Эффектная женщина в туфлях на высоченных шпильках и с распущенными белыми волосами вошла в больничную палату. За ней шествовал здоровенный детина с тоже длинными, но рыжими волосами. Оба были в медицинских халатах, только на мужчине он не сходился примерно на полметра. Это были, конечно, Яна Цветкова и Марек Касински, пришедшие в травматологическое отделение к Леше Гусеву, как положено, с цветами, конфетами и мандаринами. Больница была самая обыкновенная, но довольно-таки большая и с ремонтом. В палате находились четверо. Причем трое мужиков красовались гипсом на разных частях своего тела и покинуть палату не могли. Один только Леша с перевязанной головой был способен передвигаться, что он и сделал, взяв посетителей под руки и предложив:

– Пойдемте на лестницу, покурим.

– С удовольствием! Только я не курю, – откликнулась Яна.

– Ничего, посмолишь с нами за компанию, – подал голос Марек Касински, снова продемонстрировав удивительное знание русского жаргона.

Это был уже второй их визит за два дня к Леше, который наконец познакомился с норвежцем, так сказать, вживую.

И он опять заговорил на больную тему.

– Если бы не Марек, ты бы был уже мертв! – вздохнула Яна.

Ну да, именно ученый в своей далекой Норвегии заподозрил, что с Гусевым что-то не так, когда тот не вышел на связь по Интернету. И не только забил тревогу, но и сам лично прилетел в Россию, в которой никогда не был, совершив почти подвиг, поскольку по своему образу жизни фактически не покидал дом. Конечно, друзья, а прежде всего Яна Цветкова, спохватились бы и, возможно, нашли бы Лешу, но было бы слишком поздно, это точно. Потому что, по заключению врачей, тот максимум часов через двадцать умер бы от обезвоживания. Так что решение Марека сняться с места буквально спасло жизнь горе-патологоанатому. Кроме упомянутого обезвоживания, у Гусева были обнаружены тяжелейшая психологическая травма и нервное истощение, а также травма головы.

И вот сейчас Цветкова и Касински стояли рядом с Лешей на лестничной клетке больницы возле привинченной к батарее железной банки-пепельницы и курили. Яна все время кашляла, но сигарету не бросала, твердо решив курить вместе с мужчинами.

– Ну ты, Леша, даешь! Решиться на такое в одиночку! – возмущалась она.

– А что было делать? – вздохнул Гусев. – Раз единственный человек в мире, который мог найти остатки яда в трупах, согласился мне помочь, я не мог поступить иначе.

– Ты преувеличиваешь мои способности, – сказал Марек.

– А ты не знаешь о своей славе, о том, что пишут люди в Интернете!

– Разве же можно верить всему, что пишут в Интернете? – усмехнулся Касински.

– Я верю в твой талант, – упрямо склонил голову Алексей.

Выглядел он, конечно, ужасно: сильно похудевший, очень бледный, с трясущимися руками и постоянно оглядывающийся по сторонам. Яна содрогалась всякий раз, едва вспоминала, что ее друг целых трое суток пролежал захороненный в гробу под землей. И ведь он не мог знать, что его спасут. Был обречен на страшную смерть и ждал ее.

«Наверное, так и совсем с ума сойти можно. Неужели Леша не оправится?» – думала она с большим сожалением.

– Выглядишь ты не очень… – честно сказала Цветкова.

– Сам чувствую… Я еще и сон потерял. И часть зрения – до сих пор на свет реагирую, – пожаловался Леша, опять воровато озираясь.

«Бедный», – вздохнула Яна.

– Ты в самом деле почувствовал, что за тобой следят? – спросил Марек. – Ты сообщил мне об этом.

– Именно что почувствовал! Со мной следователь говорил, а я ничего путного вспомнить не смог… Знаете, у меня уже после первого посещения кладбища крыша слегка поехала, мне начало что-то мерещиться. Я ездил на попутках и по не очень людным дорогам, но все время какая-нибудь машина следовала сзади. Хотя, может, люди тоже по своим делам ехали? – Алексей задумался и снова оглянулся. – А на третьем кладбище, в последнем пункте своего путешествия, я стал рыть могилу и вдруг ощутил ужасный удар по голове. В глазах словно свет выключили, и очнулся я… – Гусев запнулся. – Ой, вспоминать не хочется…

– И не надо! – поняла его Яна.

Но Леша не намеревался сдаваться.

– Когда я понял, что похоронен заживо, на меня навалились вселенское отчаяние, ужас и душевная боль. Это были страшные минуты, часы… как оказалось, трое суток… И если бы не вы, ребята…

– Проехали! – махнула рукой Цветкова.

– А ведь кто-то тебя действительно выследил. И ему то, что ты делал, не понравилось… То есть тот человек воспрепятствовал твоим действиям по сбору трупного материала для исследования, – сказал Марек.

– Точно так. Не знаю, кто это был, но он, видимо, решил, что убил меня, поскольку даже не порылся в моих вещах и не уничтожил образцы от двух других мужей Анфисы.

– Значит, с учетом, что я взял и третий образец, у нас полный комплект? – спросил Марек.

Леша кивнул.

– Я могу приступить к анализам?

– Можешь. И я надеюсь, ты что-то найдешь. Не зря же я чуть не погиб!

– Я постараюсь… – пообещал норвежский ученый.

– Боюсь, я тебе сейчас не помощник, мне необходимо прийти в себя, – виновато добавил Гусев.

– Я и не прошу твоей помощи. Ты сделал все, что мог, и даже больше. Теперь дело за мной. Но обещать я ничего не могу.

– Я знаю. Но – или ты, или никто, – почесал затылок Алексей.

– А ведь нападение на тебя – косвенная улика того, что с Анфисой не чисто, – задумалась Яна. – Наверняка это дело рук ее подельников.

– Мы можем только предполагать, я же, к сожалению, ничего не видел… – Леша тяжело вздохнул. – Я и следователю не признался, чем занимался, прекрасно понимая противозаконность своих действий. Меня бы точно обвинили в осквернении могил и упекли бы в тюрьму. Хотя, узнав, кто я по профессии, могли решить, что у меня острое психическое расстройство, и засунули бы в больницу определенного профиля, а это не лучше первого варианта. Поэтому я сказал следаку, что езжу по кладбищам в поисках могилы бабушки. Даже если отследят мои передвижения, убедятся, что я не вру. А уж кто на меня напал и за что, пусть сами ищут. Хотя вряд ли найдут… Главное, я сейчас – исключительно пострадавшая сторона. Надеюсь, что не зря…

Цветкова и Касински еще некоторое время побыли с Алексеем, попытались его отвлечь и развлечь, а затем ушли.

– Да… подкосило его захоронение-то… – отметила Яна.

– Я не знал его раньше, чтобы иметь возможность сравнить, но думаю, что любого бы подкосило, – откликнулся Марек.

– Пусть лежит и лечится… Ася к нему с передачками ходить будет, – сказала Яна.

– Чем больше народа будет выводить его из теперешнего состояния, тем лучше, – кивнул норвежец. – Кстати, еще проблема вырисовывается.

– Как я устала! Одни проблемы! Что еще? – наигранно-капризным тоном проговорила Цветкова.

– Провести исследования я смогу только у себя дома. А как я с трупным материалом и тремя человеческими ребрами в багаже пройду таможенный контроль в аэропорту?

Яна, широко раскрыв глаза, посмотрела на рыжеволосого ученого из северной страны.

– Ситуация… Официального разрешения у нас нет, и мы его не получим, не посадив самих себя за решетку. Вот ведь черт! Как хорошо, что я одна, ведь никакой мужчина не выдержал бы такую женщину рядом?

– Ты на самом деле одна? – спросил Марек.

– А что? Не похоже?

– Никогда бы не подумал. Ты такая яркая! Хотя… – Касински задумался.

– Что?

– Ни один бы муж не разрешил, чтобы его жена разъезжала в компании с незнакомым мужчиной по кладбищам с весьма сомнительной миссией. Да, я должен был догадаться, что ты не замужем.

– Но у меня мог быть такой же чокнутый бойфренд, – обиделась женщина.

– Чокнутый с тобой долго не выдержит. Наоборот, тебе нужен очень собранный, умный и рассудительный человек. Ну и, конечно, смелый.

– Я бы на такого согласилась, – вздохнула Яна.

– А у меня есть желание пригласить тебя к себе в гости. Ничего личного! – сразу же добавил Марек. – Просто почему-то не хочется расставаться с тобой.

– Расстанешься тут… Так, давай серьезно. Надо найти способ, как тебе вывезти раздобытое с риском для жизни добро. Иначе игра и правда не стоила свеч!

– А ты можешь что-то придумать? – посмотрел на нее с надеждой ученый.

– Придумать-то я много чего могу, был бы толк… – ответила Яна. – Ты когда уезжаешь?

– А ты со мной?

– Хотелось бы, конечно, увидеть Норвегию. Это прямо судьба какая-то… Второй раз приглашают за последнее время именно в Норвегию. Значит, надо съездить. Одна проблема…

– Еще одна?!

– Я не летаю самолетом.

– Боишься?

– Не то слово! Просто леденящий душу страх сковывает все тело.

– Многие боятся, – ответил Касински.

– Но не до полуобморочного состояния. У меня в воздухе неадекватность поведения усиливается во много раз! – многозначительно проговорила Яна.

– Хотел бы посмотреть…

– Садюга!

– Нет, я не из этих, – покачал головой Марек. – Договорились, я займусь билетами и визой для тебя.

– Ладно, поеду! – махнула рукой Яна. – Ты же не бросишь меня там, на чужбине?

– Ты не будешь скучать! – заверил мужчина.

– Мне интересно посмотреть, как ты будешь проводить исследования, ради этого и полечу, – твердо решила госпожа Цветкова. – Позвони мне и скажи, когда прибывать в аэропорт.

– Позвоню. Только что делать с образцами?

– Они где?

– В чемоданчике. У меня в номере, в гостинице.

– Передашь его мне. Я обо всем позабочусь…

– А мне не поведаешь, что надумала?

– Меньше знаешь – крепче спишь… А если честно, я еще сама до конца не знаю, что сделаю. Втянули вы с Лешей меня в историю… Потом все будут невинными жертвами, а Цветкова, как всегда, исчадие ада! В общем, вкратце: у меня много знакомых, через них я выйду на других знакомых, и так далее… Устраивает такой ответ? А твои рыжие космы мне что-то надоели… Все, увидимся уже в аэропорту. Понятно?

– Не женщина, а ведьма, – нахмурился Марек.

– Еще скажи – Баба Яга!

– Нет, Баба Яга – это что-то старое и вредное… У нас в Норвегии есть ведьмы, их зовут Хильдры. Они живут в горах, в лесу, на островах… Вообще везде, куда нельзя ходить маленьким норвежским детям, потому что их пугают Хильдры.

– У нас тоже есть лешие и водяные, – кивнула Яна. – Ну и что там с вашими норвежскими ведьмами? Они хоть не похожи на злобных троллей с большими бородавчатыми носами и глазками-пуговками, выглядывающими из-под копны торчащих во все стороны волос? Именно такие фигурки я видела у знакомых, которые посещали вашу страну в качестве туристов.

– Нет, тролли – это тролли, – засмеялся Марек. – Живут тоже везде, где только можно, даже в домах, только прячутся, потому что не хотят встречаться с людьми.

– И тоже пугают бедных детей?

– Пугают. Но иногда и поощряют. Дело в том, что тролли бывают злые и добрые. Так вот, добрые тролли защищают малышей и дарят им подарки за хорошее поведение. А злые тролли могут утащить в горы или в царство бога водопадов. Туда обычно попадают дети, которые плохо учатся и плохо себя ведут…

– Ну, понятно! Кто бы сомневался! – захихикала Яна.

– Так что тролли – одно, а Хильдры – совсем другое. Наши ведьмы очень красивые и всегда молодые, то есть нестареющие женщины с длинными волосами и стройными телами.

Яна поправила свои длинные локоны и потрогала свою тонкую талию.

– Пока подходит… Я согласна законсервироваться и больше не стареть.

– Однако ничего просто так не бывает, – внимательно посмотрел на нее Марек. – Если где чего-то прибудет, значит, в другом месте убудет – известный же закон. Вот у ведьм была забрана душа. И еще одно качество у них отсутствует.

– Какое?

– Они не способны любить. Совсем! Никого! Ни детей, ни мужчин. Но мужчины им нужны для продолжения рода. Поэтому своими чарующими речами, красивыми глазами и магическими знаниями Хильдры заманивали мужчин в свои сети, уводили мужей из семей, а путников с дорог. А там мужчина попадал в рабство, использовался для оплодотворения… Именно использовался. Сердце Хильдры оставалось совершенно бесстрастно, ведь в нем не было… чего?

– Любви, – ответила Яна.

– Правильно! Молодец, хорошо слушаешь. А потом мужчину убивали, как уже ненужного, и в плен чар заманивался следующий субъект.

– И им никого не жалко было? – искренне спросила Яна.

– Никого! Хильдры спали с мужчинами-пленниками, и у них не возникало никакой привязанности, представь себе… Кстати, рождавшихся мальчиков скидывали в ущелье, в водопады вместе со своими отцами. Вот… – Марек перевел дух.

– Ужас! Ну, у вас и сказки!

– Скорее, легенды.

– Да какая разница! Все равно – жуть.

– Еще у ведьм под длинными юбками были копыта и…

– Рога! – добавила Яна.

– Нет, не угадала. Хвосты, как у чертей, – блеснул глазами рыжий детина.

– Все, хватит! Ты утомил меня, не хочу больше слушать о ваших ведьмах. Я – не такая! Я много лучше!

– Да я тебя вообще-то не имел в виду. Странно, что ты сама о себе заговорила, – удивился Марек.

Этот разговор они вели в красном «Пежо» Яны, и госпожа Цветкова ловко лавировала в плотном потоке автомобилей, двигавшихся по центральным улицам Москвы.

– В тебе что-то есть от… ну, – посмотрел на нее ученый сбоку.

– От ведьмы?

– От роковой женщины…

– Тебе видней, – усмехнулась она.

– У нас в стране вообще женщины взяли власть в свои руки. Их больше всего в парламенте, они добились принятия законов о полном равенстве с мужчинами, совершенно спокойно рожают детей без мужа и имеют большие дотации от государства. А вот мужское население, наоборот, мельчает… Все чаще мужчины пьют, это становится проблемой…

– Да ладно! Я думала, пьянство – сугубо российская проблема, – покосилась Яна на спутника.

– Алкоголизм – национальная проблема Норвегии, – продолжал тот. – И все больше мужчин впадает в такое заболевание – когда ничего не болит, но очень плохо на душе… Не помню, как оно называется по-русски…

– Депрессия?

– Точно! Вот в ней у нас большая часть мужчин и находится. И многие кончают жизнь самоубийством.

– Кошмар! Немудрено с такими-то легендами!

– Очень печальное явление, – тяжело вздохнул Касински.

– Женщины – существа генетически сильные, потому что именно они вынашивают детей, то есть заняты непосредственным продолжением жизни, – пустилась в пояснения доктор Цветкова. – Понятно?

– Кто же спорит? Но мужиков жалко…

– Пожалуй, я с тобой соглашусь. Донорской спермы на всех не хватит, поэтому нельзя загонять ваших мужчин в депрессию уж так массово. Кстати, мы приехали – твой отель… Я подниматься не буду, тут подожду. Принеси мне ваши… образцы. – Яна поморщилась.

– Как скажешь…

Через несколько минут Марек вернулся с небольшим чемоданчиком в руке. Мадам Цветкова как глянула на него, так и пришла в ужас.

– С ума сошел? Нет, я с таким страшилищем не поеду. И в свой багаж его содержимое не положу. Даже дотрагиваться не хочу. Что же делать?

– А давай поедем в какой-нибудь магазин и купим что-нибудь более подходящее?

– Давай.

И они отправились в ближайший бутик.