Тони тяжело посмотрел на старика, такого свежевыбритого, такого чистого и улыбающегося. С неожиданным для себя самого самообладанием он подавил нарастающую злость. Он хотел сказать, что роска невозможно понять до конца — как и человека, но не смог вымолвить ни слова. Он понял, что точно так же не сможет понять Пардоу, как Пардоу не смог понять его.

Он расстроенно повернулся к Бенде Иттаи. Ее, по крайней мере, стоило попытаться понять.

Он чувствовал, что готов посвятить этому жизнь.

— Пойдемте поищем тот ресторанный столик, о котором мы говорили, сказал он, взяв ее за руку.

Она улыбнулась ему. Это была очень понимающая улыбка.