Шаря по дну лодки, стальная рука Тони нащупала револьвер, выроненный роском. Шепча неизвестно кому слова благодарности, он твердо сжал рукоятку.

Будда и его спутник разыскали фонарь и, направив луч в море, продолжали стрелять. Их фигуры представляли отличную мишень. Чуть приподняв голову, Тони прицелился в военного полковника, стараясь приспособиться к движению лодки и не обращая внимания на то, что большая пуля прошипела буквально в нескольких дюймах от его лица.

Странно было убивать человека в такую прекрасную ночь.

…Сейчас!

Роскиапское оружие было великолепно. Тони не почувствовал никакой отдачи. На пляже у самой воды Будда что-то квакнул, как лягушка, и рухнул в море вместе с фонарем.

— Боже ты мой! — уважительно произнес Тони.

Он повторял это вновь и вновь, пока его лодка набирала скорость… Шок после убийства прошел, и наступило ликование. Тони ощутил такое варварское упоение, что даже испугался. Он мог сделать все. Он мог спасти мир!

Восторги поубавились, когда он задумался, есть ли у росков загробная жизнь и — если есть — то где сейчас может быть Будо Будда, тело которого плавало в воде.

Впрочем, Тони быстро переключился на более насущные вопросы.

До полуночи оставалось еще часа полтора. Время скользило со скоростью рыбачьей лодки. Мюррея нужно было найти прежде, чем до него доберутся роски, если, конечно, он еще не попал к ним в руки. Очевидно, первое, что должен был сделать Тони, достигнув берега, это доложить обо всем Стобарту или любому другому агенту Службы Безопасности. Продолжать в одиночку гоняться за Мюрреем было глупо, и все же Тони поймал себя на мысли, что хочет именно этого — встретиться с ним лицом к лицу…

Да, он хотел убить этого здорового, немногословного космического волка. Даже — и он с испугом почувствовал в себе нарастающее возбуждение мечтал его убить!

Но другая — спокойная — половина его мозга просто хотела решить загадку исчезновения Мюррея и понять, что за этим крылось. Просто! Тони снова вспомнилась Луна, Сектор 101. О том, что там произошло, Мюррей сказал одно, а Стобарт — совсем другое. Они оба могли говорить правду и оба могли лгать, но что произошло в действительности — большой вопрос. Правда была похожа на гравитацию: она существовала всегда, по многие просто не обращали на нее внимания.

Сунув в карман роскианский револьвер, Тони глубоко вздохнул. Он вспомнил одно из самых первых своих впечатлений. Ему было три года. Он выбрасывал из коляски игрушки. Игрушки падали на землю. Каждый раз, когда он бросал игрушку, она падала на землю. Вниз.

Он пытался бросать другие игрушки, ботинки, шляпу, одеяло. Все они падали вниз. Он до сих пор помнил свое тогдашнее разочарование. И даже сейчас продолжал ненавидеть эту безысходность, это отсутствие выбора.

То же самое происходило и с правдой: ему просто надо было не обращать внимания на факты, откидывать их в сторону, и тогда правда откроется сама собой. А от правды этой сейчас зависело будущее Земли.

Но в настоящий момент все это было чистой абстракцией. Он знал, что должен ненавидеть росков — пять тысяч из них на Земле и миллионы на Альфе Центавра II.

А ненависти не было. Быть может, потому, что он теперь знал одного из них? Точнее, одну… Храбрая такая, красивая…

Он переключил свое внимание на управление лодкой.

Парус был квадратным, и им легко было управлять.

Тони подумал, что ему, вероятно, потребуется больше времени для того, чтобы добраться до Суматры, чем нужно ракете на трассе Земля — Луна. Прогресс был той лихорадкой, к которой многие части мира были иммунны. Пройдут тысячи веков, а все равно землю будут вскапывать где-нибудь мотыгой.

Тони повезло. Юго-восточный муссон наполнил парус, и через полчаса уже показалось побережье. Еще через час он был уже у скалистого берега, высматривая место, где можно высадиться. На небольшом участке каменистого берега стояли две хижины, в одной из них горел желтый свет. Днище лодки проскрипело по песку и камням. Тони выбрался из нее и побрел к жилью.

Среди деревьев стояла маленькая лачуга. Оттуда славно пахло: дымом и едой. При свете луны Тони заметил старика с трубкой, тот довел его до дороги. Пока они шли, Тони с большим облегчением узнал, что находится всего милях в двенадцати от Паданга.

— Примерно в часе ходьбы отсюда, — сказал старик, — есть телефон, по которому вы можете поговорить со столицей. Если вы попросите прислать за вами машину, вы быстро будете в городе.

— Спасибо. Конечно, я так и сделаю. Где этот телефон, вы говорите? В частном доме или в магазине?

— Нет, телефон этот на новой фабрике, которая делает пищу из морской воды.

Тони понял старика: тот имел в виду планктонный завод в Сампанге. Когда они дошли до дороги, он с чувством поблагодарил старика и попросил принять в подарок ту рыбачью лодку, на которой он прибыл. Восхищенный туземец почти насильно впихнул Тони пакет — еду, завернутую в пальмовый лист. Тони поблагодарил и с легким сердцем зашагал по дороге. Он поел на ходу.

Хотя дорога была узкой, он отчетливо видел ее в лунном свете. По обеим ее сторонам простирались джунгли.

Минут через пятьдесят он увидел перед собой завод по переработке планктона. К этому времени Тони уже несколько выдохся и устал. Луна неожиданно скрылась за облаком. Прислонившись к дереву, он постоял, отдыхая и обдумывая положение. Над верхушками деревьев прокатился раскат грома, и Тони вдруг осенило.

Мина, когда он расспрашивал ее в «Рокси», сказала, что Мюррей пошел сюда, на плантацию планктона.

У капитана Космической Патрульной Службы могла быть только одна причина, чтобы идти на этот завод.

Ведь завод был полностью автоматизирован, и из людей здесь был только один инженер — днем, и сторож — ночью. Мюррей, должно быть, выбрал это место, чтобы скрываться здесь, пока не установит контакта с агентом росков. Вряд ли бы кому пришло в голову искать его здесь.

Тони решился. В кармане у него лежал роскианский револьвер. Если Мюррей здесь, Тони сам его найдет.

У него с Мюрреем свои счеты. А после этого у него будет достаточно времени, чтобы позвонить Стобарту или в Совет Безопасности.

Сквозь деревья виднелся завод планктона. В лунном свете он выглядел, как айсберг. И, как у айсберга, нижняя часть его находилась под водой, потому что сам завод стоял на берегу моря — фасад красовался на земле, а производственные помещения глубоко вдавались в Индийский океан.

Каждый день миллионы тонн морской воды проходили через его огромные чаны. Воду отделяли от планктона, крошечные микроорганизмы отфильтровывались в танкеры с нейтральным раствором, где вырастали до нужных размеров, затем проходили синтезацию и превращались в прессованные кубики пищи, может быть, и неаппетитные, но высококалорийные. Такие заводы располагались на относительно равном друг от друга расстоянии по всему побережью Индийского океана и Китайских морей и в значительной степени решили проблему питания в этих местах.

Тони осторожно подошел к заводу.

Хотя он никогда и не бывал здесь раньше, место показалось ему знакомым благодаря той широкой рекламе, которая и принесла популярность этим заводам. Он знал, что на завод почти невозможно было пробраться. Где же в таком случае мог скрываться от погони человек?

Только один ответ казался возможным: со стороны моря.

Многочисленные залы, арки, переходы в той части завода представляли собой прекрасное убежище, и чтобы найти там человека, надо было здорово потрудиться.

Что и собирался сделать Тони.

Он обошел пустынную стоянку автомобилей. Вновь появилась луна, и он был рад, что все хорошо видно. Он подошел к высокой стене. Над стеной возвышалась громада основного здания. Подкатив пустую бочку из-под масла, Тони встал на нее, присел и изо всех сил прыгнул вверх. Уцепившись за край стены, он стал отчаянно подтягиваться — и, наконец, оказался наверху. Там он замер и прислушался. Тихо. Только шорох моря да журчащий зов какой-то ночной птички. Лишь сейчас он увидел, насколько неприступно здание. Сплошные белые стеньг поднимались над ним футов на сто пятьдесят, но неподалеку виднелась вертикальная едва заметная черная линия. Тони пригнул голову и пополз по стене. Темная линия превратилась в стальную лестницу, начинавшуюся примерно в четырнадцати футах от земли и идущую до самой крыши.

Тони полз, пока не очутился напротив лестницы. Он вновь прыгнул — тело перелетело узкий проход, отделявший стену от основного здания. От неожиданно сильного удара его стальная рука чуть было не вывернулась — он неподвижно висел на лестнице, пока не утихла боль. Становилось все темнее и темнее. Опять наползли тучи, и над головой загремел гром. Тони начал карабкаться наверх.

Не успел он добраться до середины лестницы, как начался ливень. С мрачной иронией Тони подумал о том, сколько уже времени он находится в мокрой одежде.

Вскоре он добрался до крыши и огляделся вокруг, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в мокрой темноте.

Справа он увидел высокие вытяжные трубы вентиляторов, по которым колотил дождь. Тони вслух выругался.

Он проклинал всю вселенную, солнце, луны и планеты, в особенности планеты, за то, что на них зарождалась жизнь и существовало такое явление, как дождь.

Он полз на четвереньках к той части завода, что была погружена в море. Еще один опасный подъем, опасный спуск — и он очутился на вершине фасада, обращенного к морю. Ниже находились те самые арки и пустынные переходы между ними, где он надеялся найти Мюррея. Еще ниже лежало неспокойное сейчас море.

Он с трудом видел сквозь сетку дождя. Сразу под ним находился относительно спокойный участок воды. Специальная сеть отгораживала его от моря: ее мелкие ячейки пропускали только планктон.

В окружающем его шуме Тони потерял всякую осторожность. Он выпрямился и, приложив руки ко рту, закричал: — Мюррей!

Крик его растворился в шуме воды. Второй раз он не стал кричать.

Он вновь опустился на четвереньки и пополз дальше в поисках следующей стальной лестницы, которая дала бы ему возможность спуститься вниз, к морю. Дождь стекал по его лицу.

Лестница была неподалеку. Удовлетворенно улыбнувшись, он перекинул тело через край крыши и сделал первый шаг вниз по стальным ступенькам. И в это время прозвучал выстрел.

Тони замер. Тело его напряглось. Невозможно было сказать, откуда стреляли: сверху или снизу. В течение долгих секунд, показавшихся ему вечностью, он не шевелился. Затем начал спускаться по лестнице, торопясь изо всех сил, не обращая внимания на боль в руке. Ветер свистел в ушах.

Выстрелов больше не было. Но в темноте кто-то преследовал его.

Тони сошел с лестницы в узкий проход. Здесь он мог укрыться. Архитекторы, отвечавшие за отделку этой части здания, прорезали по фасаду арки, соединив их сетью узких переходов. Если Мюррей действительно скрывался на заводе планктона, то, вероятнее всего, он был именно здесь. Едва Тони зашел за первую арку, вспугнутая морская птица пролетела мимо его лица, громко хлопая крыльями. Тони расслабленно прислонился к стене. Когда сердце перестало выскакивать из груди, он двинулся в путь, от одной арки к другой — в поисках Мюррея. Довольно нервное занятие, особенно если учесть, что под ногами был скользкий птичий помет, и Тони несколько раз чуть было не свалился в море.

Он уже дошел до третьей арки, когда на секунду выглянула луна. Тони настороженно обернулся и вдруг увидел невдалеке чей-то силуэт: кто-то спускался по ступенькам, которые он только что оставил. Человек или роск? А если человек — это Мюррей?.. Недолго думая, Тони рванулся к преследователю. Его нога скользнула по птичьему помету и прежде чем он успел что-либо предпринять, он уже падал. На какую-то секунду его десять пальцев — пять металлических и пять болезненно живых — пытались за что-нибудь уцепиться, но безрезультатно.

Вода летела ему навстречу, готовясь принять его в свои мрачные объятия. Со всего размаха он врезался в нее плечом. Когда же, задыхаясь, вынырнул на поверхность, то обнаружил, что находится в массе планктона.

Казалось, кто-то издалека позвал его. Дождь стучал так, что взрывал фонтанчики воды, и казалось непонятным, откуда он идет — сверху или снизу.

Топи поплыл к стене.

И тут послышался какой-то новый шум. Он был низким и продолжительным, как рев огромного злого быка.

Тони почувствовал, что не может больше плыть, ноги не слушались, как будто этот звук парализовал его. Тони тянуло под воду. Борясь изо всех сил, захлебываясь в крике, он вдруг понял, что произошло. Открылись внутренние ворота завода, — а он был за сетью, вместе с планктоном! Сейчас его будут перерабатывать в питательную планктонную массу.

Где-то внизу широко распахнулись створки. Его потащило под воду, все дальше и дальше… Исчезли последние проблески света, и нечем стало дышать…

Грохот воды звучал предвестником смерти.

В окружающем мраке перед его глазами стали возникать яркие, лихорадочно сменяющие одна другую картины — образы его прошлой жизни, казалось, разделяющие его агонию. Вся жизнь пробежала у него перед глазами, как бы защищая от той боли, которую он испытывал сейчас. Затем все кончилось.

Его голова снова оказалась над поверхностью воды.

Жадно хватая ртом воздух, Тони пытался удержаться на плаву. Слабые отраженные огни плыли рядом с ним. Он был где-то внутри огромного завода, слабо освещенного разноцветными лампочками по ходу процесса. Этот завод был полностью автоматизирован. Никто не спасет его, если только он сам о себе не позаботится.

Чувствуя огромное облегчение оттого, что он опять может дышать, Тони даже не представлял себе, что его ждет. Он просто поднимался наверх вместе с массой планктона, болезненно и с наслаждением вдыхая воздух.

За толстым стеклом он видел заводские резервуары, c бесконечными трубами и прессами. Он видел также и пол, постепенно скрывающийся из виду, в то время как масса поднимала его все выше и выше.