Спустя некоторое время полдюжины моряков поднялись на мачты. По три матроса Морской Феи, привыкших работать на снастях, начали восхождение с каждой из палуб. Под нами почти не было движения. Только Робийярд стоял на палубе, или, вернее, комфортно восседал на кормовых перилах Госпожи Удачи, болтая ногами. Его волшебная паутина натянулась между двумя кораблями. Она выглядела надежной, несмотря на то, что вся сеть состояла из завитков синего света. По мере того, как корабли отдалялись друг от друга, сеть растягивалась, но зазоры между паутинками, казалось, не увеличивались. Когда корабли снова сталкивались вместе, паутина набухала, словно снизу на неё подул ветер, заставляя ткань надуваться. Я надеялся, что никто из нас не провалиться вниз.

Вскоре после того, как мы добрались до перепутанного участка такелажа, боги, казалось, решили, что им пора взяться за нашу судьбу.

Ветер усилился и подул с такой силой, что я едва мог удержать канаты. Здесь, наверху, воздух был значительнее холоднее, а из-за резких порывов ветра я никак не мог удержать плащ Перро вокруг себя. Холод опалил мои пальцы волной жгучей боли. Это было долгожданным облегчением, ведь другое онемение почти пропало.

Я не жаловался. Вместо того, я позволил гневу согреть меня. Сначала чувство гнева было смутным. Это была просто ненависть к тому, как сложилась моя жизнь. Но потом, моя злость нашла свою цель. Эсбил, который столько украл у меня. Хрисаор, синекожий капитан пиратского судна, который привел меня сюда лишь ради того, чтобы исчезнуть. И еще Дюдермонт, мой капитан, который запер Джоэн в трюме, хотя должен был отправить её сюда, чтобы она могла помочь мне с работой.

И вот моя злость, наконец, нашла выход. Она обрушилась на Джоэн.

Девчонка напала на меня, порезала ухо, которое все еще слегка болело, особенно от холода. А еще она назвала меня дураком и оспаривала мои приказы! И это только начиная с рассвета!

Я улегся на тонкую перекладину. Мои ноги упирались в мачту, а руки потянулись к перепутанным снастям. Раз Госпоже Удаче все равно конец, наша задача состояла не столько в том, чтобы распутать корабли, сколько в том, чтобы освободить Морскую Фею от веса обреченного судна. В каждом запутанном месте я искал участки снастей, принадлежавшие пиратскому судну, и перерезал их, а затем переходил к следующему участку, до которого мог дотянуться.

Я понял, что проделал весь этот путь из-за Джоэн. Я говорил себе, что ищу камень, но ведь это было не так. В действительности, я никогда не верил, что нам удастся получить от Хрисаора хоть какую-то информацию. Мне нужно было отправиться с Дзиртом, чтобы увидеть Малчора Харпелла. Он бы указал мне верный путь.

Моя рука скользила вниз по такелажу Госпожи Удачи.

Но вместо того я последовал в море за Джоэн, чтобы спасти девушку от пиратов, к которым она охотно присоединилась. И после того, как я спас её, все, что она сделала — посмеялась надо мной и обозвала дураком.

Я резанул снасти с такой силой, что едва не потерял собственный кинжал. Я снова поискал перепутанные веревки, чтобы перерезать их. На каждом канате я находил причину чтобы выразить свой гнев.

Я все еще лежал на тонкой деревянной перекладине, когда ощутил, что что-то коснулось затылка. Мне показалось, что кто-то, одетый в тяжелый плащ прошел мимо, касаясь меня краем своего одеяния. Мое сердце забилось быстрее.

Я попытался развернуться, но не смог совершить подобного, находясь в своем сомнительном положении. Слишком велик был риск свалиться. Так что вместо этого я вынужден был подтянуть себя обратно к мачте, и только потом встать. Пока я проделывал эти маневры, тот, кто задел меня уже пропал.

Я заставил себя решить, что это, должно быть, развязавшийся трос. Я снова двинулся вдоль реи, убедившись, что теперь моя позиция была более надежной, и, если будет необходимо, я смогу повернуться. И, разумеется, через минуту я снова что-то почувствовал. Словно бы что-то мельком пролетело мимо моей головы, едва касаясь её.

Я развернулся, но ничего не увидел.

Тогда я прищурился. Крошечная тень парила на расстоянии. Она казалась нечеткой, размытой из-за метели. Черное пятнышко, нечеткое на фоне столь же темного полуденного неба. Существо было слишком маленьким, чтобы оказаться Эсбилом. Я выдохнул, не понимая, что это может быть.

Я следил за движениями существа — изящными и ровными. Казалось, ему было все равно, летит оно по ветру или против него. Внезапно, воздух стал легче, и шторм дал нам передышку. Пятнышко снова метнулось к мачте.

Я ахнул и чуть не выпустил свою рею. Ворон!

Я знал, что это не мог быть обычный ворон. Обычная птица никогда не отважится лететь в такую непогоду. Простой ворон не залетит так далеко в море.

Птица уселась прямо передо мной, глядя мне в глаза. Это был тот же ворон, что я видел в Мемноне. Но что он делал здесь?

Гордо выпятив грудь, ворон открыл клюв.

И закаркал. Он поднял голову и слегка кивнул — подобное движение было довольно странным для птицы. А потом он сорвался с места, ударяя крыльями и несясь на северо-восток, сквозь снежную бурю.

Ворон лишь на минуту скрылся с моих глаз. Затем, он повернул назад, снова садясь на старое место. Испустив крик, он взлетел и повторил свой маршрут.

Я проследил за ним, пытаясь понять, куда он девается. Птица словно пыталась что-то показать мне. Но я не видел ничего кроме мокрого танцующего снега и тьмы.

Тьмы…

— Земля по курсу! — крикнул я как можно громче. Но мои слова затерялись в вое ветра. Я помахал руками, пытаясь подать знак капитану, или Робийярду, или любому иному члену команды, находившемуся внизу. Но никто не мог увидеть меня в такой пурге.

Я поспешил к мачте, цепляясь за такелаж. Мне нужно было спуститься вниз и предупредить Дюдермонта.

Но я не успел.

С громким треском, Морская Фея врезалась в берег.

Замерзшими руками я потянулся, пытаясь ухватиться за веревку, рею, все, что угодно. Треск дерева, раскалывавшегося о камень, эхом пронесся даже над завывающим ветром. Мои руки запутались в паре канатов и я восстановил равновесие. Я освободился, чтобы обнаружить кровь, стекавшую по предплечью. Веревка порезала меня, но, к счастью, не глубоко.

И тогда Госпожа Удача врезалась в нас. Тряска заставила меня кубарем полететь вниз.

Но, как и прежде, я, словно перышко на ветру, медленно поплыл по воздуху. Я постарался отлететь подальше от обломков, покуда не приземлился на берег.

Песок был пропитан влагой, но снега нигде не было видно. Вдоль кромки воды выступало множество острых каменных глыб. Морская Фея уже села на мель, налетая на несколько обломков. Однако, я видел, что в большинстве своем корабль протаранил только песок. Половина корпуса судна поднялась выше ватерлинии.

Госпоже Удаче повезло меньше. Насколько я мог понять, она ударилась о Морскую Фею, а затем отскочила на скалы. Волны отгоняли её обратно в море, заставляя тащить следом и Морскую Фею. Там оба корабля, наверняка, потонут.

Я встал на ноги. Голова кружилась, но я был цел. Люди на корабле бросились бежать. Мужчины на Морской Фее бросили канаты и спустились на берег. Те, что оказались на Госпоже Удаче, просто бросились в ледяную воду и поплыли в сторону суши.

Пробоина Госпожи Удачи увеличилась. Судя по тому, что среди бегущих вплавь была пиратская команда, дыра добралась до гауптвахты — люди боролись с волнами и едва избегали скал.

Я увидел Счастливчика и Дюдермонта, идущими по пляжу, и вздохнул с облегчением. Тоннид спускался по веревке с Морской Феей.

Но кое-кто все-таки пропал. Видимо, тюрьма Морской Феи осталась закрытой, и никто даже не подумал открыть её.

Я бросился к кораблю. Морская Фея едва держалась у берега, все сильнее ускользая в море. Тоннид просто спрыгнул с веревки, когда я начал подниматься наверх. Он что-то пробормотал, когда я лез мимо. Но я не стал отвечать. Я просто прополз мимо него и подтянулся на палубу.

Грот-мачта опасно накренилась, вырывая доски с палубы. Она выглядела так, словно в любой момент была готова обрушиться в воду. Пол был скользким от мокрого снега. Я побежал со всех ног. Часто я поскальзывался, но все же восстанавливал равновесие.

Я добрался до люка, который уводил в трюм и распахнул его, мчась вниз по лестнице, борясь против крена корабля. Я чувствовал, как судно соскальзывает в море и знал, что у меня почти нет времени.

Джоэн терпеливо и спокойно сидела на гауптвахте, скрестив ноги и положив голову на руку, локоть который она оперла о колено. Она была единственным человеком в тюрьме.

— Ты вернулся за мной, — сказала она тихо, когда я резко затормозил перед железной дверью камеры. Девушка даже не сделала попытки подняться.

— Разумеется.

Она одарила меня улыбкой и встала на ноги.

— Что-то ты долго шел!

— Ну, ты знаешь, с берега путь не близкий, — сказал я, оглядывая стены, чтобы отыскать ключи. Колышки на стене были пусты. — Мы сели на мель, ты не заметила?

— Да здесь вообще обзор не очень, — ответила подружка. — Так ты спустился с корабля, а потом вернулся, да? Не слишком умно, а?

— На самом деле, я улетел с корабля, — поправил я, падая на колени и шаря по полу, чтобы найти ключи.

— Что, тебя капитан побил? Ой, а что ты натворил? — спросила она, наклоняясь к прутьям. Я чувствовал, что она наблюдает за моими лихорадочными движениями.

— Нет, я имел в виду, что я буквально улетел с корабля. Когда мы сели на мель.

Я не видел ключей. Несколько ящиков были прислонены к стене трюма. По их беспорядочному расположению я видел, что они оказались там из-за столкновения.

— А как ты остался жив? Кажется, тебе долговато пришлось лететь.

— Ты многого обо мне не знаешь, — сказал я. — У меня есть силы, которых тебе даже не понять.

Девочка расхохоталась.

— Это в смысле ты в грязь приземлился? Держу пари, ты хорошенько вляпался, и им пришлось вытаскивать тебя за волосы!

— Тогда я, вероятно, был бы сейчас грязным, а? — выплюнул я, и Джоэн замолчала. Я пошарил рукой за ящиками, надеясь, что ключи упали туда, но нашел лишь дыру, в которую задувал холодный свежий ветер. Пораженный, я отстранился.

— Что-то не так? — спросила Джоэн. Впервые в её голосе прозвучала тревога.

Я не мог ответить. Я просто прижался к ящикам, отталкивая их с пути и открывая небольшую, но все же не слишком маленькую дыру в стене, которая уводила прямо в море.

Я повернулся к Джоэн. Лицо девочки было пепельным, а глаза — широко распахнулись. Не говоря ни слова, она снова села, кладя локоть на колено и опуская голову на руку.

Корабль продолжал скользить, но я почти не чувствовал этого. Я потерял равновесие и соскользнул на пол, но не сделал никаких попыток подняться. Мой разум кружил в поисках ответа, способа открыть клетку без ключа. Но гауптвахта была прочной, и у нас не было никаких шансов сломать дверь. Я не знал, как взломать замок. Хотя у меня все равно не было для этого нужных инструментов.

Я снова взглянул на Джоэн. Мне хотелось что-то сказать, но слова глухо отдавались в моем мозгу прежде, чем достигали рта.

Резко рванувшись, Морская Фея уходила все дальше в море, и я мог чувствовать, как палуба под ногами вздымается в такт прибою. Скоро мы окажемся в открытом море. Госпожа Удача недолго останется на плаву, и мы отправимся на дно вместе с ней.

Джоэн ничего не говорила. Она просто смотрела на меня. Её изумрудные глаза светились в тусклом свете. Я думал, что она сердится на меня. Она заслужила право сердиться на меня. Мы расстались в ссоре, и я не сделал ничего, чтобы извиниться.

Но в глазах девочки не было гнева.

— Оставь меня, — сказала она. — Пока еще не слишком поздно.

Я встал, пошатываясь. Могу ли я оставить её на милость моря? Могу ли оставить её умирать?

Я снова долго и упорно посмотрел на неё, и сел.

Дверь позади нас распахнулась. Я вскочил на ноги и повернулся, чтобы увидеть самое прекрасное из всех возможных зрелищ.

— Что ты тут делаешь, Мэймун? — спросил Тоннид. — Корабль нужно оставить, ты знаешь?

Моя челюсть отвисла. Горло казалось сухим, словно пустыня Калим. Потому, вместо ответа, я указал на Джоэн, которая в очередной раз подняла голову с руки, медленно вставая на ноги.

— Ой, ну… — заикаясь выпалил Тоннид. — Это очень плохо, да?

Я начал отвечать, но Джоэн заговорила первой.

— Это смотря с какой стороны поглядеть, да? — в её голосе звучала горечь.

— И кому может понравиться то, что ты застряла в клетке? — не понял Тоннид, похлопывая себя руками. Мне казалось, он пытался сбить невидимые языки пламени, словно слова Джоэн каким-то образом обожгли его.

— Ой, ну я прям не знаю. Может, тому, кто запихнул меня сюда? — спросила Джоэн.

— Да как ты можешь так говорить! — заорал я. — Я просто выполнял приказы! Я не хотел тебя сюда… запихивать!

Джоэн развернулась и уставилась на меня, словно видела впервые.

— Ой, да я не про тебя, ну. Я про твоего жестокого капитана, да? Я не сделала ничего плохого, а он посадил меня сюда, как…

— Как пирата, — сказали мы втроем одновременно.

— Смотри, быть может… — начал я.

Внезапно, Тоннид вскрикнул. Он двинулся к двери, подняв вверх руки, в которых он держал что-то маленькое. В которых он держал ключ.

— Откуда ты его взял, Олово? — спросил я почти шепотом.

— Всегда есть запасной план, да? Капитан сказал, что я тот, кому он может доверить запасной ключ. Если что-то случится с главным ключом.

Джоэн высказала то, что промелькнуло в головах у нас обоих.

— Если с главным ключом случится что?

— Ой, ну я не знаю. Например, если корабль получит повреждения, и ключ вывалиться в дыру в стене или что-то вроде того, — с сарказмом бросил моряк.

Острота его шутки поразила меня. Тот, кого мы звали Оловянная башка, всегда поступал как порядочный человек и хороший моряк. Но он едва ли был тонким мыслителем.

Конечно, мне с трудом удавалось сравнить себя, малышом, который пытался освободить кого-то с гауптвахты, не имея никакого плана, и Тоннидом, мужчиной, который подумал о том, чтобы принести ключ.

Замок щелкнул. Дверь клетки с громким треском распахнулась. Корабль с силой дернулся.

И мы втроем рванули на палубу.