– Это и есть кожа той первой девочки. Я носила её с собой, как сувенир, но отдам тебе, потому что ты в ней нуждаешься, а мне не помешает медвежья шкура.

Я поскребла снег.

– Умайма, мне страшно.

– Всё хорошо, – с теплотой сказала она и положила мне на плечо костлявую руку. – В первый раз всегда немного больно, а потом будет легче.

– Это будет единственный раз, – жёстко произнесла я.

Умайма почесала свой наряд из перьев.

– Жаль… – вздохнула она.

И взяла меня в свои руки молодого юноши. Не знаю, как объяснить то, что было дальше. Я чувствовала, что разделяюсь, словно орех в скорлупе, которую кто-то поддел ногтем, проливая сахарную кровь. Я чувствовала, как в моей груди возникла обжигающе горячая звезда, шкура и плоть будто разошлись по шву, и каждый стежок рвался с громким треском. Я кричала, мои сильные ноги подгибались, а когти разъезжались на льду. Я слышала, как рвётся моя кожа, а потом раздался влажный скользкий звук, принёсший такую боль, что в глазах у меня потемнело, и всё погрузилось во тьму.

А потом торговка шкурами протянула мне руку, и я, удивительное дело, протянула ей руку в ответ – это оказалась не лапа, а тонкая девичья рука с пятью пальцами и тусклыми бесполезными ногтями вместо когтей, которыми я гордилась. Я стояла обнаженной перед девчонкой-стервятницей в коже юноши и сильно дрожала без своей шерсти. Холод душил меня: хватал за горло, царапал когтями грудь. Я не представляла себе, что такой холод существует, потому что на мне всегда была толстая шкура, защищавшая от него.

И я отправилась домой. Мать вопила и не желала со мной разговаривать; её отчаяние окутало дом, как чёрный мёд. Сёстры не желали меня признавать и заперлись в храме, чтобы молиться за мою душу. Они ни на миг не поверили, что Лаакеа просил меня сделать это. Гунде созвал Конгрегацию, но даже там не удалось решить, что делать. Все сошлись на том, что мне можно остаться, но, если я сумею, лучше бы уйти.

Когда появились волки, я охотно ушла с ними: на севере у меня ничего не осталось, а если бы я отправилась на юг, обязательно услышала бы что-то про тебя или Змею-Звезду. Где, если не в Аль-а-Нуре, можно найти ответы на все вопросы? Я могла бы вернуть нам обоим медвежий облик, разыскать тебя, где бы ты не заплутал. Разве плохо немного развлечься или испытать приключения, пока идут поиски? Когда я отправилась в путь, моё сердце полыхало, как огромный костёр. А когда я вошла в Башню Святой Сигриды, сказала себе, и вполне разумно, что подобные сведения, истории и магию с тем же успехом можно отыскать где-нибудь ещё. Хотя на самом деле я полюбила Святую, Грезящий Город и всё то, что произошло в мире с той поры, как ты меня оставил. Ты превращался в забытое воспоминание, детскую влюблённость. Мир же раскрылся и показал мне чудеса, его нельзя было закрыть.

Я начала забывать тебя, потому что думала – лучше забыть. Меня ждала другая судьба, более интересная, чем у супруги-медведицы, ловящей рыбу в ледяной воде.