А это несколько историй уже из моей собственной читательской и «выступательной» практики…
Идя навстречу неуёмной детской страсти разгадывать загадки, я сочинил «Азбуку в загадках для умных детей» и, когда читаю её в школах, начинаю с чего-нибудь простенького, например:
Большое бревно подниму на бегу,
А маленький камень поднять не могу.
Что это?
Первоклашки быстро догадываются: вода, река.
Но попадаются изобретатели особых ответов. Один юный отгадчик ответил так:
— Это я! Когда я бегу с бревном, руки заняты, и я уже не могу поднять маленький камень.
Есть у меня загадки и посложней. Например, такая:
Он свой морщинистый живот
То выставит, то спрячет.
То вместе с нами он поёт,
То вместе с нами плачет.
До отгадки мы постепенно добираемся: это баян, аккордеон.
В середине 90-х я однажды загадал эту загадку тогдашним третьеклассникам и тут же получил ответ:
— Это наш президент! Ельцин!..
Во время одной из встреч тоже загадывал загадки и дошёл до загадки про собаку: «Вы знаете особенность мою: я сидя выше, чем когда стою…» Умный мальчик Гена выдал потрясающий ответ: «Это, — сказал он, — поэт. Когда поэт сидит и пишет стихи, он на голову выше всех, в том числе и себя, когда стоит и ничего не пишет».
Выступаю в школе и хочу почитать стихи о молочном зубе — тема для детей понятная, болезненная, но весёлая. Спрашиваю:
— У кого остался последний молочный зуб?
Один из мальчишек:
— У моей бабушки!
Ещё в стародавние времена — выступаю перед огромным залом в районном Доме культуры. Детей — сотни три, не меньше.
Читаю стихи и с трудом перекрикиваю этот галдящий зал.
После выступления подходит массовичка:
— Мне очень понравились ваши речёвки! Где их можно взять?
В шестом классе писали сочинение: «Какой я хочу видеть родную школу». Один ученик написал: «Я вообще не хочу её видеть».
Реалии прежней жизни стремительно уходят, однако наше косное школьное образование не хочет с этим мириться.
В знакомой школе учительница младших классов дала ученикам задание написать небольшое сочинение со словами: плуг, сено, борозда, покос, чернозём, и т. д. Уж не знаю, что написали остальные ученики, но дочка моих друзей, с ног до головы городская девочка, вымучила из себя одну-единственную фразу: «Борозда стояла в музее».
Один из моих дошкольных собеседников долго мучился вопросами, что такое мысль и как работает человеческий мозг. Наконец, он выдал формулировку, заслуживающую всяческого внимания: «Мысль, — сказал он, — это когда рот закрыт, а голова говорит». «Думать полезно, — сказал он в другой раз. — А дальше — не знаю».
Среди многочисленных опечаток, которые сегодня можно встретить чуть ли не в каждом издании, одна меня растрогала до слёз. В книге о детском творчестве я обнаружил тихую радость для глаза: «Литературно одараённые дети».
Моя знакомая маленькая Диана увидела, как во двор въезжает машина «Скорой помощи».
— Счастливый человек! — сказала Диана.
— Это почему же?
— Прокатится на «Скорой помощи» — карета всё-таки!
На встречах с детьми самый распространённый вопрос — сколько вам лет? Я традиционно отвечаю: тысяча. Один пятиклассник заметил:
— Да вы не писатель, вы прямо Тутанхамон!
Детей интересует всё. Где родился, сколько лет, какая семья и т. д., и т. п. Устав от одного и того же, говорю:
— Хватит. Кто задаёт последний вопрос?
Последней тянет руку девочка Луиза:
— У меня не вопрос. Я просто хочу вам сказать большое спасибо за то, что вы бросили жену и приехали к нам!
На одном из моих выступлений в глубинке шестилетняя Лиза, дочка одной из библиотекарш, прочитала, жутко стесняясь, мои стихи, но когда я восхитился её чтением, тут же стала вешаться мне на шею: «Давай скорее поженимся! У нас будет мальчик и девочка». Я: «Тогда поехали прямо сейчас со мной в Петербург». Она, помедлив: «Нет, я, пожалуй, пока останусь здесь». Ещё помедлив: «Но буду скучать». Так, на самом деле, рассказала свою будущую жизнь.
Дети очень тонко и точно реагируют на то, о чём поётся в песнях. Одна моя знакомая в детстве была уверена, что в знаменитой «Катюше» первая строка звучит так: «Расцветали яблони игруши», и долго просила взрослых, чтобы те купили ей яблок именно этого сорта. А один юный любитель песен никак не мог понять, почему Леонид Утёсов поёт о том, что Молдаванка и Пересыпь уважают какую-то кость у моряка.
Недавно я стал свидетелем такого разговора. Маленькая Женя спрашивает:
— Мама, а мы как-нибудь поедем с папой на океан?
— Ну, не знаю, может и поедем когда-нибудь, а что?
— Я хочу посмотреть на Остров Невезения.
— Да, но это сказочный остров, его нет на самом деле.
— Как это нет? В песне же ясно сказано: «Остров Невезения в океане есть!»
На встречах в младших классах я часто рассказываю о моём соавторе, таксике Берримоше, вместе с которым мы написали много стихов. В одном первом классе эта тема настолько увлекла слушателей, что они засыпали меня вопросами:
— А ваша собака в живых или в мёртвых? — А автограф у неё взять можно?
Возвращался в поезде из Москвы. Рядом, на коленях у матери, ребёнок — рисует каляки-маляки на бумаге, расположившись за столиком. Во рту — соска. Гундосит что-то, время от времени берёт машинку и возит ею по тому же столику. Машинка падает под моё сиденье. Я достаю её и протягиваю малышу: «У тебя упало…» Он внимательно смотрит на меня, одной рукой берёт машинку, другой вынимает изо рта соску и детским басом говорит: «Спасибо!» Потом засовывает соску назад в рот и, продолжая мурлыкать, принимается за свои каляки. Настоящий современный ребёнок!
Приехали выступать в Ростов-на-Дону. Пока из аэропорта нас везли в областную библиотеку, мы насладились рекламой по радио. Особенно всегда радует участие в рекламе детей. Дебильный детский голосок декламирует: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром…» — «Даром, девочка, даром!» — ликуя, отзывается столь же располагающий к себе мужской бас. Зато, оказавшись в городе, мы нашли наслаждение и глазу, когда стали встречать лотки с мороженым, украшенные лозунгом: «Миру — мир! Всем — пломбир!»
Нашёл у себя в архиве ответы детей на вопрос «Что такое детское время?». Вот некоторые из них:
«Детское время — это когда тебе нравится еда из Макдональдса».
«Когда я был у бабушки в деревне, я катался на козе. Это и есть детское время».
«Ну вы подумайте, только в детское время мама уговаривает вас пойти к зубному после того, как вы съели все в доме конфеты!»
«Это чудо из чудес, время детское. То вообще совсем уходит, то вперёд, а то назад, а то вообще так тянется, как жирафу нравится».
«Дедское время это весёлые дни. Школа, заапарк. Мне кажется, дедское время это жизьнь. Я люблю своё дедское время. Я лублу читать книжки и один раз попробовал написать книжку у меня получилось. Я учусь хорошо на 4–5. Я знаю цывры от 1 до трилеон».
С Пушкиным связано в детской жизни гораздо больше, чем мы думаем. О Пушкине интересно писать. Из тех же школьных сочинений:
«У маленького Саши была очень хорошая, добрая няня Арина Родионовна. По вечерам она рассказывала Саше стихи и сказки Пушкина».
«В Пушкина на дуэли стрелял француз-дантист».
«В образе Татьяны Пушкин первый отобразил всю полноту русской женщины».
«Маша побледнела, узнав, что её сватает Верейский. Тогда Кирила Петрович строго сказал: «Маша, выйди из комнаты и вернись к нам навеселе!»
«Маша Миронова — клёвая, а Швабрин вообще — козёл».
Ещё интереснее писать о Пушкине стихи. Например, к 200-летию со дня рождения поэта, пушкиниана пополнилась такими замечательными произведениями второклассников:
Мы вчера в Лицее были
И в класс Пушкина ходили.
Он писал свои стихи
Вместо арифме-ти-ки!
А ещё — так:
Сидел Пушкин на опушке
И писал стихи.
Громко квакали лягушки
И кричали петухи.
Детская народная тропа к поэту не зарастает!
Пришёл холодильный мастер по имени Захар. Долго возился с мотором, скептически приглядывался к нашему новому холодильнику, вертел его так и сяк; в конце концов, как выяснилось, ничего с ним не сделал, зато поговорил.
— Вы, — говорит, — наверное, профессор, вот у вас сколько книг.
— Нет, — говорю, — не профессор.
— А чем же вы занимаетесь?
— Литературой.
— Пишите, что ли?
— Ну да, пишу. Для детей.
Тут он посмотрел на меня пренебрежительно-недоверчиво и говорит:
— К кому не приду, все пишут. И всё — для детей!