Прилетела весной на север Сова. Сбросила с себя зимнее белое платьице, надела летнее, серое. Посмотрелась в бочажок, осталась довольна собой — вполне матерью быть может. Приказала мужу:

— Переодевайся и ты. Нечего форсить. Праздники кончились. Работать начинаем. Да и надежнее в сером: спрячешься среди камней, и найди тебя, такого серого, попробуй.

— Да уж, попробуй, найди серого, — согласился с нею муж, и тут же снял он с себя белые штанишки, надел серые.

Курточку белую снимать не стал.

— Так, — говорит, — надо.

Свили они гнездо, положила Сова в него четыре яичка, потом еще восемь положила рядом и села птенцов высиживать.

Сидит она один раз и видит: идет на нее из тундры Песец и облизывается. Видать, только что разорил чье-то гнездо и теперь высматривает, чье бы еще разорить для пары.

Испугалась Сова, сидит, не дышит. И даже моргать боится. Не знает, что делать ей. Уйти с гнезда — увидит Песец: белеют яички — и выпьет их. Остаться — себя под смерть подвести. И даже посоветоваться не с кем: мужа не видать нигде.

Только подумала о нем, а он и выбежал из-за камня и , пошел навстречу Песцу. Идет, курточку на себе беленькую форсисто одергивает, прихорашивается будто.

Увидел его Песец и почувствовал себя охотником, шагнул к нему. Зажмурилась Сова, конец ее мужу, а он — виль! — и спрятался за камень. Песец за ним, а он — виль! — за другой камень перебежал. Так от камня к камню увел его далеко от гнезда. Поднялся в небо, помахал крылышками.

Будь здоров, дружище Песец! Счастливой тебе дороги по болотной тундре.

Вернулся к жене, спрашивает с гордостью:

Поняла теперь, зачем я на себе курточку белую оставил и в тайне держал? Белого меня далеко видно. Вот и пусть гоняются за курточкой моей, а ты сиди себе в гнездышке, выводи птенцов таких же, как я, молодцов.

От многих опасностей муж Совы гнездо спас. Кто бы ни появился подозрительный поблизости, он сейчас же одергивает курточку белую и навстречу выходит. Прикинется хроменьким и — ковыль! ковыль! — увлекает непрошеного гостя за собой, от гнезда уводит.