Прибегает заяц Длинные Уши к другу, смотрит: сидит Рваный Бок под елочкой и, сложив губы трубочкой, дует:

Фить... Фить...

Ты что делаешь? — спрашивает у него заяц Длинные Уши.

Свистеть учусь, — отвечает Рваный Бок.

Зачем?

Как зачем? Вот ты идешь по роще и молчишь, а можно идти и посвистывать, — сказал Рваный Бок.

И снова подул:

Фить... Фить...

Мимо зайчонок бежал, плакал. Остановил его Рваный Бок, спрашивает:

Ты чего это слезы льешь?

Федотка обидел, — отвечает зайчонок.

Федотка? — переспросил Рваный Бок. — Это щенок лопоухий?

Да. Играю я на лугу, а он подбежал ко мне, схватил за ухо, кричит: «Идем к деду Григорию, он из тебя шапку сделает». Чуть вырвался.

Успокоил Рваный Бок зайчонка:

Не плачь. Нехорошо плакать.

Репкой угостил его. Вспомнил: дал он клятву Пушку, что будет помогать тем, кто в беду попал, сказал другу:

Надо проучить Федотку, чтобы знал он, как маленьких обижать.

Что ты, — попятился заяц Длинные Уши, — он же собака. Хоть и маленькая, но собака.

И собак учить надо. Готовься, — сказал Рваный Бок.

И подул:

Фить... Фить...

В полночь к Федоткиной конуре подошли. Сквозь сон слышал Федотка, как кто-то осторожно подкрался к его постели. Почувствовал, что его взяли за ошейник и открыл глаза.

Ночь была ясная, лунная. За стеной в сарае тяжело вздохнула корова. Ягненок заблеял. Возле Федоткиной постели стояли двое: рядом — Рваный Бок, чуть дальше — заяц Длинные Уши. Он переступал с ноги на ногу, и усы его маленько подрагивали.

Ты за что зайчонка обидел? — спросил Рваный Бок и кивнул другу. — Бери его! Потащили его к нашему медведю. Он с ним поговорит!

Верти-и-хвост! — заверещал Федотка.

И сейчас же на соседнем дворе бойко отозвался пес Вертихвост:

Я здесь, Федотушка!

Когда длинный узколобый Вертихвост просунулся в Федоткину конуру, зайцев там уже не было. Федотка лежал колбаской у стены и дрожал:

Зайцы-ы!.. К медве-едю-у!..