Пристрастился Рваный Бок лягушек по ночам на озере слушать. Придет по вечерним сумеркам, сядет на бережке, ждет. Вот из-за полей луна выкатывается. Желтая. Большая. Ветерок дуть начинает. И слышит Рваный Бок: где-то совсем рядом, под корягой, лягушка потягивается, подружку зовет:

Ку-ма? Ку-ма?

И тут же с противоположного берега отзываются на ее крик:

Штво ты? Штво ты?

Ох... Ох...

Плы-ву, плыву...

Шлепанье. Плеск. Тихо.

Через минуту слева начинают шептаться:

У-ор. У-ор.

Я — твой. Я — твой.

Н-не надо. Н-не надо.

Ир-ра, Ир-ра.

И тут же из-под коряги высовываются две ехидные лягушачьи мордочки и шлепают губами:

Шлы-шишь? Шлы-шишь?

Вот-квак! Вот-квак!

И опять прячутся. И с середины озера доносится веселое:

Кр-ра-сиво! Кр-ра-сиво!

Красиво, — шепчет Рваный Бок и поводит ушами.

А озеро уже поет сотней голосов. И один другого краше.

И не уходил бы Рваный Бок домой, так бы и слушал. Но небо с каждой минутой бледнеет. Заря загорается. Расходятся лягушки. Прощаются:

По-ква. По-ква.

Квак же твак? Квак же твак?

Вот твак. Вот твак.

О-ойр, о-ойр.

И все стихает.

Но Рваный Бок еще долго не уходит, слушает — не запоет ли еще кто. Лягушки молчат. И заяц нехотя бредет под елочку, а с наступлением вечера опять сидит у воды и слушает.

И вот один раз приходит Рваный Бок к озеру и видит: сидит на его месте заяц с длинными-длинными ушами. И усы у него подрагивают.

Ты ч-чего здесь делаешь? — шагнул к нему Рваный Бок.

А заяц с длинными ушами попятился, попятился. И отвечает :

Л-лягушек слушаю.

Видит Рваный Бок — боится его длинноухий. Как затопает ногами:

Как ты смел моих лягушек слушать?

Кинулся было бежать заяц с длинными ушами, да поскользнулся и — бултых! — в озеро. Только брызги полетели. Вынырнул, похлопал по воде лапками —леп-леп-леп —

и опять опустился. А’ над ним — пузыри, пузыри. Потом еще раз вынырнул и снова пропал.

Видит Рваный Бок — плохо дело, тонет заяц-то. Забегал по берегу:

Давай, давай лапку! Давай, давай лапку!

А заяц с длинными ушами покаясется-покажется над водой и опять его нет. Покажется-покажется и снова пропадает. Потом уж и показываться перестал.

Охнул Рваный Бок и сиганул в озеро. Нащупал утопленника на дне, выволок на берег за уши.

Лежит заяц на зеленой травке и не дышит. Живот большой-большой, как гора, а сердце чуть бьется — тук-тук.

Вскрикнул Рваный Бок и ну зайца с длинными ушами откачивать. Забили у того два фонтанчика из ноздрей и живот опадать начал. Зашевелился заяц, вздохнул.

Живой! — затормошил его Рваный Бок.

С земли приподнял. Посадил. Гладит его.

Зашевелился! Живой. Тебя как зовут?

Заяц Длинные Уши.

А меня — Рваный Бок. Видал, царапины на боку? Это меня медведь Спиридон из берлоги вышвырнул. Да не плачь ты, не плачь. Я тебя не обижу. Слушай моих лягушек, мне не жалко. Это я так, попугать тебя хотел. А ты больно сильно испугался.

Я всегда сильно пугаюсь. Сердце у меня робкое.

А ты чей будешь? Я тебя вроде раньше у нас в роще не видел.

Из Осинников я, — сказал заяц Длинные Уши. — Нельзя мне там жить стало, я и убежал к вам.

И начал рассказывать о себе.