдалеке громыхнул еще один взрыв и залил светом ночное небо, земля дрожала. Дерево над «Импалой» клонилось к земле, некоторые ветви задевали крышу. Они втроем запрыгнули в машину, и Дин развернул ее на сто восемьдесят градусов, чтобы выехать из поселка до того, как провалится вся улица.

– Мой дом, – тихо и невыразительно проговорила Софи с заднего сиденья. – Моего дома… нет.

– Зато вы живы, – парировал Дин.

– Правда? Я как будто сплю.

– Кто-то спит, – возразил Сэм. – Но не вы.

У него зазвонил телефон.

– Джеффрис, – сказал Сэм и принял звонок. – Ясно. Уже едем.

– Что еще? – поинтересовался Дин.

– Зомби-наци вернулись.

***

Тому, кто видел сон о проваливающейся земле, уже ничего не приснится. Он был стар еще до того, как попался ей. Он дал ей еще немного, а потом она оставила его иссушенные останки и по хорошо знакомому пути направилась к следующей жертве. Жертва была молода и могла своей жизненной энергией кормить ее дни и дни напролет. Она бесплотным бродячим ветерком проникла в комнату и начала клонить жертву ко сну, чтобы соскользнуть в ее щедрое подсознание.

***

Тревор Детц сгорбился над письменным столом в спальне. Мама предупреждала его не тянуть в очередной раз до последнего с проектом – докладом по книге о Второй мировой к понедельнику. Разозлившись, он ушел в свою комнату и хлопнул дверью. Отлично. Он закончит проклятущую штуковину к утру воскресенья, даже если придется просидеть над ней всю ночь. Может, хоть тогда от него отвяжутся. К несчастью, прочитать следовало скучнейшую книгу, написанную каким-то старикашкой, сдвинутым на датах и статистике. Тревор закатил глаза и вместо того, чтобы читать школьное задание, сел за стол и принялся дочитывать комикс «Зомби-армия Гитлера». Автор определенно знал свое дело. Антанта^[55]выигрывала войну, и Гитлер в отчаянии решил обратить в зомби всю свою армию. Все солдаты, не желающие жертвовать собой за «фатерлянд»^[56], сразу же шли под расстрел.

«Еще больше нацистских зомби, – думал Тревор. – Круто же?»

Несмотря на возрастающее на последних страницах напряжение, он не мог сдерживать зевоту. Потом закрыл глаза и, уронив голову на стол, немедленно заснул.

ГЛАВА 29

Дин ехал на восток по Белл-стрит мимо перекрестка, где они видели стаю велоцирапторов, напавших на «Хонду Цивик» с Полом Хейнсом внутри. Сваленный столб воздушной опоры подлатали, чтобы восстановить электролинии, но ремонт еще не закончился. А когда Дин свернул на бульвар Аркадия, сразу заметил полицейские машины в центре улицы и зомби, разыскивающих закуску на ножках. Не доезжая квартала до ближайших зомби, Дин развернул «Импалу» к обочине, чтобы хватило времени поискать в багажнике еще оружия. Развернувшись к сидящей на заднем сиденье Софи, Дин велел:

– Оставайтесь в машине и заприте двери.

– Моя лодыжка раздулась, как шар, – отозвалась она. – Вряд ли я сама куда-нибудь уйду.

– Ну и отлично, – сказал Сэм. – Там будет грязно.

Когда Дин и Сэм обошли «Импалу», Софи еще раз проверила замки. Дин достал из коробки в багажнике два магазина и вручил их Сэму, еще два взял себе. Вдали слышалась россыпь выстрелов, мешаясь с истерическими криками. Винчестеры побежали к бульвару. Дин оглядывался в поисках затаившихся зомби: не хотелось повторять ту чересчур близкую встречу. Из-за выпачканного мелом рекламного щита вышел молодой офицер в белом летнем мундире и остановился у них на пути. Из ужасной раны в животе свисали петли кишок. Дин поднял пистолет, прицелился и выстрелил ему в лоб.

Вдобавок к суматохе несколько человек выскочили из магазинов и закусочных и с воплями бросились бежать прочь от не-мертвых тварей. Вопящая женщина схватила на руки маленькую плачущую дочку и неловко поковыляла по улице на сломанном каблуке. Толстый мужчина в костюме, сжимающий обеими руками дипломат, споткнулся и упал, сломав дипломат и едва уклонившись от скрюченных пальцев солдата. Он отползал на четвереньках, пока не сумел подняться на ноги и улепетнуть. Его путь отмечали вылетевшие бумаги. Пожилой фельдмаршал в кожаном плаще заметил братьев и сунулся навстречу. Сэм пустил ему пулю в глаз.

– Дин, это не просто зомби-наци…

Дин кивнул:

– Те же зомби, которых мы убили.

– Восстановились. Так же, как «Чарджер» каждую ночь.

– Ночная ведьма заново крутит старые песенки.

– Пока не выжжет спящего.

Три солдата в зеленой форме и касках появились из-за открытой двери полицейского автомобиля все в крови и с ошметками плоти в выщербленных зубах. Дин выстрелил одному под подбородок, Сэм уложил оставшихся выстрелами в голову. Братья прошли мимо машины и замерли: зомби не прятались за автомобилем – они там ели. Истерзанное тело Даррена Нэша, того самого дородного репортера, который брал интервью в закусочной, лежало на земле и не досчитывалось половины шеи и больших кусков мяса с плеч и бедер. Одного глаза не было вместе с частью щеки, второй безжизненно таращился в ночное небо. В руке у трупа был зажат забрызганный кровью блокнот, и несколько листков трепетали на ветру, открывая детали истории, которую Нэш уже не расскажет.

– Я б и без этого зрелища обошелся, – Дин отвернулся от трупа.

– Дин, минутку, – Сэм поймал его за руку.

Дин оглянулся:

– Что?

И увидел.

Пальцы незанятой блокнотом руки вздрогнули, потом перекатилась набок голова. Оставшийся глаз медленно вращался в глазнице, пока не сфокусировался на Винчестерах. Со стоном репортер оперся на окровавленные руки и с трудом встал. Из-за разорванной шеи его голова клонилась набок. Издав влажный хрип, он шагнул к Дину раз, другой, вытянув руки с жадными пальцами.

– Нет, серьезно?

– Вполне можно…

– Заразиться, – закончил Дин. – Да, я знаю.

Когда он прицелился, от дула пистолета до лба Нэша оставалось меньше метра. Без колебаний Дин надавил на спусковой крючок, выбив из затылка репортера половину мозга и заднюю часть черепа.

– Эй! – крикнул кто-то. – Они застрелили Нэша!

Дин оглянулся.

Латиноамериканец из Государственного патруля Колорадо переводил пистолет с него на Сэма.

– Бросьте оружие! – скомандовал он.

– Осторожно! Сзади! – крикнул Сэм.

Вальдез развернулся и оказался лицом к лицу с ненасытным эсэсовцем в черной униформе, остроконечной фуражке и с украшенной свастикой нарукавной повязкой. Они стояли слишком близко, чтобы можно было нормально выстрелить. Полицейский толкнул оружие зомби в живот и принялся стрелять, но безуспешно. Не обращая внимания на дыры в животе, зомби выхватил кусок из его шеи. Из разорванной артерии хлынула кровь, но Вальдез продолжал стрелять, пока не опустошил магазин. Зомби схватил его за плечи и продолжал вгрызаться, хотя его собственная нижняя половина тела отделилась от верхней, и ноги упали в сторону. Верхняя часть тела солдата повалила Вальдеза на землю и продолжала жрать уже после того, как из глаз полицейского ушел блеск.

По улице к ним бежали офицеры Серази и Уайлд

Офицер Серази подбежал первым, опустил взгляд:

– О, Господи…

Он резко отвернулся, наклонился, и его вырвало. Уайлд шагнула к продолжающему есть зомби и прицелилась ему в затылок, отводя глаза от трупа Вальдеза. Дин и Сэм подошли к ней.

– А теперь Вальдеза, – подсказал Дин. – Или он вернется одним из них.

– Я… я не могу, – она отвернулась.

Дин посмотрел на залитый кровью труп полицейского, лежащий под уже по-настоящему мертвым зомби. Его немигающие глаза были широко открыты.

– Бедняга, – Дин выстрелил.

Из ближайшего итальянского ресторанчика («Мамма Ферацци», Винчестеры уже проезжали мимо) раздались крики. Сэм бросил мрачный взгляд на брата и бросился туда:

– Зомби забрались внутрь!

Сквозь витринное стекло вывалилось два тела: горожанин и сцепившийся с ним зомби, чьи челюсти щелкали мерно и так громко, что было слышно почти с пяти метров.

Солдат тянул руки к лицу человека, но тот, крепко держа его за волосы, пока умудрялся отталкивать клацающие зубы. Если солдата и волновало, что его скальп медленно отходит от черепа, он этого никак не показывал. Сэм подбежал и пнул нациста ногой под челюсть, чтобы удобнее было засадить пулю в висок. Он сверху вниз взглянул на посетителя ресторана:

– Вас укусили?

Мужчина поспешно поднялся на ноги, пробежался ладонями по рукам, осторожно потрогал лицо и шею.

– Нет. Нет, вряд ли. Поцарапался. Не укусили.

– Вам повезло, – сказал Дин. – Валите домой.

– Моя жена, – возразил спасенный. – Она ушла в уборную перед тем, как эти… эти твари появились из ниоткуда. Она все еще в ресторане.

– Мы разберемся, – пообещал Сэм.

Только войдя в «Мамма Феррацци», Винчестеры оценили размеры проблемы. Десяток посетителей забились в дальний угол зала, окруженные примерно таким же количеством зомби. Одни съежились у стены, повернувшись спиной к нападающим, и скулили от страха; другие истерически вопили, чтобы кто-нибудь ради всего святого что-нибудь сделал, и только некоторые, вооружившись стульями, как укротители львов в цирке, отталкивали их ножками зомби каждый раз, когда те пытались кого-нибудь схватить. Зомби, нечувствительные к боли, равнодушно сносили удары и продолжали теснить потенциальных жертв.

Уайлд и еще несколько полицейских, войдя вслед за Винчестерами, оценивали ситуацию.

– Больше, чем в прошлый раз, – заметила Уайлд.

– Стреляем в башку, – проинструктировал Дин новичков.

– Не так легко, как кажется, – негромко добавил Сэм.

Трудность заключалась в том, что за зомби, на линии выстрелов, находились люди. Единственный промах или выстрел навылет – и можно убить или покалечить ни в чем не повинных горожан.

– Придется применить индивидуальный подход, – решил Дин.

Он в сопровождении Сэма пересек зал, а полицейские последовали за ними, рассеявшись, чтобы не задеть своих же, и явно не пылая охотой связываться с зомби. Дин схватил солдата за воротник и дернул на себя. Сэм, таким образом, мог спокойно стрелять и воспользовался возможностью, вышибив мозги зомби на акварель с итальянскими видами. Потом Сэм рванул на себя другого зомби, а Дин выстрелил. Убив третьего солдата, он увидел молодого офицера в белом мундире и развернул его к себе лицом.

– Нет!

Сэм тоже это увидел – петли кишок, торчащие из раны в животе.

– Тот же самый чертов мертвяк, которого мы пришибли на улице!

Дин повалил офицера на круглый, накрытый красно-белой клетчатой скатеркой стол и выстрелил ему в затылок.

– Ты в курсе, что это значит, – проговорил Сэм.

– Все, блин, по кругу, – отозвался Дин.

Винчестеры отошли от зомби, и Дин развернулся к офицеру Уайлд:

– Вы знаете, что делать?

Она кивнула. Но не стала хватать зомби, а сняла с пояса телескопическую полицейскую дубинку, разложила ее и огрела по голове ближайшего ожившего мертвеца, седеющего фельдмаршала в длинном кожаном плаще. Зомби шатнулся в сторону, но Уайлд завладела его вниманием, и он, развернувшись, вытянул руки и разинул голодную пасть. Серази подошел сбоку, как делали братья, и вышиб зомби мозги. Остальные полицейские достали дубинки и присоединились к бою. Разобравшись более или менее с ситуацией, Винчестеры вернулись к дверям.

– Они восстанавливаются спустя считанные минуты после смерти, – проговорил Дин. – Она играет с нами.

– Мы тратим время на последствия, – добавил Сэм. – А не на причину.

Услышав вопли с улицы, они выскочили из ресторана. Дин оглядел улицу и прикипел взглядом к затянутому в черную униформу офицера, согнувшемуся у «Импалы».

– Нет! – заорал Дин и бросился к машине.

«Нет!»

«Я опоздал, – с ужасом понял он. – Слишком поздно».

Эсэсовец тащил Софи Бессетт из машины через разбитое окно, и теперь она трепыхалась в его руках, одна из которых, кажется, была сломана в нескольких местах от столкновения со стеклом. Теперь за его телом Софи было не видно. Дин держал пистолет в вытянутой руке и медлил, чтобы убедиться, что женщина не на линии цели. Увидев, как ее голова мотнулась около локтя зомби, он выстрелил повыше и попал эсэсовцу в спину, между приподнятыми лопатками. Зомби выпрямился и оглянулся через плечо. Увидев его довольную улыбку и свежую кровь на неровных зубах и подбородке, Дин перестал сдерживаться. Зарычав от ярости, он опустошил магазин, снова и снова стреляя зомби в лицо, пока не кончились патроны. Выбросив пустой магазин и загнав новый, он продолжал стрелять, чтобы уж точно стереть эту ухмылку ко всем чертям. Когда над обрубком шеи ничего не осталось, офицер выпустил жертву и зашатался. Подскочив к нему, Дин ударил его ногой в грудь, отпихнув от распростертого тела Софи.

– Нет-нет-нет, – шептал Дин, опустившись на колени.

Он осторожно перевернул Софи и отшатнулся, увидев, что белая блузка пропитана кровью. Ее горло было разорвано, около ключицы клоки плоти вырваны с такой силой, что кость переломилась в двух местах; темные взъерошенные волосы – липкие от крови. А глаза были широко открыты, как если бы ее застигли в момент ужаса или неверия.

– Софи, мне… – Дин отвел глаза, не в силах вынести застывшего обвиняющего взгляда. – Мне так жаль.

– Дин, – окликнул стоящий рядом брат.

– Сэмми, я не могу… не могу, старик.

Дин отвернулся. Сэм все понял. Дин услышал его шаги по асфальту, когда брат подошел к трупу Софи. Крепко зажмурившись, Дин ждал неизбежного звука, предвидел его, но резкий выстрел все-таки показался сокрушительным ударом.

– Все, – сказал Сэм, положил Дину ладонь на плечо и сжал пальцы. – Дин, мы убьем ночницу. Обещаю.

Дин кивнул. Он достал из багажника кусок брезента и накрыл Софи, тщательно избегая смотреть ей в лицо. Вернувшись к капоту «Импалы», он услышал тихое угрожающее рычание. Шагнув в сторону, Дин увидел большого серого волка, который припал к земле за машиной и рычал, ощерив впечатляющие клыки.

– Даже не думай, – пробормотал Дин, выхватил пистолет и всадил пулю прямо между сияющих янтарных глаз.

Волк свалился на землю и исчез. Его собратья приближались с обеих сторон, выныривая из теней между коммерческими зданиями. Сэм взял на себя западную сторону, Дин – восточную, и они перестреляли волков одного за другим. Попасть в голову волку было редким шансом, а не необходимостью, но Дин решил, что раненный и выведенный из строя волк – даже лучше, чем мертвый.

– Может, если они не мертвые, то не восстановятся, – предположил он.

Мертвые волки исчезали. Но сегодня ночью убитые зомби не пропадали, как вчера. Они стали каким-то образом сильнее, чего не скажешь о волках. До поры до времени. Когда по улице проехала «Скорая», Дин, размахивая удостоверением, заставил водителя остановить машину и подвел одного из парамедиков к телу Софи.

– Позаботьтесь о ней.

– Но она уже…

Сэм схватил медика за руку и настойчиво прошептал:

– Уберите ее с улицы, пока волки не съели.

Тот посмотрел на пальцы Сэма, вцепившиеся в его руку, на пистолет в сжатой до побелевших костяшек хватке его «напарника» и закивал:

– Разумеется. Без проблем.

– Отлично.

Обратно к закусочной Дин ехал молча, сжав челюсти и крепко сжимая руль.

«Больше никакой погони за последствиями. Мы найдем тебя и прикончим».

ГЛАВА 30

Жизненная энергия четырнадцатилетнего мальчика хлынула в ночницу. Пока Тревор Детц спал, навалившись на стол, ночная ведьма устроилась у него на плечах, как хищная птица, но вместо того, чтобы выклевать из глазниц глаза, она положила ему на лоб длинные пальцы и, извлекая из сознания кошмары, придавала им форму в реальном мире. В то же самое время его энергия придавала форму ее сотканному из теней телу, наполняла ее и дарила силы. Люди, что оказались под ее влиянием (целый город уже), изливали в воздух страх. Их ночные кошмары будут обретать плоть, и мучить их – порочный круг тьмы, из которого нет выхода. Скоро ей не придется питаться напрямую, чтобы стать могущественнее: она выпустит мрак страха в умах многих и многих. Их сила потечет к ней, сначала от одного, потом одновременно от многих, пока не останутся только сморщенные оболочки. По мере того, как ночница выпивала из мальчика больше сил, его тело дрожало под ее цепкими конечностями, сопротивляясь и… не справляясь. Через несколько секунд он начал дергать ногами, голова билась о сложенные на столе книжки и бумаги. Его сознание пыталось стряхнуть нематериальную тяжесть, вырвать мальчика из сонного состояния, которое питало монстра, но ночница была теперь слишком сильной, а энергия – такой вкусной…

***

Сэм краем глаза посматривал на сидящего за рулем брата. Дин знал Софи Бессетт не слишком долго, но тяжело перенес потерю. Сэм понимал, что Дин чувствует себя виноватым, потому что не смог сдержать обещание и защитить ее. Добавьте к этому уклонение от борьбы с зомби и отсутствие идей, как выследить ночницу, и получится, что Винчестеры здорово продули. Но другого выбора, кроме как уйти, не было: сражение не выиграть, потому что все карты против них. Рано или поздно они бы перестали справляться с оживающими зомби и в любом случае проиграли бы. Единственным способом победить ночницу было напасть непосредственно на нее.

По пути мимо пронеслись несколько пожарных автомобилей с сиренами и мигалками, а за ними две «Скорые». Если судить по надписям на боках автомобилей, помощь прибыла из соседних городков. В какую бы сторону Сэм ни посмотрел, он натыкался взглядом на пару пылающих домов. В свете трагедии на одежной фабрике и количестве жертв, многие жители, должно быть, видели сны о пожаре.

Парковка перед «У Си Джея» была наполовину пуста. Посетители обращали встревоженные лица больше к окнам, чем к своим порциям и соседям по столику. Около входа стоял автомобиль шефа полиции. Сэм решил, что шеф Куинн приехал проведать дочь, и не мог его за это винить. Ритмичный звук ударов вертолетных лопастей достиг максимума и постепенно затих, когда вертолеты направились к далеким пожарам и их огни исчезли в темном небе.

– Медики, – сказал Сэм.

Дин остановился около ведущей к главному входу металлической лестницы и указал вниз. Сэм опустил глаза и увидел пятна.

«Кровь».

Они вошли в закусочную и направились к кабинке, где оставили Люси Куинн. Напротив нее сидели Милли, секретарь из полицейской приемной, и импозантный немолодой мужчина с тронутыми сединой волосами, в нарядной белой рубашке под темно-серым пиджаком.

– Это?..

– Доктор Ужас, – узнал Дин. – Хорошо отмылся.

Шеф Куинн, баюкая левую руку, стоял перед кабинкой и что-то втолковывал дочери. Подойдя к нему, Сэм разглядел, что именно случилось с его рукой, и кивнул Дину. Форменный темный рукав шерифа был разорван в районе предплечья и пропитан кровью. Через дыры в ткани Сэм разглядел глубокие рваные раны.

Укусы.

– Что случилось? – спросил он.

Из ответного мрачного взгляда брата, Сэм понял, что Дин решает, кому из них придется пристрелить шерифа, пока тот не присоединился к армии зомби.

– Волк цапнул, – отозвался Куинн. – Прямо возле муниципального здания. Я его хлопнул, но он успел отхватить кусок у меня из руки и чуть не вырубил.

– Вам нужно сделать прививки от бешенства, – с облегчением заметил Дин.

– Я отправлю его мозговую ткань на анализ.

– Вы его ранили или убили?

– Выстрелил в брюхо, – отозвался шериф. – Если он не подох до моего ухода, то сейчас точно труп.

– Мертвые волки исчезают, – сказал Дин. – Нечего на анализ отсылать. И потом, это пустая трата времени: они все бешеные.

– Вы видели больше?

– Пристрелили семерых на бульваре Аркадия, – ответил Сэм. – И все бешеные.

– Откуда вы знаете?

– Потому что, – вмешался Йозеф Вичорек, – я видел кино.

– И вы туда же? – недоверчиво осведомился шеф Куинн, покачивая головой.

– Папа, хочешь – верь, хочешь нет, – нетерпеливо проговорила Люси, – но тут действительно что-то странное творится.

– Не знаю, как уж тут что-то творится, но точно знаю, что нужна помощь. Я попросил губернатора мобилизовать Национальную Гвардию.

– И сколько их ждать? – поинтересовался Сэм.

– День. Может, два.

Братья обменялись взглядами. Слишком долго. Куинн сжал плечо дочери здоровой рукой и чмокнул ее в щеку:

– Оставайся здесь. Когда соберешься домой, звони.

– Хорошо, пап. Будь осторожен.

Шеф Куинн серьезно кивнул Дину и Сэму, почти как если бы оставлял Люси под их защиту, и направился к выходу.

– Не забудьте прививки! – крикнул Дин вслед.

Куинн кивнул.

В любом случае, лечение шеф Куинн получит. Если животное не поймано и не обследовано, прививки делают как можно быстрее, потому что последствия заражения ужасны. Если, конечно, он переживет ночь. Если город переживет ночь. А перспективы пока не радовали.

ГЛАВА 31

– Ладно, – сказал Дин. – Что у вас?

Люси пересела, освобождая место для братьев. На столе лежала большая карта города. Красные крестики с подписями испещряли ее в дюжине точек. Милли держала под мышкой стопку листочков – подробности срочных вызовов за две ночи, как догадался Сэм.

– Мы просмотрели записи Милли и пометили крестиками все места, откуда поступали звонки, – объяснил Вичорек.

– А, кроме того, Ванда, ночной диспетчер, будет отзваниваться каждую свободную минутку и сообщать о звонках, поступивших сегодня, – добавила Милли.

– А чьи тут имена? – спросил Сэм.

– Тех, кто сообщал об инциденте, – сказала Люси.

Дин заметил проблему:

– У нас есть кошмары и свидетели. Но мы не знаем, кому конкретно что снилось.

– Это просто, – Бетси подошла к столу с кофейником и двумя чашками, ее вечная улыбка стала вымученной: скорее, она продолжала улыбаться по привычке, а руки дрожали. – Всем снятся кошмары. Все про это только и говорят. – Она поставила кружки на край стола рядом с картой. – Раньше я бы предложила без кофеина, но при таких обстоятельствах...

– Вы знаете, кому снятся кошмары? – быстро спросил Сэм.

– По большей части, – настойчивость Сэма ее слегка озадачила.

– Какие именно?

– Если даже я не слышала сама, то Клара или Пейдж с утренней смены или Джесс...

– Возьмите стул, – предложил Сэм.

Бетси надула губы и помотала головой:

– Я на работе.

– Си Джей не будет против, – настоял Дин.

Люси улыбнулась:

– Нет никакого Си Джея. Это инициалы от имен «Чарльз Клэйтон» и «Иеремия Фоллз»^[57], основателей города.

– В общем, без разницы, – заключил Дин. – Дело важное.

– Хорошо, – согласилась Бетси. – Сделаю, что смогу.

Пока она относила кофейник к кофеварке и искала еще один стул, Сэм взял красный маркер:

– Начнем с того, что мы знаем, – он нашел в южной части города дом Ольги Кучарски и обвел его. – Ольга Кучарски видела сны про «Чарджер» и монстров из «Театра кошмаров».

– Шоу Дока и другие смотрят, – возразил Дин. – Волки появились после ее смерти.

– Но ночница питалась непосредственно от Ольги.

– Питалась? Фууу, – Люси явственно передернуло.

– Эта ночница, настоящий монстр, оживляет кошмары? – спросил Вичорек.

– Да, – ответил Сэм. – Я видел.

– Невероятно, – он мрачно покачал головой.

– Господи, – Милли побледнела от страха. – Настоящие монстры...

– Только один, – поправил Дин.

«Пока еще».

Он повернулся к Сэму:

– Некоторые воплощения задерживаются даже после смерти. Волки исчезли, а зомби нет.

– Она становится сильнее, – продолжил Сэм. – Вполне возможно, те, что появились в результате прямого контакта с ночницей, первыми будут приобретать постоянство.

– Дэниэл Барнс, – Дин ткнул в карту. – Сны про дерево-убийцу.

Сэм обвел адрес Барнсов. Бетси вернулась, подсела к столу и взглянула на карту:

– Роману Мессерли снились стихийные бедствия. Люси, по какому он адресу?

Люси оглядела карту и показала. Сэм обвел нужную точку.

– Но сегодня он был не дома, – сказала Люси. – Сидел у друга. Вот здесь. А вот тут, как мне Рич... офицер Джеффрис сказал, нашли его в машине.

– А что с дырами в земле и падающими камнями? – задумался Дин.

Бетси слегка приподняла руку, будто просила разрешения говорить:

– Эрих Фогел.

– Откуда вы знаете? – спросил Сэм.

– Он шахтер на пенсии. Попал в обвал в Кройден-Крик, и ему размозжило правую руку. Он мне рассказывал, что все еще видит про это сны, но в последнее время они стали... отчетливыми.

– Адрес знаете?

Милли наклонилась и постучала указательным пальцем по точке на карте к северо-востоку от дома Кучарски. Сэм отметил.

– Чувак с эболой, – продолжал Дин. – Должно быть, старикан из Центра контроля заболеваний, которого мы тут встретили.

– Да, – подтвердила Бетси. – Фил Мейерсон говорил, что никогда не сталкивался с гем... гемморагической лихорадкой, но прошлой ночью она ему снилась. Он живет... вот здесь, – она указала дом в северо-восточной части города.

– Сбежавший серийный убийца, – Сэм вспомнил Рагнара Барча, который с тесаком спрыгнул на него с крыши сарайчика. – Должно быть, та женщина, у которой соседка по комнате фэнтэзи рисует. Джайлин как-там-ее...

Люси кашлянула:

– Наверное, это Алден.

– Алден Вебб? Начальник тюрьмы?

Люси с заговорщицким видом наклонилась к столу:

– Надеюсь, у меня из-за этого не будет неприятностей. Папа мне как-то рассказывал. Алден... Алден Вебб... один раз проговорился, что хоть и верит, что тюрьма безопасна, но всегда беспокоится, что будет, если...

– Если преступники сбегут, – договорил Сэм.

Она кивнула:

– Говорит, это заставляет его постоянно быть начеку. Вечная бдительность.

– Да, тогда побеги ему в кошмарах снятся, – согласился Сэм. – Где он живет?

Люси указала адрес, и Сэм тщательно обвел его.

– Мы про зомби забыли, – вспомнил Дин.

– Бетси? – спросил Сэм. – Кому-нибудь снятся кошмары про зомби?

Она нахмурилась:

– Что?

– Ну, Линда Детц вечно жалуется, что ее сын по зомби с ума сходит, но она не позволяет ему смотреть фильмы, потому что они жестокие и кровавые.

– Адрес?

Но адреса никто не знал.

– А в телефонной книге?

– Не зарегистрирован, – покачала головой Бетси. – Она мать-одиночка. Сменила номер, когда ее паразит-бывший начал названивать ночи напролет.

– Джеффрис может поискать, – сказал Сэм. – Люси, у тебя есть его телефон?

– Да, папа к нему относится, как к собственному сыну.

Сэм попросил ее позвонить и узнать адрес.

Все, кто видел кошмары, жили вдоль периметра города. Но этого не достаточно. Нужно было выяснить не только места, где бывает ночница, но и куда она отправится в следующий раз. Хотя, разумеется, ее маршрут может быть абсолютно случайным.

– Что я упускаю? – ни к кому в отдельности не обращаясь, проговорил Сэм. – Тварь питается негативной энергией...

– Негативная энергия? Как при скачках напряжения? – встрепенулась Бетси.

– Каких еще скачках? – поинтересовался Дин.

– Люди, которые мне рассказывали про свои кошмары, упоминали скачки напряжения. Когда они просыпались, электричество вырубало на несколько секунд. Они думали, что мигающий свет их и будит.

– Когда она питалась от Ольги, – усмотрел Сэм связь, – свет в доме и фонари на улице на некоторое время отключились. – Он вернулся к карте, сопоставляя неотложные звонки (каждый оживший кошмар) с людьми. – Вот оно. Негативная энергия.

– Что у тебя, Сэм?

– Очередность кошмаров, – Сэм прочертил пальцем полукруг от дома Ольги Кучарски на северо-восток, потом к северу. – Противосолонь.

– Противо... как?

– Противосолонь, – повторил Сэм. – Движение против часовой стрелки. В колдовских практиках есть поверье, что движение противосолонь создает негативную магию или...

– Негативную энергию.

– Ее появляется все больше. Ночница кормится по периметру города, а воплощения возникают по большей части внутри круга негативной энергии.

– Так, мы знаем, что она движется против часовой стрелки, – подытожил Дин. – И когда питается, ненадолго отключает свет. – Он повернулся к Люси, которая закончила телефонный разговор. – Ну что?

– У Рича дел по горло. Я слышала стрельбу на заднем плане. Говорит, что посмотрит и позвонит, как только сможет.

– Хорошо, – сказал Дин. – Какая самая высокая точка в городе?

– Ясное дело. Часовая башня на здании муниципалитета. Папа брал меня наверх в детстве. А это важно?

– Нам понадобятся наблюдатели.

У Люси зазвонил телефон.

– Опять Рич, – она прослушала короткое сообщение. – Уже едет. Будет здесь через пару минут.

Краем глаза Сэм заметил необычное движение. Он посмотрел в окно и понял, что именно привлекло его внимание: знакомая покачивающаяся фигура.

– Дин, у нас тут более актуальная проблема.

Брат проследил его взгляд:

– Они здесь.

Зомби-нацисты. Ну, по крайней мере, к закусочной приближался один – молодой офицер с выпадающими кишками, одетый в белый мундир, который чуть ли не светился под огнем фонарей, в то время как зомби ковылял через стоянку.

Устремленные на окно пальцы и взволнованные разговоры показали, что посетители тоже заметили зомби. Женщина через три кабинки завизжала, люди на другой стороне зала побросали свои места, чтобы лучше разглядеть причину суматохи, а некоторые похватали куртки и шапки и направились к выходу.

«Если они все ринутся на улицу, их запугают и убьют, – подумал Сэм. – А потом они сами станут зомби, и будет только больше жертв и неразберихи».

Надеясь предотвратить массовую истерику, он вскочил и поднял удостоверение:

– Все слушайте меня! Террористическая ячейка применяет распыляющийся в воздухе галлюциноген, чтобы сыграть на ваших страхах и заставить вас видеть и ощущать жуткие вещи. Они хотят, чтобы вы в панике плутали в темноте. Но вы можете сопротивляться. Безопаснее всего внутри. Оставайтесь здесь и заприте двери, – если люди останутся спокойными и возьмут свои страхи под контроль, ночнице достанется меньше негативной энергии. – Нас с напарником, агентом ДеЯнгом, учили, как с этим справляться. Просто... оставайтесь на местах. Все. Ради собственной безопасности.

Люди, обрадованные, что кто-то собирается справиться с невообразимым, закивали. Те, кто уже стояли около двери, вернулись в кабинки и за столы. Милли наклонилась через стол и шепотом спросила у Дина:

– Может, рассказать им про... монстра?

– Они близки к панике, – тихо отозвался Дин. – Не будем их провоцировать. Пусть верят, что с этим можно справиться. Что это опасно, но преодолимо. А так и есть. Этим мы и занимаемся.

Братья обменялись взглядами и, наказав Бетси запереть дверь, вышли на улицу.

ГЛАВА 32

Линда Детц не удивилась, когда погас свет. Она слышала предупреждения о сильных грозах и вызванных молниями отключениях электроэнергии. Причин для того, чтобы думать, что ее дом избежит неполадок, не было, и потом, она еще днем на всякий случай приготовила аккумуляторы и свечки. Когда огни померкли, а потом и вовсе погасли, она вытащила фонарик и расставила по первому этажу свечи. Странно только, что Тревор не спустился и не пожаловался, что электричество отключили. То ли все еще дуется, то ли слушает ай-под или, может быть, уснул и ничего не заметил. Тем меньше проблем. Она налила себе бокал «Пиччини Кьянти»^[58]и уселась в любимое кресло в гостиной, чтобы отдохнуть, пока не включат свет. К тому времени, как она прикончила бокал и задумалась о втором, сверху раздался стук. Линда окликнула сына, но ответа не последовало. Она забеспокоилась, в считанные секунды всплыли глубоко укоренившиеся страхи: будучи матерью-одиночкой, она представляла собой отличную цель для ограбления со взломом или чего похуже. Тихо отставив бокал на журнальный столик, она поторопилась на кухню и схватила телефонную трубку, а когда услышала в ней тишину, стало еще страшнее. Подняв стоящую около входной двери сумочку, она вытащила мобильный. Какой-то момент тот показывал, что нет сигнала, потом дисплей погас. Сердце колотилось, Линда пыталась справиться с нарастающей внутри паникой. Тревор сидел наверху, но на голос не отвлекался: наверное, боялся грабителя. Она быстро вернулась на кухню, огляделась в поисках оружия и схватила то, что первым попалось на глаза: чугунную сковороду на длинной ручке. Как можно тише она поднялась по лестнице, рассчитывая, что эффект неожиданности и хорошее знание обстановки помогут одолеть грабителя, который наверняка сильнее и, скорее всего, лучше вооружен.

Распахнув дверь в спальню сына, Линда чуть не ахнула при виде открывшегося под лунным светом зрелища: кто-то в черном стоял за спинкой стула, на котором сидел Тревор; мальчик бился, будто незнакомец прижимал его к стулу… делал ему больно… но он не мог позвать на помощь. В ярости она вломилась в комнату, размахивая сковородой.

– Отвали от моего сына!

Сковорода стукнулась обо что-то… более мягкое, чем Линда ожидала. От удара грабитель совсем не по-человечески завизжал, развернулся, при виде пылающих красных глаз у нее ослабели колени, а потом чужак… исчез.

Ошеломленная увиденным, не в силах понять, каким образом грабитель растворился в воздухе, Линда бросилась к сыну. Ее гнев превратился в беспокойство. Тревор медленно пришел в себя.

– Что случилось? – пробормотал он.

– Все хорошо, – Линда крепко обняла сына. – Теперь с тобой все хорошо.

Через пару секунд, когда снова вспыхнул свет, она увидела две седые пряди в его волосах, ото лба до самой шеи.

***

Тройка зомби ковыляла к закусочной «У Си Джея». Братья быстро уложили их, стреляя в голову с близкого расстояния.

– Здесь больше не безопасно, – признал Дин.

– И не было никогда.

– Черт, они разбредаются.

– Вы узнали что-нибудь о Линде Детц? – спросил Дин.

Джеффрис кивнул:

– Электричество и телефон не работали, так что я просто зашел. Говорит, что выгнала грабителя из комнаты сына.

Дин обменялся взглядами с братом:

– Разглядела его?

– Было темно, – объяснил Джеффрис. – Он был в черном. Глаза красные. Защитные очки, что ли? Она хватила его сковородкой, и он каким-то образом исчез. Она была малость в истерике, так что…

– «Исчез» – верное слово, – проговорил Сэм. – Если ночницу спугнули, наверное, зомби перестанут появляться?

– Ну не знаю, – Дин ткнул носком ботинка нациста в белом. – Все еще твердый. Может, они не исчезнут, пока всю партию не вынесешь?

За их спинами двери в кафе открылись, и по ступеням спустились Люси, Милли и Йозеф Вичорек.

– Я там всем сказала, что нам нужно вам кое-что передать, – объяснила Люси. – Что теперь?

– Зависит от обстоятельств, – Дин повернулся к Джеффрису. – Можно нам обеспечить бинокли, пару приемопередатчиков и доступ на часовую башню?

– По всем трем пунктам – да.

– Отлично. План такой…

Так как Люси рассказала, что единственный способ добраться до верха – это карабкаться по уйме узких крутых ступеней, Милли решила остаться в закусочной. В итоге, в роли наблюдателей пришлось выступить Люси и Вичореку. Оставив на страже одного патрульного, они поехали к зданию муниципалитета. Там Джеффрис вручил Люси и Вичореку рацию, бинокли и ключ от входа в часовую башню. Потом он дал рации Винчестерам и отбыл на помощь временному напарнику, чтобы охранять закусочную, пока братья будут выслеживать ночницу.

Дин взглянул на карту, проверяя адрес начальника тюрьмы. Из рации, которую держал Сэм, послышался треск, потом голос Люси:

– Мы на месте. Обзор 360 градусов. Шесть… семь пожаров. Кое-где нет света, но не… Ух ты! На северо-востоке, там… двигается.

– Что двигается? – спросил Сэм.

– Вы сказали, что она становится сильнее. Она… как черное покрывало над домами. Под ней на секунду огни гаснут. Плывет против часовой стрелки, как вы и сказали. Поворачивает к северо-западу.

– Если она двигается, – проговорил Дин, – значит, не питается. Пока.

– Хорошо, надо быть начеку.

Дин вел «Импалу» на север, таращился на дорогу и чувствовал, что отключается, как будто едет много часов напролет, завороженный бесконечными километрами дороги. Должно быть, недостаток сна мешал сосредоточиться. Он попытался стряхнуть дрему и тут увидел в зеркале заднего вида ее – Лизу: она выбежала на дорогу вместе с Беном, а вслед за ними, готовый напасть, выскочил бешеный волк. Дин ударил по тормозам и начал разворачивать машину.

– Лиза! – крикнул он. – Там, вместе с Беном. Они в беде, Сэм!

Сэм посмотрел через плечо:

– Они не настоящие, Дин. Не могут быть настоящими. Настоящие Лиза и Бен дома. В безопасности. Это все ночница – она обернула твои страхи против тебя.

– Как? Я же не сплю.

– Когда ты вымотан, сознание затуманено. Ты видишь сны наяву. Сейчас она сильнее. Может, ей только и надо, что пробиться в твое подсознание.

– Надо им помочь, Сэм. Если я не…

Брат схватил его за руку:

– Я тоже кое-что видел, Дин. Вчера. Кое-что ненастоящее. Это все игры с сознанием. Твои страхи подпитывают ее. Если сейчас поддашься, она победит.

– Проклятье! – Дин снова надавил на тормоз и глубоко вздохнул.

Он не смог защитить Софи. И всегда беспокоился, что, будучи охотником, навлечет опасность на Лизу и Бена. Кошмары в подтверждение. А теперь ночница использовала его неспособность справиться с собственными страхами, чтобы играть с его разумом.

– Ты прав. Это не на самом деле. Лизы и Бена тут не может быть… Поверить не могу, что я повелся…

Покачивая головой, Дин снова взял нужный курс и высадил вооруженного чугунной пикой и отмычками брата около дома начальника тюрьмы. А сам отправился к дому Фила Мейерсона, бывшего сотрудника Центра контроля заболеваний. Припарковался за полквартала. Ему не нужно было доклада Люси, чтобы понять, что ночница достигла цели и начала питаться: в доме и в половине квартала не горел свет.

– Вырубаю звук, – предупредил Дин и до минимума снизил громкость.

Рано или поздно рация отключится, но неизвестно, когда именно. Один звук не вовремя, и элемент неожиданности потерян.

Он помчался к дому и, обогнув его по мощенному кирпичом патио, подбежал к задней двери. Опустившись на колени, Дин минуту работал отмычкой, ориентируясь на звук, и открыл замок. Оказавшись в доме, он выждал еще пару минут, чтобы ночница точно приступила к еде и приняла материальную форму, но не слишком долго: с подсознания Мейерсона станется устроить в Клэйтон-Фоллз вспышку бубонной чумы. С импровизированным копьем наготове Дин пробирался по дому.

***

Только что Джеффрис болтал с Баумбахом – временным напарником из Патруля, которого все еще пугало увиденное в городе – а в следующий момент увидел, как они появились у входа на стоянку, над тонким пологом белесой дымки. Хотя ДеЯнг и Шоу предупреждали, какого рода ожившие кошмары могут возникнуть, все же Джеффрис не стал бы с такой готовностью открывать огонь по явно больным людям, если б сам не видел их зловещее возникновение из ниоткуда. Баумбах в ужасе смотрел, как Джеффрис пристрелил двух больных геморрагической лихорадкой, которые тянулись к кафе.

– Какого черта? – прошептал он.

– Они не настоящие, Баумбах, – отозвался Джеффрис. – А вот их болезнь заразна по-настоящему.

Еще семь человек появились в разных местах вокруг закусочной. Они ковыляли к дверям и умоляли о помощи, а кровь бежала у них из глаз, ушей, носа и рта, и они, давясь ею, стонали:

– Помогите! Помогите нам! Пожалуйста!

Когда они приблизились на расстояние выстрела, позади из ниоткуда появились еще пятеро. Скоро они задавят чистым количеством! Джеффрис прицелился, но боковым зрением заметил, что Баумбах застыл от шока.

– Баумбах! Стреляйте! – приказал он.

Патрульный тупо кивнул:

– Х... хорошо.

Они открыли огонь вместе: Баумбах очищал левую от входа сторону, Джеффрис – правую. Джеффрис заинтересовался было, что думают посетители в закусочной, наблюдая, как копы отстреливают нуждающихся в помощи гражданских, но отмел эту мысль в сторону. А момент спустя надвигающиеся зараженные (он обозначил их так, чтобы отличать от настоящих людей) исчезли. Даже подстреленные. Джеффрис включил рацию:

– ДеЯнг? Шоу? Все?

Спустя несколько секунд ДеЯнг горько и разочарованно отозвался:

– Нет. Мейерсон мертв.

На связь вышел Вичорек:

– Тварь движется.

***

К тому времени, как Дин добрался до Мейерсона, сидящего на диване около настольной лампы с кроссвордом на коленях, тот уже был мертв, а ночница исчезла. Осмотрев тело, Дин увидел, что Мейерсон не превратился в иссушенную оболочку. Да, он был морщинистым и старым, но не кожа да кости. «Должно быть, он не выдержал нагрузки», – предположил Дин. А может, сердечный приступ или инсульт. Он включил рацию, чтобы сообщить брату о находке и предупредить, чтобы готовился.

Лестница скрипнула. Дин поднял глаза и увидел, что на него таращится пожилая женщина в длинной ночной рубашке.

– Кто вы? Как вы попали в… Что вы сделали с моим мужем? – спросила она.

– ФБР, – быстро сказал Дин и полез за удостоверением, одновременно пряча пику за ногу, чтобы миссис Мейерсон сама не заработала сердечный приступ. – Боюсь, ваш муж скончался.

– Нет… нет… – ее глаза наполнились слезами, она обошла Дина и склонилась, хватая мужа за плечи. – Фил! Фил, Господи, Филип! Пожалуйста, не… – она бросила обвиняющий взгляд на Дина. – Что случилось? Что вы тут делаете?

– Мы с напарником расследуем странные происшествия в городе. Я… я думал, ваш муж может помочь. Хотел спросить кое-что. Но… наверное, сердечный приступ.

Скорее всего, женщина не услышала и половины из того, что мямлил Дин. Она села около мертвого мужа и с беззвучным плачем уронила голову ему на грудь.

«Удачи, Сэм, – мысленно пожелал Дин. – Прибей уже тварь наконец».

Когда темнота опустилась на дом начальника тюрьмы и ближайшие фонари потухли, Сэм проскользнул к задней двери и с помощью отмычки открыл замок, дав ночнице достаточно времени, чтобы пристроиться и начать кормиться. Вебб был моложе Мейерсона, так что времени выходило больше. Если Сэм слишком поспешит, им придется начать все сначала, не зная, куда она направится на этот раз, и потеряв два чертовых часа.

Вот так-то. Все или ничего. Еще одной ночи Клэйтон-Фоллз не переживет.

ГЛАВА 33

В западной части города, на территории федеральной тюрьмы, стены крыла для особо опасных преступников начали дрожать. В бетоне появились трещины, быстро разбегаясь по всем направлениям. Большие куски стен откалывались, словно льдины от айсберга. В то же время забарахлило электричество, выводя из строя детекторы движения и систему видеонаблюдения. В одиночных камерах самые опасные заключенные начали обращать внимание, что что-то не так: свет мигал, двери скрипели, бежали трещины по стенам помещений, которые были, по сути, камерами сенсорной депривации, если не считать узких оконных проемов, позволяющих разглядеть кусочек неба и больше ничего. Обитатели этого крыла проводили двадцать три часа в сутки в своих камерах, известных как «специальные жилищные единицы» или СЖЕ. Один час выделялся на разминку, тоже в одиночестве, в чем-то вроде пустого бассейна. Когда стены начали трескаться, некоторые заключенные решили, что тяжелые бетонные плиты раздавят их, и они станут жертвами стихийного бедствия, о которых никто не будет горевать.

Но все они рассматривали возможность побега.

Рагнар Барч соскочил с койки и с восторгом смотрел, как две длинные трещины бегут с разных концов стены к двери, образуя перевернутую V. Шагнув вперед, он прижал ладони к каменному блоку, и, к его восхищению, кусок скрипнул и выпал, открывая брешь в когда-то непроницаемой стене. Внимание Барча привлек блик отраженного звездного света на койке. Когда он увидел знакомый прямоугольник, который лежал там и манил к себе, то улыбнулся в первый раз с тех пор, как попал в эту тюрьму. Он сжал рукоять нового сияющего тесака и выбрался в проломанную стену, горя желанием бросить вызов дарованной ему судьбе.

Джаспер Дирборн, заместитель начальника тюрьмы, ответственный за безопасность, причесал пятерней редеющие седые волосы, убеждаясь, что его кто-то проклял. Босс, Алден Вебб, оставил его ответственным, а сам ушел рано, пожаловавшись, что чувствует себя выжатым. Решил, что подхватил какую–то неприятную болячку или что-то вроде того. Разумеется, Дирборн мог поруководить делами денек-другой: обычно время проходило без происшествий, большей головной болью была возня с канцелярщиной. Однако однообразие ведет к самоуспокоению, а этого Дирборн никогда не терпел ни в себе, ни в других. Вчерашнее, оказавшееся ложным, сообщение о побеге заключенного хотя бы немного встряхнуло персонал.

Уровень опасности в мыслях Дирборна подскочил на деление, когда он прослышал о торнадо, бушующем в нескольких километрах от тюрьмы. Но ничто не могло сравниться с докладом Рэя Стродера, начальника по обеспечению мер безопасности, который тот принес несколько часов назад. Каким-то образом Курт Махалек, один из самых печально известных обитателей крыла, умудрился тщательно и полностью выпустить себе кишки прямо под камерой наблюдения. Капрал Урбино, следящий за камерами охранник, заметил помехи на экране, но к тому времени, как решил о них доложить, картинка вернулась: Махалек лежал среди разбросанных по всей камере кровавых ошметков.

Дирборн решил, что человек не может самостоятельно сотворить акт такой зверской жестокости над собой. Логическое заключение отсюда: Махалеку помогли. Заключенные не имели доступа в камеру – только люди Дирборна. Он вознамерился найти того, кто решил творить собственное правосудие – жестокую казнь. И если в рядах Дирборна зрел заговор, хотелось раскрыть его, прежде чем рассказывать Веббу о провале. Он взял ситуацию под контроль: Урбино был отстранен от обязанностей и ожидал допроса. Дирборн планировал опросить всех, кто имел доступ в крыло для особо опасных, и всех, кто не мог отчитаться, где в то время был. Даже если это займет всю ночь.

В глубокой задумчивости Дирборн сверлил взглядом свой стол, а потом столешница вдруг начала вибрировать под ладонями. Схватив телефон, он набрал Рэя Стродера:

– Стродер, какого черта?..

– Крыло особо опасных, – ответил тот. – Рушится.

– Что?

– Стены буквально рассыпаются.

– Как? Землетрясение?

– Задето только одно крыло. Вся электроника вышла из строя. Мы остались без обзора, но есть сведения, что некоторые заключенные за пределами здания. Я выслал охранников с собаками… подождите секунду…

Должно быть, Стродер закрыл микрофон ладонью. Дирборн услышал поспешный и до безумия неразборчивый разговор, потом Стродер вернулся на линию:

– Босс, заключенные вооружены!

– Как такое возможно, черт побери?

– Не знаю, босс, – отозвался Стродер голосом напряженным, как струна. – У нас жертвы. Барч вырвался, с проклятым тесаком. Убил двоих охранников.

Дирборн чуть трубку не выронил, руки похолодели.

– Хуже того, напряжение с ограды ушло. Охранники с наблюдательной вышки докладывают о прорехах. Босс, это какой-то организованный массовый побег.

– Это кошмар, Стродер, – сказал Дирборн. – Пусть охрана с вышки их всех перестреляет. Стрелять на поражение. Никто не должен уйти!

«Только не в мою смену, – подумал он. – Я не позволю этому случиться».

Надо было предупредить шефа полиции, но сначала – выбора нет – сообщить боссу, что все пошло псу под хвост с того момента, как старик подхватил насморк. Тяжело вздохнув, Дирборн снова взял телефон и набрал номер Вебба. Но не смог дозвониться.

***

Рагнар Барч мчался по тюремному двору, испытывая чистейший восторг. Не обращая внимания на завывание сирен и ослепляющие прожекторы с наблюдательной вышки, он со смертельной точностью опускал окровавленный тесак на всякого, кто попадался под руку – неважно, был ли это охранник или такой же заключенный. Он даже отсек голову одной из немецких овчарок, которых на него выпустили, не получив ни укуса, ни единой царапины. Пистолетные пули свистели над ухом, с вышки стреляли из винтовок. Двое заключенных, бежавшие по обе стороны от него, свалились с разницей в секунды, а он продолжал бежать целый и невредимый. Заметив прореху во внутренней ограде, он поблагодарил судьбу. Свобода. Проскочив в дыру, ему даже направление менять не потребовалось, чтобы скользнуть в прореху во второй ограде. С тесака капала свежая кровь, ночь сердечно приветствовала его, и манили огни города.

***

Алден Вебб, начальник федеральной тюрьмы, бился во сне, не в силах проснуться от самого страшного кошмара. Скрючившись на его груди и обхватив длинными пальцами его мокрый от пота лоб, ночница шипела и вздыхала от удовольствия, высасывая жизненную энергию из тела, отыскивая в сознании образы, наполненные тьмой и страхом, и выпуская их на беспомощный город. Она стала слишком сильной, чтобы человек мог освободиться самостоятельно, и безудержно терзала его подсознание. Она будет подавлять его слабое сопротивление, пока его тело и разум не подчинятся ее воле. И только когда от него останется безжизненная оболочка, она пойдет дальше. Никаких полумер. Полностью сосредоточившись, ночница выпивала его…

У Сэма была одна попытка, чтобы избавить мир от ночницы. Когда он пробрался в спальню Алдена Вебба, мужчина корчился на кровати, а хищный монстр сидел у него на груди и держал за голову. За шорохом простыней и шипением ночницы шагов Сэма было не слышно, и он сумел приблизиться на расстояние удара. Без капли сомнения, он обеими руками занес пику, целя в центр спины, и…

...и в тот же момент сердце Вебба не выдержало, и он затих.

Возможно, ночница уловила короткий выдох, когда Сэм нанес удар. Что бы его ни выдало, ночница резко обернулась, и пика пронзила ее левую руку, а не спину. Рука немедленно съежилась и исчезла. Ночница взвизгнула и бросилась на Сэма с поразительной скоростью, опрокинув его на спину, причем импровизированное копье откатилось в сторону. Поднявшись на корточки, Сэм схватил пику и… замер, потому что ночница прыгнула ему на грудь, выбросила вперед уцелевшую руку, и ее пальцы сквозь череп проникли прямо в сознание.

Сэм таращился в темное лицо с алыми пылающими глазами, длинным крючковатым носом и широким ртом, наполненным острыми обсидиановыми зубами, и не мог двинуть ни единым мускулом. Ночница стала сильна, она ввела Сэма в состояние оцепенения: он был в сознании и в ярости, но не мог даже палец поднять.

– Аааахх, – вздохнула ночница. – В тебе страха, вины и тьмы столько, что я могу питаться неделями напролет. Хммм… Твой страх – это… ты сам! И страх… за него. За брата. Посмотрим, что получится? Даааа…

«Нет!»

Но было слишком поздно.

***

Дин сообщил о смерти Мейерсона и, наконец-то, выскользнул из дома, оставив вдову предаваться горю. Пока все не кончится, Сэм – победил он или нет – будет молчать; от Люси и Вичорека тоже ничего. Дин зашагал было через вымощенный кирпичом дворик, но резко остановился, увидев, что к нему по ступеням поднимается Сэм, сжимая в руке не импровизированное копье, а мясницкий нож.

– Сэм? Что случилось?

– Пора, Дин, – Сэм с холодным блеском в глазах вертел нож в ладони.

– Что за бред ты несешь, Сэмми? Эта ночная сучка сдохла или как?

– Аты, разумеется, облажался.

– Она уже удрала. Я тебя предупредил.

– Я говорил ему, что ты бесполезен.

– Кому говорил? Что за… – Дин окаменел, начиная осознавать. – О, я понял. Ты не он. Ты – его дурной сон.

– Его лучшая версия.

– В твоих снах, приятель.

– Нет. В твоем кошмаре.

Бездушный Сэм бросился на него, целясь ножом по горлу, но Дин нырнул под лезвие и сделал подсечку. Двойник рухнул в шезлонг и сшиб старый трехногий барбекю-гриль. Опомнившись, он вскочил и с наполненным смертоносным коварством взглядом снова двинулся на Дина. Но у того была другая забота. Если оживший кошмар Сэма здесь, значит, брат действительно попал в неприятности. Надо заканчивать.

***

Хоть Сэм и не мог двигаться, он каким-то образом осознавал, что бездушный двойник напал на Дина, как будто их драка встала перед глазами. Кошмар Сэма был двойной: во-первых, что он снова потеряет душу, во-вторых, что Бездушный Сэм убьет брата. И вот этот кошмар воплотился в жизнь, пока Сэм беспомощно валялся на полу спальни начальника тюрьмы. Будучи не в силах вмешаться в драку, он, парализованный, мог только ждать, пока ночница не высосет его досуха. Эффективное оружие лежало в пределах досягаемости, но он не мог им воспользоваться. Он имел преимущество над ночницей только в то время, пока она питалась, пока была полностью сосредоточена на поглощении тьмы. Сэм не мог с ней ничего поделать. Он ничего и не делал. Ничего.

Хотя Сэм не мог сопротивляться, все его тело полнилось желанием сражаться любой ценой. Тогда он позволил напряжению рассеяться и уйти. Зачем сражаться? Она слишком сильна. Она держит его под полным контролем. Победить нельзя. Может, лучше сдаться? Сдаться, и скоро все будет кончено. Не придется смотреть в лицо Дину. Не придется смотреть в лицо поражению. Никакой надежды…

Ночница заметила перемену в его поведении. Она наклонилась, раздувая ноздри, алые глаза полыхнули ярче.

– Вот так, – прошипела она. – Отдай мне… свое отчаяние…

Сэм закрыл глаза, чтобы не смотреть на ее победу. Она, конечно, одержит верх, но зачем на это смотреть? Осталось только сдаться… Он лежал совершенно неподвижно, не сопротивлялся, отдавал в точности то, чего желала ночница. Когда она начала раскачиваться взад-вперед и шипеть, Сэм позволил себе почти незаметную улыбку…

И вогнал наконечник пики ночнице в грудь.

Ночница пронзительно взвизгнула и забилась, когда пика прожгла концентрированную темноту ее существа. Сэм вскочил и схватил самодельное копье крепче, вращая его и перемещая к центру съеживающейся массы, что пыталась соскользнуть. Распространив вокруг себе волну затхлого воздуха, тело чудовища распалось на быстро истончающиеся струйки мрака, которые затем вспыхнули, осыпались едким пеплом и… растаяли.

Сэм постоял, тяжело дыша, и ,наконец, позволил пике выскользнуть из пальцев.

***

Загнанно дыша, Дин стоял в углу дворика, где рухнул Бездушный Сэм. Подняв свою пику, Дин оглядел ее: кровь, разумеется, исчезла и отсюда. Заметив какое-то движение у двери, он бросил взгляд через двор и увидел бледное лицо вдовы Мейерсона в окне.

Интересно, она видела всю драку? Или только смертельный удар? Она осудила его, прежде чем тело исчезло? Восприятие – реально, как говорил Сэм.

– Ты не прав, Сэм, – сказал Дин, глядя в еще недавно залитый кровью угол патио. – Это был не ты. Ни разу.

Рядом с поваленным шезлонгом ожила рация, и раздался голос брата:

– Дин, все.

Дин поднял трубку:

– Я и не сомневался.

– А я посомневался немного, – отозвался Сэм. – Но нарочно.

Дин нахмурился, но не успел он ответить, как в микрофоне зазвучал взволнованный голос Люси:

– Они исчезли! Все кошмары. Мы смотрим в бинокли, и они все исчезают!

***

Истинное мужество – в осторожности, так что шеф Куинн уже получил первую прививку от бешенства в окружной больнице, и в ближайшие две недели ему предстояли еще три внутримышечные инъекции. Сложнее было поверить утверждению Люси (и половины его собственного отдела заодно), что кошмары оживают. Но… укусивший его волк действительно исчез. Он видел и другие вещи, на которые сложно было не обратить внимание. Пришлось поверить, что в Клэйтон-Фоллз и вправду творится что-то странное, было ли это «странное» террористическим актом с галлюциногенами, или биологическим оружием, или даже созданными при помощи генной инженерии… существами. Последней новостью был массовый побег из тюрьмы. Но на этот раз Дирборн, заместитель начальника, подтвердил новость, хотя и казался малость неуравновешенным, когда Куинн говорил с ним по телефону. И треклятый телефон Вебба не отвечал. Может, они что-то в водопровод подкинули? Кем бы «они» ни были, ответов шеф Куинн не находил.

Ведя машину по Белл-стрит, он глазам своим не поверил, когда увидел крупного мужчину в бледно-голубой тюремной одежде, который мчался по середине улицы, размахивал окровавленным тесаком и вопил, как ненормальный. Остановив автомобиль и включив проблесковый маяк, шеф Куинн вышел из салона и уставился на приближающегося человека.

– О нет. Только не снова.

– Ты не остановишь меня! Я неуязвим! Мое предназначение – убивать! – орал мужчина.

Что бы не притворялось Барчем, с Куинна было достаточно. Шеф выхватил пистолет и прострелил ему череп. Тело с громким шлепком рухнуло на тротуар. Окровавленный тесак выпал из руки и, проехавшись по асфальту, остановился у ног Куинна. Шеф терпеливо ждал. Но ни труп, ни тесак так и не исчезли.

– Проклятье.

***

Дин забрал Люси Куинн и Йозефа Вичорека около здания муниципалитета, а Сэма около дома Алдена Вебба и отвез их в закусочную. В «У Си Джея» было пусто, по крайней мере, временно. Долгая ночь подошла к концу, и небо на востоке начало бледнеть, открывая взгляду великолепные горы на западе. Скоро народ набежит на завтрак, но Винчестеры надеялись уехать задолго до столпотворения, тогда к ним меньше вопросов будет, когда уляжется суматоха.

Прежде чем уйти домой после незапланированной двойной смены, Бетси – милая официантка – вручила братьям два бумажных пакета и два больших стакана кофе.

– Чизбургер, картошка фри, цыпленок-гриль и салат на дорожку, – весело сказала она. – За счет заведения.

Баумбах уехал с другим патрульным, оставив Джеффриса в кафе попрощаться с Люси и Вичореком. Дин кивнул Вичореку:

– Вернетесь к кошмарам по расписанию?

Вичорек пожал плечами:

– Хороший вопрос. Не знаю, появится ли снова доктор Ужас. Если честно, не уверен, что мне хочется. Что-то интерес к кошмарам поугас.

– Людям иногда нужны кошмары, – проговорил Дин и, заметив недоуменные взгляды, быстро добавил: – В общеизвестном смысле! Они помогают оценить все хорошее в жизни.

– Ну, спасибо, что спасли мне жизнь, – сказала Люси, – не говоря уже о половине города. – Она быстро обняла Дина, потом Сэма. – Так что спасибо!

– Не за что, – отозвался Дин.

– Без твоей помощи мы бы не справились, – Сэм подумал о друзьях, которых потеряла Люси, и о людях, которых они с Сэмом не смогли уберечь.

Они понимали, что всех не спасти, но от этого было не легче.

Джеффрис сунул большой палец за массивный ремень и недоверчиво покачал головой:

– Вы двое не похожи на агентов ФБР, которых я встречал.

– А много вы их встречали? – парировал Дин.

– Ну, нет. Не лично. Но слышал рассказы.

– Мы специалисты, – сказал Сэм. – Таких, как мы, немного.

– Верю, – хохотнул Джеффрис.

– А что с тюрьмой? Всех вернули? – поинтересовался Дин.

– В город выбрался только Барч, – ответил Джеффрис. – А о нем шеф Куинн позаботился. Пятеро убиты при побеге, остальные семеро схвачены. Крыло лежит в руинах, так что выживших придется переселить на время ремонта.

– Если ремонт будет, – поправила Люси. – Демонстранты снова начнут вопить: «Никакого строгача!»

– Знаете, – Джеффрис поскреб челюсть, – шеф Куинн немного… разозлится, узнав, что вы уехали безо всяких объяснений. Наверное, я ему скажу, что прошляпил ваш отъезд. Если, конечно, Люси и Доктор Ужас подтвердят.

Люси игриво шлепнула его по руке:

– Имеешь в виду, они уже уехали, Рич? Блин, а я ведь так попрощаться хотела.

Вичорек улыбнулся:

– Стыдобища. Мы их втроем проглядели.

– Так и сделаем, думаю, – согласился Дин. – Готовы, агент Шоу?

Сэм кивнул.

Они сели в «Импалу», нагруженные пакетами и кофе. Когда Дин выводил машину со стоянки, оставшаяся в кафе троица махала им.

Вырулив на I-80, Дин проговорил:

– Едем до первого же мотеля следующего города, «Импалу» в починку, а я валюсь спать на сутки.

– Насчет кошмаров не волнуешься?

– Я их всех уже потратил.

Сэм пристально смотрел в ветровое стекло, не уверенный, чего ожидать, когда он в следующий раз опустит голову на подушку, и верх возьмет подсознание. Пока под колеса ложились километры дороги, Сэм иногда ловил на себе взгляды брата, но молчал.

Когда-нибудь придется спросить.

– Что с ним стало? – не выдержал Сэм. – С Бездушным Сэмом, в смысле. Ночница позволила мне наблюдать. По крайней мере, начало. Когда он появился, и ты понял, что это не я.

– Ты целиком не видел?

– Только когда он на тебя бросился. Что потом было?

Дин смотрел перед собой, уделяя редким машинам больше внимания, чем следовало. Сэму показалось, что он хмурится. От солнца, что ли?

– Как и другие кошмары, – наконец сказал Дин. – Исчез.

– О!

– Это был всего лишь страшный сон. Бездушный Сэм не вернется.

– Я знаю, Дин. Кошмары кажутся реальными только в то время, пока снятся.

Когда люди просыпаются после кошмара, они понимают, каким он был иррациональным. Но Бездушный Сэм был чем-то большим, чем страшный сон. А душа Сэма пережила собственный оживший кошмар. Кто знает, какой ущерб она получила, какие шрамы. Может быть, у него никогда не получится стать прежним.

Дин включил радио и отыскал станцию с классическим роком.

«Stones»^[59]исполняли «Paint It Black».